Глава 5 Монастырские послушания

Основные монастырские должности — «послушания» определились со времен Студийского и Иерусалимского уставов. В Студийском монастыре главными должностными лицами обители были эконом, келарь, кутник (заведовавший трапезой), «деместик церковный» (старец, отвечавший за порядок в церкви и соблюдение церковного устава), пономарь, книжный хранитель, старец, отвечавший за больницу, «ключарь житницы» (старец, у которого хранились ключи от хлебных амбаров). Когда преподобный Александр Ошевенский создавал свой монастырь, то первые должности, которые он ввел, были послушания типика (то есть екклесиарха), пономаря, келаря, казначея; иного монаха он послал в хлебню; другого в поварню (РГБ. Унд. № 273. Л. 54). Все это преподобный устроил, как говорит автор его Жития, в согласии с Иерусалимским уставом.

Келарь был первым помощником игумена по ведению монастырского хозяйства и имел самое высокое положение в обители. В царском указе суздальскому Спасо-Евфимиеву монастырю (1640) подробно перечислены все обязанности келаря: хранение монастырской казны, выдача и прием денег, надзор за своевременным поступлением оброка и крестьянскими повинностями, ведение монастырских расчетных книг, участие монастыря в работе государевых приказов и другие (ААЭ. Т. 3. № 298). Не случайно на хозяйственных документах Троице-Сергиева монастыря ставилась даже особая келарская печать.

К традиционным обязанностям келаря относились хранение и распределение съестных припасов. Такое послушание, обремененное серьезной материальной ответственностью, обычно доверялось монаху самых высоких нравственных качеств. Злоупотребление своим положением, неодинаковое отношение ко всем монахам со стороны келаря могли буквально «взорвать» монастырский порядок. Поэтому все составители монастырских уставов и настоятели обителей уделяли особое внимание келарской должности. «В отношении к тому, кто по испытании вверил ему снабжение кладовой, должен помнить самого Господа, сказавшаго: не могу Аз о Себе творити ничесоже (Ин. 5,30); а в отношении к тем, кто на его попечении, должен иметь в виду потребность каждого; потому что написано: даяшеся коемуждо, егоже аще кто требование (Цеян. 4,35)» (Василий Великий. С. 240).

Кроме того, келарь принимал гостей обители. Некий беснующийся отрок пришел в Ошевенский монастырь. Игумен, совершив над ним молебен, послал его к келарю, тот повел гостя в трапезную, накормил, выделил ему место «на почивание» (для сна) и дал монаха-приставника «на бережение», чтобы сопровождать его повсюду. У келаря были свои помощники: подкеларники, чашники и подчашники. Все они трудились в службах, связанных с монастырской трапезой. Управлять монастырскими имениями келарю помогали посельские старцы или приказчики.

Одним из знаменитых келарей Троицкого монастыря был старец Александр (Булатников). Он происходил из знатной фамилии, постригся в Соловецком монастыре, но двадцать лет своей жизни (с 1622 по 1641 год) провел у Троицы на послушании келаря. Он пользовался неизменным расположением царя Михаила Федоровича и крестил его детей: наследника Алексея (будущего царя Алексея Михайловича), царевича Иоанна, царевен Ирину, Пелагею, Анну.

Старец Александр неоднократно упоминается на страницах Жития преподобного Диодора Юрьегорского. Именно к нему обратился за помощью святой Диодор, когда в 1628 году он оказался в безвыходном положении. Голодная братия угрожала ему покинуть монастырь, а у самого преподобного Диодора не было ни единой «медницы» на устроение монастыря и пропитание для братии. Тогда он пошел в Троице-Сергиев монастырь искать помощи у старца Александра Булатникова. Но старца на месте не оказалось, Диодор нашел его только в Москве. Труды преподобного, предпринявшего столь длительное путешествие, оказались не напрасны. Старец Александр рассказал о бедственном положении преподобного матери царя Михаила — инокине Марфе Иоанновне, та приняла его у себя, расспросила о месте, где пребывает, и дала ему церковные сосуды, иконы, книги, ризы, колокола и 200 рублей денег на строительство церквей. Сам старец Александр пожертвовал на монастырь ризы, книги и колокола и, самое главное, дал сопроводительное письмо к Новгородскому митрополиту Киприану, который благодаря такой рекомендации дал преподобному благословенную игуменскую грамоту, антиминсы на освящение церквей и «несудимую грамоту». Через несколько лет, в 1632 году, преподобный Диодор получил царскую грамоту на владение землями вокруг Юрьевой горы (Житие Диодора Юрьегорского. С. 789). Келари Троице-Сергиевой лавры были, как правило, выдающимися деятелями и оставили заметный след в русской истории.

Ближайшим помощником келаря был эконом или ключник. В ведении эконома находились погреба, амбары, кухня, конюшни, скотный двор и т. д. Эконом избирался братией на определенный срок. Ему подчинялось множество людей: подключник, ведавший погребами и складами, хлебник, трапезник, конюший, ризничий вместе с подризничими. Существовал даже особый чин на поставление эконома: ключи от монастырских амбаров и хранилищ полагались на престоле в алтаре храма, а затем игумен или священник с надлежащим наставлением передавал их новому эконому. Потом возносилась ектенья о здравии и «благом поспешении» вновь избранного (Горский С. 226).

Хранение монастырской казны, расход денег, их учет (о чем делались записи в приходно-расходных книгах) относились к ведению казначея, иногда келаря; за состояние монастырской казны казначей отчитывался перед игуменом. В бедных русских монастырях у казначеев были совсем другие задачи: не посчитать, а найти деньги и пропитание для братии. Однажды в Пертоминском монастыре наступили голодные времена. За милостыней в Архангельск отправился самый искусный в таких делах инок — казначей Варсонофий. Он очень не хотел идти в город и долго спорил с братией, но в конце концов, за послушание, пошел. Монахи, обрадовавшись, что казначей согласился, стали усердно молиться в часовне преподобных Вассиана и Ионы, чтобы святые послали пропитание для обители. Казначей долго бродил по городу, но безуспешно. Тогда он отправился к одному из благодетелей монастыря Стефану Дмитриеву, но и он отказал ему. «Нет у меня ничего для тебя и не знаю никого, кто мог бы дать», — таким неутешительным был его ответ. На самом деле Стефан хотел поделиться свом достатком, но ему запрещала его скупая жена Мария. «Нет, господин мой», — говорила она мужу, — даже и не мысли дать хлеба из нашей житницы этим чернецам» и всячески ругала иноков и монашеское житие. Днем, когда Мария уснула после обеда, она увидела во сне двух иноков, лица которых ей показались знакомы. Иноки сказали ей: «Мария! Пожалей наших чернецов Пертоминской пустыни и не умори их голодом, не запрещай мужу своему сделать благое дело — дать им хлеба, а Господь Бог наполнит всем вашу житницу». Женщина проснулась, но рядом с ней не было никого. «Почему пустыми отпустили иноков?» — спросила она у своих домашних. Но ей ответили, что никого в доме не было. Тогда она взглянула на икону преподобных Вассиана и Ионы и поняла, кто к ней приходил. Со слезами просила она прощения перед иконой и велела мужу «без скупости снабдить обитель». Стефан дал Варсонофию тридцать мер хлеба. Обрадованный казначей до земли поклонился своему благодетелю, погрузил хлеб в свой карбас и возвратился к братии (РНБ. Сол. № 182/182.Л. 204–206 об.).

К числу важных монастырских послушаний относились те, которые были связаны с совершением богослужения. Когда преподобный Корнилий Комельский построил первую церковь в своем монастыре, он поставил в ней служителей: священников и диаконов, чтецов и певцов, екклесиарха и весь чин, как принято в великих лаврах. Священниками в монастыре чаще всего были сами монашествующие — иеромонахи, но иногда, за плату, приглашали священников со стороны. Преподобный Пафнутий Боровский перед смертью просил братию не обижать священников, «держать их честно» и не лишать обещанного вознаграждения — оброка, чтобы не прерывалось богослужение в монастыре (Ключевский. С. 446). У стен Кирилло-Белозерской обители в конце XVI века стояли две избы, где жили белые (то есть немонашествующие) священники и диаконы, которые совершали службы в церкви Святого Иоанна Предтечи малого Иоанновского монастыря (Никольский. Т. 1. Вып. 1. С. 274). Перед совершением богослужения священник всегда приходил к игумену и брал у него благословение.

Екклесиарх, или типик (на Руси его называли уставщиком), вел церковную службу и внимательно следил за тем, чтобы не было никаких нарушений устава. Екклесиарх давал указания пономаре когда зажигать или гасить свечи, иногда сам раздавал их братии. За порядком в храме следил пономарь («кадил овозжигатель»), он зажигал и гасил свечи, лампады, паникадила, звонил в колокол или било, созывая братию на службу, открывал и запирал церковные двери, у него хранились ключи от церкви.

В монастырях существовал особый чин на поставление чтеца и певца; певцов, конечно, было несколько, а в больших монастырях существовали целые хоры, разделенные на два клироса (в 1601 году в Кирилло-Белозерском монастыре было 20 человек головщиков и клирошан). Канонарх во время вечерни возглашал прокимны и вообще руководил церковным пением.

Ряд монахов отвечал за общий порядок в монастыре. В некоторых обителях были будильники; так, например, в уставе Новгородского Хутынского монастыря сказано об обязательности этого послушания. Будильник вставал первым и будил игумена и братию к заутрене. Сначала он шел к келье игумена и, став под окном, произносил: «Благослови и помолися за мя, отче святый». Игумен отвечал ему: «Бог спасет тя». После этого будильник, ударяя в малое било, совершал обход келий, громко восклицая под окном каждой: «Благословите, святые!» Разбудив всех, будильник призывал пономаря, а тот ударял уже в большое било или колокол. В это время все монахи собирались в церкви (Казанский. С. 30–31).

Специально поставленные «назиратели» следили, чтобы никто не выходил за монастырские ворота без благословения, чтобы иноки не стояли без дела и не беседовали; обо всем «назиратели» сообщали игумену. Открывал и закрывал Святые врата, а также наблюдал за входившими в обитель монастырский сторож. В Нило-Сорском скиту сторож выполнял и другие обязанности: следил за скитскими часами, в зимнее время топил печи в притворе церкви, каждый день навещал всех иноков скита и сообщал об их здоровье настоятелю (так как скитские иноки виделись только два раза в неделю за общим богослужением). Если кто-то из монахов заболевал, то сторож служил ему, пока брат не выздоравливал.

Монахи традиционно трудились в пекарнях и поварнях, буквально следуя за словами святого апостола Павла: «Если кто не хочет трудиться, тот и не ешь» (2 Фес. 3, 10). В общежительных монастырях было так много разных хозяйственных послушаний, что никто не смог бы сказать инокам: «Или без рук вы, почему не работаете, как другие люди?» (Василий Великий) (РГБ. Унд. № 273. Л. 53). Если монахи сами не работали в каких-то службах, то осуществляли общий надзор за ними: житные старцы — за сбором и сохранностью зерна в амбарах, посельские — за сельскохозяйственными работами в вотчинах, конюший — за конюшней, один из старцев следил за сохранностью монастырского леса и т. д. Если у монастырей были промыслы, то старцы подолгу жили вдалеке от обители и несли тяжелое послушание, руководя работой соляных и рыболовецких промыслов. Большие монастыри имели также подворья в крупных городах: в Москве, Ярославле, где также жили монахи, осуществлявшие торговые и иные дела. Старцы и монахи, занятые в определенных службах, назывались служебниками (так же именовались иногда и монастырские слуги, занятые в этих службах). В XVI веке в Волоколамском монастыре и «за монастырем» было 65 служебников, «больших и менших», кроме тех старцев, которые по государеву повелению жили в Москве, а также тех, кого игумен и старцы посылали в разные города по монастырским всяким делам: «сукон купити, и меду, и масла, и рыбы, и всякого обиходу» (Обиходник Иосифова монастыря. XVI в. // Горский. С. 402). Кроме того, монахи могли выполнять разовые поручения игумена: купить что-нибудь, провести межу с соседним монастырем или владением и т. д.

Как реально проходила «служба» на монастырь, рассказывают опять же жития. Ермил Иванов, Павлов сын, принял постриг в Ошевенском монастыре с именем Елисей. Жизнь в обители у него, по всей видимости, была несладкой. А тут еще игумен послал его в село Турчасово, где у монастыря возникла тяжба с неким соперником за одну из деревень. Старец Елисей должен был разрешить этот конфликт в пользу монастыря. Соперник его знал толк в таких делах, был «лаячив» и до того довел старца оскорблениями, что тот, не вытерпев, бросил все, пришел в монастырь и расплакался в своей келье. В слезах он встал перед иконой преподобного Александра Ошевенского и принялся укорять святого: «Я надеялся, что ты поможешь мне. Ты же ввергнул меня в такие напасти. Ни в монастыре, ни вне монастыря я не могу избежать зла. Если ты не пожалеешь меня, то я, не стерпев этих бед, уйду прочь из твоего монастыря и поселюсь Бог знает где» (РГБ. Унд. № 276. Л. 120). Наутро старец ослеп. Осознав свой грех, он просил прощения у преподобного и был исцелен им. Вскоре состоялся суд по поводу спорной деревни, и судьи, как это ни удивительно, справедливо решили дело: они оправдали молчаливого старца, а его красноречивого соперника лишили деревни.

Искушения в монастыре не обходили стороной не только рядовых старцев, но и тех, кто занимал довольно высокие должности. Был в Ошевенском монастыре казначеем старец Варлаам, он отличался мастерством ковать металл («бе ковачь хитр»), а брат его «белец» (то есть мирянин) Григорий сторожил монастырь. Некий Симеон, Алексеев сын, пожертвовал в монастырь серебро на строительство церкви, но вскоре серебро пропало. В краже обвинили старца Варлаама и его брата, игумен «отставил» их от послушаний и посадил в железных оковах в темницу. А около монастыря в это время жил некий «пришелец» — убогий человек, который зарабатывал себе на жизнь тем, что обрабатывал поле у одного крестьянина, но платили ему плохо, и он стал приходить в обитель и выполнять здесь всякую работу. Сговорившись с неким «хромцом», он украл серебро. Началась долгая, почти детективная история по расследованию этого дела. Сюжет развивался столь замысловато, что занял в Житии десяток листов. В конце концов жертвователь Симеон нашел свое серебро, он вызвал из Каргополя сотника, «нарочитых людей», «мучителей» и обвинил перед ними «лукавого хромца» и другого вора — «пришельца», а ни в чем не повинные монахи наконец были оправданы.

В другой раз серебро пропало уже по вине инока, недобросовестно выполнявшего свое послушание. Игумен Ошевенского монастыря поставил инока Закхея приказчиком на монастырском соляном промысле в селе Пияле. Когда настало положенное время, он пришел в обитель, отдал игумену и братии свой отчет и положил заработанное серебро. Но по «научению диавола» утаил семь рублей и спрятал их в своей келье. Этот Закхей водил дружбу с «бельцом» Василием, который пришел в монастырь неизвестно откуда и выполнял портняжные работы для обители («шил порты»). Василий был частым гостем в келье монаха. Узнав о серебре, он украл его и сбежал. Монах Закхей спохватился не сразу, а среди братии уже поползли слухи, что инок утаил деньги. Однажды ночью одному древнему старцу явился во сне преподобный Александр и указал, где находится Василий — похититель денег. Преподобный сказал, что вор долго блуждал, не зная дороги, устал и сейчас отдыхает в соседнем селении. Послали погоню и вернули монастырские деньги.

Но подобные злоупотребления были скорее редкостью, чем правилом в монастырях. Исполняя любое послушание, иноки трудились так, как будто служили Самому Христу. Только такой труд по совести, соединенный с непрестанной молитвой, мог превратить непроходимые болота и лесные дебри Русского Севера в плодоносные пашни, воздвигнуть храмы и крепостные стены, красотой и мощью которых мы любуемся до сих пор. Кирилл Серков — крестьянин монастырского села Шидьяра был создателем уникальной крепости Кирилло-Белозерского монастыря. Он стал главным архитектором Нового города, будучи еще мирским человеком, но в конце строительства постригся в монахи с именем Карион. «Строительство крепости материальной совершалось у него вместе с укреплением крепости духовной» (Рыбин. Имя, как освящение некое. С. 31), и это было законом монастырской жизни.



<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 7028