Божба — великое дело

Петербург 1866 года. Крестьянин Иван Тимофеев взыскивает с купца Иванова 36 рублей за доставленную им зелень.

СУДЬЯ. Вы, Иванов, должны Тимофееву 36 рублей?

ИВАНОВ. Никак нет-с, не должен.

СУДЬЯ. Какие же вы, Тимофеев, взыскиваете с него деньги?

ТИМОФЕЕВ. За зелень. В разное время ему отпущено было.

СУДЬЯ (Иванову). Есть какие-нибудь счета у вас?

ИВАНОВ. Вот, господин судья, я ему, значит, дичь отпускал. А он мне — зелень. У меня все это записано. Извольте посмотреть книгу.

Подает судье книгу.

СУДЬЯ. Итак, вы Тимофееву доставили разной дичи в течение 1865 года на 164 рубля?

ИВАНОВ. Так точно, а он уплатил мне 135 рублей. Потом еще за четыре раза зелени следует 28 рублей. Это я у него брал во все время.

СУДЬЯ. Следовательно, за ним остается 1 рубль 2 копейки?

ИВАНОВ. Так точно, за ним.

СУДЬЯ. Так какие же вы, Тимофеев, ищите 36 рублей?

ТИМОФЕЕВ. Да это я так полагаю, по моим счетам. У меня все счета молодец вел.

ИВАНОВ. Я этому не причина, что у тебя молодец вел. Хозяин должен сам наблюдение иметь за торговлей.

СУДЬЯ. Так как же, вы ищите с него деньги или нет?

ТИМОФЕЕВ. Уж я и не знаю, как быть. Помнится, что состоит на нем долг.

ИВАНОВ. Книги принеси!

СУДЬЯ. Принесите счета. Вы, вероятно, записывали?

ТИМОФЕЕВ. Да у меня, господин судья, молодец вел все.

ИВАНОВ. Да должны же быть какие-нибудь книги? Молодец хоть вел, а все-таки записывал.

ТИМОФЕЕВ. Рылся я уж везде, в обеих лавках, да нигде не нашел. Ведь в Синицыном-то доме мы торговали. Так я горел тогда. Должно быть, та книга сгорела.

ИВАНОВ. Горел! Ведь у нас тоже в шестьдесят втором году пожар был — Апраксин[5] весь выгорел. А вот книга-то цела у меня осталась, я по ней теперь четыре иска взыскиваю: у десятого участка один, у семнадцатого мирового судьи — два да вот здесь…

СУДЬЯ. Так как же вы, господин Тимофеев?

ТИМОФЕЕВ. Да пускай побожится.

ИВАНОВ. Я говорю, что не должен — сочлись.

ТИМОФЕЕВ. Побожись, вот образ Николая Чудотворца в углу стоит. Побожись, коли не должен.

ИВАНОВ (крестится). Вот Николай Чудотворец в углу стоит, говорю, что не должен… Вот тебе, на…

СУДЬЯ (Тимофееву). Так как же вы, прекращаете иск?

ТИМОФЕЕВ. Да коли уж побожился, так прекращаю. Божба — великое дело-с.

Иванов и Тимофеев уходят.



<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 4536