1
   Как так, спросите вы? А очень просто. Несмотря на провозглашаемый научный, строго рациональный подход к планированию – ключевой части экономики по-советски, в реальности этот процесс строился по принципу силовой игры. По всей управленческой вертикали, начиная с Госплана и заканчивая последним токарем на заводе, между управляющим и управляемыми разворачивалась ожесточенная борьба за назначение плана. Те, кто снизу, обычно пытались получить как можно меньший план по выпуску продукции. И одновременно – как можно сильнее раздуть собственные затраты.

   Что это давало? Прежде всего – свободу маневра. Большие «плановые» ресурсы давали предприятию возможность легче перевыполнять план и по выпуску продукции, и по увеличению прибыли. В свою очередь от выполнения (перевыполнения) плана зависит карьера, а значит, и благосостояние менеджмента, начиная с директора завода. Не говоря уж о том, что наличие свободных ресурсов позволяет их часть использовать для организации нелегального производства.

   По всей управленческой вертикали между управляющим и управляемыми разворачивалась ожесточенная борьба за назначение плана.

   Как строилась борьба за ресурсы, или, на сленге советских экономистов, «фонды»? Технико-экономические обоснования плана, кипы бумаг и расчеты заводских и фабричных плановиков – это, конечно, важно. Но это, как можно догадаться, – далеко не единственное средство в борьбе за план. Гораздо более важную роль играли человеческие отношения.

   Арон Каценелинбойген в 50-е годы работал в одном из отраслевых НИИ министерства строительных материалов. В числе прочих задач институт должен был рассчитывать, сколько и каких ресурсов необходимо держать на предприятиях для эффективного производства. Данные эти добывались в том числе и методом «полевых» исследований, когда бригады из института выезжали на подведомственные предприятия и выводили на чистую воду местных управленцев. Какие у них на самом деле мощности? Каков на самом деле расход материала на то или иное изделие? Проверяющие лазили по цехам, корпели над накладными и учетными карточками.

   Проверяемые, естественно, пытались наладить с аудиторами, что называется, человеческие отношения. Приглашали на попойки в рестораны, всякого рода торжества, которые также завершались пьянками.

   Естественно, одними лишь вечеринками дело не ограничивалось. За «коррекцию» планов, назначение выгодных закупочных цен передавались крупные суммы денег, преподносились ценные подарки. Каха Бендукидзе, сегодня – министр в правительстве Грузии, рассказывает: «Грузинские товары – продовольствие, изделия легкой промышленности, поставлялись в другие республики СССР по ценам выше мировых, обратно шел поток дешевого сырья, оборудования, машин». Поначалу такой перекос допускался советскими плановиками осознанно. Таким образом финансировалась индустриализация Грузинской ССР.

   За «коррекцию» планов, назначение выгодных закупочных цен передавались крупные суммы денег, преподносились ценные подарки.

   Однако уже в 60-е годы государственная политика ускоренного развития национальных окраин становится лишь ширмой для откровенной коррупции. «Один из министров финансов Грузии был осужден за мздоимство.

   Ему вменили, что он украл из бюджета 18 млн рублей.

   Совершенно фантастическая сумма для конца 1970-х годов! [В ходе следствия] он говорил – а я все эти деньги отвозил в Москву, чтобы нам цены закупочные хорошие дали», – описывает ситуацию Бендукидзе.

   В руководстве СССР, естественно, знали о широко распространенной практике подкупа сотрудников вышестоящих организаций. Борьба с этим явлением велась. Однако практически за выдачу «льготного» плана отдельного наказания не существовало. Льготный он или нет – это еще надо было разобраться. Хорошенько вникнуть в реальную ситуацию на предприятии, выяснить, какая из его «болячек» самая болезненная для директора. И тут все было далеко неоднозначно. Советскую экономику вовсе не зря называли царством абсурда.



<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 4089

X