Нелюбимая супруга

«Женщины в Московии имеют рост стройный и лицо красивое, но врожденную красоту свою искажают излишними румянами; стан у них также не всегда так соразмерен и хорош, как у прочих европеянок, потому что женщины в Московии носят широкое платье и их тело, нигде не стесняясь убором, разрастается как попало», — писал в 1699 году секретарь австрийского посольства И. Г. Корб. В последующие годы в связи с введением европейской женской одежды фигуры представительниц прекрасного пола, надо думать, значительно улучшились. Но и впоследствии иностранные наблюдатели отмечали, что пышные формы считаются в России неотъемлемым признаком женской красоты.

В начале Петровской эпохи представительницы прекрасного пола продолжали жить очень замкнуто, как было принято на Руси. Австрийский дипломат писал, что «женщины, пользующиеся некоторой знатностью или принадлежащие к почетному званию, не являются за званым столом и даже не садятся вместе с мужем за стол обыкновенный. Но их можно видеть, когда они в своих экипажах едут в церковь или к друзьям; впрочем, последнее обстоятельство составляет уже значительное отступление от строго наблюдавшегося прежде обыкновения, по которому экипажи, в которых запирались женщины, так бывали закрыты, что у заключенных в оные отнималась также сама свобода зрения»(105).

Однако как раз в это время положение дворянских жен и дочерей стало меняться в соответствии с европейскими нормами, которые Петр I начал вводить в русском обществе после своего возвращения из длительной заграничной поездки. В середине февраля 1699 года Корб зафиксировал в своем дневнике важный факт: «Сегодня обнаружилось в русском обществе смягчение нравов, так как до сего времени женщины никогда не находились в одном обществе с мужчинами и не принимали участия в их увеселениях, сегодня же некоторые не только были на обеде, но также присутствовали при танцах»(106).

Вебер отмечал, что «русские женщины живут в большой зависимости; положение их рабское и мужья держат их так строго, что многие питают страх к брачному состоянию и охотнее избирают монастырь»(107).

Такая драматичная ситуация нередко возникала при угрозе брака по принуждению. Коснулась она и соратников Петра Великого. «Богатый князь Гагарин, губернатор Сибирский, — пишет тот же автор, — хотел было единственную дочь свою, молодую, прекрасную и разумную девицу, выдать, против воли ее, за старшего сына сенатора Мусина-Пушкина, возвратившегося из Франции; чтоб избавиться от этого невольного брака, девица бежала из Москвы в какой-то русский монастырь и постриглась в нем»(108).

Домашнее положение женщин в начале Петровской эпохи охарактеризовал Корб: «Русские женщины вовсе не занимаются домашним хозяйством; в отсутствие хозяина рабы его, без ведома и согласия хозяйки, по доверию со стороны хозяина или по собственному рассуждению вполне всем распоряжаются… Все русские женщины проводят вообще жизнь праздно, и поэтому нет ничего удивительного, что они, по народному обыкновению, должны слишком часто ходить купаться, так как это видоизменение праздности до некоторой степени все-таки служит им развлечением в скуке от бездействия, снедающей эти жалкие существа»(109). Несомненно, австриец слишком строг к русским женщинам, поскольку готов поставить им в вину даже привычку к гигиене.

Перемены в положении женщин в петровское царствование емко и точно описал князь Михаил Михайлович Щербатов: «Приятно было женскому полу, бывшему почти до сего невольницами в домах своих, пользоваться всеми удовольствиями общества, украшать себя одеяниями и уборами, умножающими красоту лица их и оказующими их хороший стан…»(110)

Но сами женщины порой проявляли несравнимо больше консерватизма, чем мужчины, в восприятии насаждаемых Петром I западноевропейских порядков. Они с трудом привыкали к заграничной одежде и долгое время не желали отказываться от старинной русской традиции чернить зубы угольным порошком. Описывая пир у царевны Натальи Алексеевны летом 1714 года, брауншвейгский дипломат X. Ф. Вебер отметил: «На помянутом пиршестве присутствовали все красавицы Петербурга, и хотя тогда уже все носили французские платья, но многие не умели в них хорошо держать себя, а своими черными зубами достаточно доказывали, что они не совсем отстали от устарелого русского мнения, будто бы только у мавров и обезьян белые зубы»(111).

Десятью годами позже положение уже полностью изменилось. Берхгольцу среди женского общества особенно понравилась княгиня Мария Юрьевна Черкасская — дочь сенатора князя Юрия Юрьевича Трубецкого, считавшаяся первой красавицей при дворе. «Но, — пишет голштинец, — я насчитал еще до тридцати хорошеньких дам, из которых многие мало уступали нашим дамам в приветливости, хороших манерах и красоте»(112).

Петр I очень любил женщин и готов был проявлять интерес к любой привлекательной особе. Некоторым из них суждено было сыграть в его жизни существенную роль.

Когда царю не исполнилось еще и семнадцати лет, Наталья Кирилловна настояла на том, чтобы он женился. Ее беспокоило, что другой царь, Иван Алексеевич, старше единокровного брата шестью годами, уже был женат и имел дочерей. Это, по мнению матери Петра, в дальнейшем могло угрожать положению ее сына. Царица сама нашла невесту — Евдокию(см. портрет), дочь окольничего Федора Абрамовича Лопухина. Эта старинная боярская семья давно уже пользовалась ее особым расположением.

Евдокия Федоровна родилась 30 июля 1669 года, следовательно, была почти на три года старше Петра. Она была красива, имела статную фигуру, отличалась скромностью и набожностью, словом, была воспитана в традициях русской православной семьи. Видимо, невеста понравилась юному царю, и он легко согласился на брак. 27 января 1689 года в небольшой придворной церкви Святых апостолов Петра и Павла состоялось венчание шестнадцатилетнего царя и девятнадцатилетней Евдокии. Обряд совершал духовник Петра протопоп Меркурий. По случаю бракосочетания все родственники молодой царицы получили земельные пожалования, были возведены в почетные звания и заняли важные придворные должности.

Восемнадцатого февраля 1690 года появился на свет первенец царской четы, Алексей. 3 октября 1691 года Евдокия родила второго сына Александра, который умер на следующий год 14 мая. Среди историков преобладает мнение, что семейная жизнь Петра с первой супругой не заладилась с самого начала. Однако автор очерка «Авдотья Федоровна Лопухина» М. И. Семевский с уверенностью высказывает иную точку зрения: «Смело можно сказать, что до смерти царицы Натальи (25 января 1694 года) отношения Петра к жене были самые дружелюбные и что они жили в любви и согласии»(113).

Письма царицы Евдокии мужу действительно дают основания предполагать, что их супружеская жизнь поначалу складывалась благополучно. «Государю моему радости, царю Петру Алексеевичу, — писала Евдокия в 1689 году, вскоре после замужества, — здравствуй, свет мой, на множество лет! Просим милости, пожалуй, государь, буде к нам из Переславля не замешкав. А я при милости матушкиной жива. Женишка твоя Дунька челом бьет». Спустя четыре года царица продолжала писать мужу пребывавшему на Белом море, столь же нежные письма: «Предражайшему моему государю-радости, Петру Алексеевичу. Здравствуй, мой свет, на многие лета! Пожалуй, батюшка мой, не презри, свет, моего прошения: отпиши, батюшка мой, ко мне о здоровье своем, чтоб мне, слыша о твоем здоровье, радоваться. А сестра твоя, царевна Наталья Алексеевна, в добром здоровье. А про нас изволишь милостью своей напамятовать, и я с Алешенькой жива. Женка твоя Дунька».

Первые годы после женитьбы Петр праздновал 4 августа именины супруги в Измайлове или Преображенском, угощал думных чинов и служилых людей вином и водкой(114). В весенние и летние месяцы молодой царь с матерью, женой и сыном выезжал на пару недель на отдых в Коломенское. Однако после смерти царицы Натальи Кирилловны сведения о подобных семейных мероприятиях в источниках отсутствуют. Вероятно, с этого времени между Петром и Евдокией наступил заметный разлад. Царь начал в открытую посещать свою фаворитку Анну Монс, с которой познакомился еще четырьмя годами ранее, но, побаиваясь матери, при ее жизни всячески скрывал эту связь.

Из письма Евдокии Федоровны от 1694 года видно, что Петр охладел к супруге: «Здравствуй, мой батюшка, на множество лет! Прошу у тебя, свет мой, милости, обрадуй меня, батюшка, отпиши, свет мой, о здоровье своем, чтобы мне бедной в печалях своих порадоваться. Как ты, свет мой, изволил пойти, и ко мне не пожаловал, не отписал о здоровье ни единой строчки. Только я, бедная, на свете безчастная, что не пожалуешь, не пишешь о здоровье своем. Не презри, свет мой, моего прошения»(115).

Жена явно не подходила Петру по характеру, образу мыслей, вкусам и привычкам. Она очень не любила окружавших мужа иностранцев, не одобряла его поведение, не соответствующее ее представлениям о семейной жизни. Как отметил историк Е. В. Анисимов, «порывистость, бесцеремонность, эгоизм Петра сталкивались с упрямством и недовольством Евдокии — особы самолюбивой, строптивой и волевой»(116). Петр с радостью покидал супругу с ее навязчивой любовью и уезжал на переславское Плещеево озеро, где строились небольшие корабли. Кроме того, государя весьма раздражали многочисленные родственники жены, которые напористо добивались царских милостей, будучи при этом людьми невежественными и пустыми. Он все более склонялся к желанию развестись с Евдокией и жениться на Анне Монс.

Окончательный разрыв между Петром и его супругой произошел, видимо, в марте 1697 года. Во всяком случае, отец царицы Федор Абрамович Лопухин и его братья Василий и Сергей тогда были сосланы на вечное житье в Тотьму, Саранск и Вязьму.

Вскоре после этого царь отправился в заграничное путешествие. Во время поездки в Европу в составе Великого посольства царь за 18 месяцев ни разу не написал жене. Именно тогда желание отделаться от Евдокии стало его навязчивой идеей(117). В начале 1698 года, находясь в Лондоне, он послал боярам Л. К Нарышкину и Т. Н. Стрешневу повеление склонить царицу к добровольному пострижению в монастырь(118).

Возвратившись 25 августа 1698 года из-за границы, Петр потребовал, чтобы его супруга приняла монашеский постриг. Она решительно отказалась, ссылаясь на свой долг матери престолонаследника Алексея. Но ее мнение мужа не интересовало. Через несколько дней восьмилетнего мальчика отняли у матери и отдали на воспитание сестре Петра царевне Наталье Алексеевне. Несчастную Евдокию вывели под руки из кремлевского дворца, посадили в простую повозку, запряженную парой лошадей, и повезли в Суздальский Покровский монастырь, где в 1699 году она была насильно пострижена под именем Елены и жила без содержания от казны(119). Однажды в разговоре с датским посланником Юстом Юлем Петр I со смехом заявил, что «оценив всё благочестие своей супруги и желая облегчить ей возможность вести честную жизнь, он постриг ее в монахини»(120).

В 1718 году бывшая царица подверглась допросу «с пристрастием» во время следствия по делу ее сына царевича Алексея, призналась в тайной связи с генералом Степаном Глебовым, который после жестоких пыток был посажен на кол. Саму старицу Елену сослали в Староладожский Успенский монастырь, где она провела семь лет, до смерти Петра. В царствование Екатерины I ее предшественница была переведена в Шлиссельбургскую крепость и только после вступления на престол внука, императора Петра II, вернулась в Москву, жила в Кремле и была похоронена в 1731 году в соборной церкви Новодевичьего монастыря.


105. Корб И. Г. Дневник путешествия в Московское государство. С. 225.

106. Там же. С. 129.

107. Вебер Х. Ф. Указ. соч. Вып. 7. Стб. 1370.

108. Там же. Вып. 6. Стб. 1106.

109. Корб И. Г. Дневник путешествия в Московское государство. С. 226.

110. О повреждении нравов в России князя М. Щербатова и Путешествие А. Радищева. С. 17.

111. Вебер X. Ф. Указ. соч. Вып. 6. Стб. 1086.

112. Берхгольц Ф. В. Указ. соч. С. 137.

113. Семевский М. И. Исторические портреты. С. 309.

114. См.: Богословский М. М. Петр I. Т. 1. С. 80,123.

115. Цит. по: Семевский М. И. Исторические портреты. С. 310.

116. Анисимов Е. В. Екатерина I. С. 348.

117. См.: Лефстранд Э. Петр Великий и русские женщины // Царь Петр и король Карл: Два правителя и их народы / Пер. с шв. В. Возгрина. М., 1999. С. 200.

118. См.: Семевский М. И. Исторические портреты. С. 311.

119. См.: Оларт Е. Петр I и женщины. Киев, 1991. С. 52.

120. Юль Ю. Указ. соч. С. 186.



<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 6580