3. Основы правового регулирования поземельных отношений наследником-соправителем
Власть и собственность в феодальной Руси всегда были неразделимы. Властные полномочия феодалов, включая и носителей государственной власти, были неотделимы от права распоряжения землей, от правового регулирования поземельных отношений. Речь идет о довольно широком явлении, включающем в себя, с одной стороны, право распоряжения землей и регулирования этой сферы отношений великим князем как носителем государственного суверенитета — государем данной территории, а с другой стороны — полномочия феодалов как землевладельцев.

По рассматриваемой проблеме присутствует материал в различных категориях источников права и других исторических источниках. В великокняжеском законодательстве, в частности в судебнике 1497 г., в статьях 61-63, регулируются вопросы предотвращения судебных споров и процедура предъявления земельных исков. Согласно этому кодексу, судебная власть осуществлялась княжеским судом, юрисдикция которого по первой инстанции распространялась на территорию княжеского домена и лиц, имеющих привилегию на суд князя. Еще одна разновидность правотворчества великих князей, т. н. иммунитетные правовые акты (тарханные, несудимые, льготные), фиксирует предоставленные землевладельцам государственной властью различного рода льготы1.

В различных категориях частноправовых актов — купчих, меновных, данных грамотах, оформлявших заключение различных видов гражданско-правовых договоров, а также в духовных грамотах — встречается богатый материал по вопросам полномочий наследника в поземельной сфере2. Необходимо отметить группу правоприменительных актов, представляющих судебные решения по земельным делам. Преимущественно это так называемые судные грамоты и судные дела. В них подробно рассматриваются процесс и этапы судебного разбирательства по земельным вопросам3.

Как известно, церковь в Древней Руси была одним из крупнейших землевладельцев. Целые категории населения, в том числе и землевладельцы, находились в юрисдикции церкви, были подсудны церковному суду4. Следовательно, источники древнерусского канонического права, такие как канонические послания и ответы церковных иерархов, решения поместных соборов и др., весьма важны для рассмотрения данной группы прав и обязанностей наследника соправителя.

Для того чтобы объективно рассмотреть данную проблему, необходимо представить систему и формы земельной собственности, существовавшие на Руси в указанный период.

Первоначально весь фонд так называемых государственных земель находился в собственности свободных крестьян-общинников. Особенность заключалась в том, что они имели право распоряжаться землей, но при переходе земли к другому собственнику вместе с ней переходили и различные повинности, установленные феодальным государством.

Безусловно, князь как носитель государственной власти был основной фигурой, осуществлявшей процесс перераспределения государственных земель.

Во-первых, происходил процесс формирования собственного княжеского домена — то есть фонда земель, которыми князь владел как феодальный собственник.

Во-вторых, формировался фонд земель, находящихся в частной собственности различных категорий феодалов. Со временем он приобретает более сложную структуру, включающую в себя вотчинные и поместные земли, земли, находящиеся в собственности церкви.

В рассматриваемый период великий князь Московский находился на вершине сложной политической системы. Часть княжеств и государств, позже составивших Русское централизованное государство, оставались формально самостоятельными: Тверь, Рязань, Ростов, Ярославль, Новгород, Псков и другие. Отношения с ними были урегулированы целым рядом договоров. Со временем по этим договорам великий князь приобретал политические преимущества. Однако часто в договорах ставился прямой запрет на покупку сторонами договора земель на территории контрагента. Существовала также система удельных владений князей московского дома, родичей великого князя, признававших его политическое старшинство. При этом правовое регулирование земельных отношений удельными князьями осуществлялось самостоятельно.

Таким образом, великий князь Московский обладал полномочиями в земельной сфере только на территориях, непосредственно входящих в состав великого княжения. На этих территориях он:

— выдавал, пролонгировал и ликвидировал феодальные иммунитеты;

— жаловал земли феодалам, осуществляя таким образом переход земель из государственного фонда в частную феодальную собственность;

— рассматривал и разрешал земельные споры в качестве высшей судебной инстанции.

Мы не ставим своей целью рассмотреть все аспекты участия великого князя в правовом регулировании поземельных отношений. Представляется необходимым в соответствии с предметом настоящего исследования рассмотреть соотношение полномочий действующего великого князя и полномочий его наследника, к которому перешла часть прав по осуществлению функций соправителя в сфере поземельных отношений.

Характерно, что ранее вопрос о возможности осуществления наследником каких-либо властных полномочий еще при жизни отца вовсе не ставился в историко-правовой науке.

Ситуация изменилась, когда исследователями были обнаружены правовые акты наследников престола по земельным вопросам, появившиеся еще при жизни отца.

Предположим два взаимоисключающих положения и попытаемся их рассмотреть, анализируя документы.

Наследник-соправитель мог получать в определенный момент в удел некие земли из состава великого княжения и в этих территориях он осуществлял правовое регулирование земельных отношений. При этом возникает необходимость четко локализовать территорию удела. Как свидетельствует анализ, в различные периоды грамоты выдавались на территории в разных частях государства. Следовательно, необходимо четко разделить обладание наследником тем или иным уделом в пространстве и во времени. Нет необходимости говорить, что в таком случае появление в этот период актов отца на эти территории несовместимо с тезисом о суверенитете наследника над ними.

Возможен и другой подход. В случае если правовое регулирование земельных отношений наследник мог осуществлять в соответствии со своим правовым статусом великого князя — соправителя. При этом нет никакой необходимости в четком хронологическом и территориальном разграничении.

Проанализируем первую группу правовых актов, отражающих правотворчество наследника в землях Переяславского уезда, которые входили в великокняжеский домен.

Наследник великого князя Василия Васильевича Темного (1462—1505) Иван Васильевич (родился 22 января 1440 г., будущий великий князь всея Руси — 1462—1505 гг.), как мы выяснили, носил титул великого князя еще при жизни отца, с 1448—1449 гг. Это было связано с попыткой закрепить права на престол за потомством Василия Темного, создать эффективный правовой механизм, исключающий конфликты на наследственной почве. Ранее в научной литературе не допускалась возможность того, что наследник обладал какими-либо правами, позволявшими ему осуществлять властные полномочия, в том числе в области правового регулирования поземельных отношений.

Существует, однако, ряд правовых документов, позволяющих усомниться в таком утверждении.

Во-первых, судебное дело, предметом которого является тяжба слуги Андрона с попом Сидором о захвате государственных земель в Кистемском стане Переяславского уезда. Дело последовательно разбиралось разъездчиком Н.В. Беклемишевым, боярином Ф.М. Челядней и затем великим князем Иваном Васильевичем. Долгое время этот акт датировался временем после смерти великого князя Василия II: с 1462 г., когда Иван Васильевич вступил на престол, до 1473 г., когда умер боярин Ф.М. Челядня. Однако было обращено внимание на то, что слуга Андрон продал эту землю Андрею Ярлыку. В завещании А. Ярлыка, составленном до его смерти, в промежуток между 5 марта 1459 г. и 17 марта 1460 г., эта земля — Лахово — не упомянута. Следовательно, рассматриваемый суд с участием великого князя Ивана Васильевича состоялся при жизни его отца, Василия Темного не позднее 17 марта 1460 г.

Во-вторых, купчая грамота келаря Троице-Сергиева монастыря Саввы на деревню Назарьевскую в Кинельском стане Переяславского уезда. В конце этого правового документа присутствует подтверждение, пролонгирующие его действие, сделанное великим князем Иваном Васильевичем: «По сей грамоте князь велики Иван Васильевич келаря троецкого Лариона оправил, а Куземку Назарова и его детей обвинил, что искали земли Назарьевские лет за пятьдесят»5. Упоминание келаря Иллариона и пятидесятилетний период между составлением грамоты и подтвердительной записью позволяли датировать грамоты 1417—1425 гг. Но известен правовой акт 1455—1456 гг., где Илларион уже назван «келарем старым», то есть бывшим6. Следовательно, подтверждение должно быть составлено до 1455 г., опять-таки при жизни отца Ивана III Василия II.

В-третьих, еще один правовой акт, на который следует обратить внимание, подтверждает действие иммунитета — феодальной привилегии. Речь идет о грамоте с прочетом великому князю Ивану Васильевичу в Переяславль к таможенникам Мартыну Черному и Гриде Ильину о невзымании по старине тамги и пошлин (т. е. таможенных сборов) с людей Троице-Сергиева монастыря7. Датировалась она временем после смерти Василия II (1462 г.) и до окончания игуменства настоятеля монастыря Вассиана (1466 г.). В акте присутствует крайне интересная фраза: «Били ми челом Троецкои Сергеева манастыря игумен Васьян с братею, а сказывают, что есте откупили нынеча тамгу в Переяславле оу отца моего, великого князя оу поповъ оу благовещенских»***8. Сразу же обращают на себя внимание несколько обстоятельств. Слово «нынеча» может свидетельствовать, что Троицкие старцы откупили тамгу у Василия Темного в настоящий момент, когда и составлялась данная грамота. Следовательно, это случилось еще при жизни Василия II. Благовещенский собор — домовая церковь великого князя, его клир тоже мог находиться под юрисдикцией действующего великого князя. Игумен Вассиан начал игуменство с 1454 г.9 Следовательно, еще одна грамота на Переяславль Ивану Васильевичу была дана в период 1454—1462 гг.

Итак, изученные правовые документы свидетельствуют о том, что в период до 1462 г., то есть до официального вступления на престол, великий князь Иван Васильевич обладал правом регулировать поземельные отношения.

Кроме того, необходимо ответить еще на два вопроса: имеют ли данные права младшего великого князя четкую временную и территориальную локализацию и каких именно сторон правового регулирования касалась его деятельность?

Как нетрудно заметить, все рассмотренные источники касаются Переяславского уезда — территории, входящей в состав великого княжения. Это по крайней мере дает возможность сделать вывод о том, что правотворческая деятельность наследника распространялась только на эти территории. Однако локализовать источники хронологически сложнее. Василий Темный выдавал грамоты на Переяславль до 22 сентября 1454 г., когда оформлена данная грамота по завещанию великой княгини Софьи Витовтовны, и позже в июле 1456 г., когда Василию Темному докладывали меновые грамоты на переяславские земли10. Это может свидетельствовать только о том, что оба великих князя выдавали грамоты на указанные территории одновременно. Дополнительное подтверждение подобного тезиса можно обнаружить еще в одном правовом акте — грамоте Василия Темного, выданной московскому Чудову монастырю на землю Иткарино. Датируется он 1454—1455 гг.11 Документ завершает фраза: «А печать сына моего»12. Ясно, что в данном случае речь идет о собственной печати Ивана Васильевича. Этот акт представляет собой уникальный пример совместного правотворчества великих князей — соправителей. Он лишний раз свидетельствует о том, что появление правовых актов одного великого князя, регулирующих поземельные отношения на какой-либо территории, не означало утраты над ней суверенитета другим соправителем.

Отвечая на вопрос о содержании прав, которыми обладал Иван Васильевич в сфере регулирования земельных отношений, можно отметить следующие. Из трех рассмотренных актов один — это судебное решение по земельному спору, на другом — подтверждение (удостоверение) купчей грамоты, фиксирующей договор купли-продажи земли, третий акт — подтверждение феодального иммунитета. Кроме того, фиксируется такой важный момент, как наличие у наследника собственной печати — важного элемента специальной правоспособности.

Все это свидетельствует о том, что в рассматриваемый период великий князь — наследник и соправитель — обладал комплексом прав, позволявшим ему осуществлять регулирование земельных отношений.

Во-первых, в 50-е гг., еще при жизни Василия Темного, его наследник и соправитель Иван III получает полномочия, позволяющие ему участвовать в правовом регулировании поземельных отношений.

Во-вторых, эти полномочия не были четко привязаны к определенной территории и не сопровождались переходом суверенных прав на территорию к наследнику (выделением ему этой территории в удел).

В-третьих, полномочия наследника включали в себя следующие права:

— разрешать земельные споры (судебная юрисдикция);

— подтверждать действительность актов, фиксировавших переход права собственности (исполнительно-распорядительная юрисдикция);

— подтверждать и пролонгировать действие феодальных привилегий и иммунитетов (публично-правовая юрисдикция).

Теперь проанализируем по правовым актам динамику расширения полномочий наследника-соправителя в разрешении земельных споров.

Рассматривая случаи выдачи иммунитетных грамот и судебные документы Ивана Ивановича Молодого в 70—80-е гг. XV в., исследователи делают различные выводы.

Одни полагают, что князь, выдававший грамоты, непременно обладал какими-либо суверенными правами на указанную в документе территорию13. Анализ правовых актов приводил к мысли о том, что существует возможность четко хронологически разграничить владение Иваном Ивановичем различными землями в Северо-Восточной Руси. В 70-е гг. это Дмитровский удел, в 1483—1485 гг. суздальские и галицко-костромские земли, с 1485 г. Тверское великое княжение14.

Другие исходили из того, что грамоты на территории могли быть датированы периодом, когда Иван Молодой носил титул великого князя (70-е — начало 90-х гг.), а титул «не связывался, по-видимому, с управлением определенной территорией»15.

Третьи приходили к заключению, «что Ивану Ивановичу после наделения его Тверским княжеством поручалось разрешение поземельных споров в масштабе всего государства»16.

Вначале рассмотрим грамоты Ивана Ивановича, касающиеся Суздальских, Костромских и Галицких земель.

Собственно суздальских правовых актов молодого великого князя три.

Это подтверждение на жалованной грамоте Марии — вдовы князя Даниила Борисовича — Спасо-Евфимьеву монастырю на село Омутское на Нерли. «По сей грамоте князь великий Иван Иванович пожалова... сее у них грамоты не рушил ни чем. Лета 92, коли был в Суждале. А подписал дьяк Василий Долматов»17.

Это также жалованная заповедная грамота архимандриту Спасо-Евфимьева монастыря Евфимию о запрещении постоев ездокам в монастырских селах в Суздальском уезде, завершающаяся фразой: «А дана грамота в Суздале лета девятьдесять второго месяца марта»18.

Нетрудно заметить, что акты этого периода выданы в Суздале. Это сопоставимо с сообщением Устюжского летописного свода под 1483/1484 г. о том, что Иван Молодой «пошел на отчину свою в Суздаль»19.

Уместно предположить, что появление данных жалованных грамот — своего рода разовая акция, приуроченная к поездке великого князя — соправителя в Суздаль.

Однако схожая ситуация наблюдается и в случае с циклом галицко-костромских грамот. Имеются два акта с абсолютными датировками. 

— Грамота о Чухломе Покровскому монастырю июля 1484 г.20

— Грамота с прочетом в Галич к наместникам и в Соль Галицкую к волостелю о ненарушении старых жалованных грамот Симонову монастырю от июля 1485 г.21

Их следует сопоставить с данными другой грамоты Ивана Молодого на костромские земли, которую, как показал С.М. Каштанов, также следует датировать 6992 (1484) годом22. Данная грамота написана в Костроме23. Следовательно, в Костроме Иван Иванович Молодой, вероятно, побывал весной 1484 г., когда и были выданы все указанные акты. Вероятно, что и на костромские и галицкие грамоты можно распространить сделанный нами вывод о разовом характере данных пожалований, вряд ли связанных с деятельностью Ивана Ивановича как местного удельного князя.

Ключом к пониманию поземельных полномочий великих князей — соправителей могут стать костромские акты Ивана Молодого более позднего периода.

Проведем сравнительно-правовой анализ трех из них. Это опубликованные в первом томе Актов социально-экономической истории три правых грамоты — № 523—52524.

В двух из них — № 524 и 525 — при сличении обнаруживаются многочисленные совпадения, позволяющие считать их составленными почти одновременно.

Так, обе грамоты даны с доклада великому князю Ивану Ивановичу судьей Иваном Котеней. В качестве истца в обоих случаях выступают крестьяне Залесской волости во главе со старостой Андреем, а в качестве ответчика — власти Троице-Сергиева монастыря в лице старца Кассиана. Кроме того, идентичен в актах состав великокняжеских бояр, бывших на суде. Это Василий Федорович Сабуров и Василий Федорович Образец25. К датировке этих грамот мы еще вернемся.

В какой-то степени ключевой является правая грамота, данная с доклада великому князю Ивану Ивановичу судьей Кузьмой Клементьевым властям Троице-Сергиева монастыря, старцу Геронтию на пустошь Кашино у Соли Галицкой в Костромском уезде, бывшую в споре с Лавриком Фалелейковым и Торопцом Степановым с Панафидиным26.

В грамоте можно условно выделить три части.

В первой речь идет о судебной тяжбе, возникшей у истца с ответчиком по поводу пустоши Кашино. Правосудие осуществляет судья Кузьма Клементьев по грамоте государя Ивана Ивановича27. После обычного в таких случаях обещания судьи доложить для разрешения дела великому князю Ивану Молодому далее следует доклад представителю старшего великого князя судье Ивана III Никите Васильевичу Беклемишеву. И далее следует фраза, которую стоит признать основной для понимания особенностей регулирования поземельных отношений великими князьями: «И Микита Васильевич велел судье Кузьме Клементьеву обоим исцем срок учинити перед великим князем Иваном Ивановичем, как будет оу своего отца оу великого князя со Твери, потому что князь великии Иван Васильевичь всея Руси велел суды земляные отложити до своего сына, до великого князя»28.

Учеными высказывалось предположение, что данная грамота составлялась не единовременно. Первая часть, якобы, появилась еще в период до получения Иваном Ивановичем Твери, возобновлено дело было в период его пребывания на Тверском княжении, а заканчивалось уже во время возвращения младшего великого князя в Москву29.

Думается, однако, что более правдоподобна иная трактовка. Естественней считать, что дело было начато Иваном Молодым в один из его наездов из Твери в Москву. Далее, воспользовавшись отсутствием в Москве младшего великого князя, истец попытался форсировать рассмотрение дела и добиться благоприятного для себя решения, для чего и обратился к Ивану III. Однако Иван Васильевич не счел возможным рассматривать дело, уже начатое сыном. Именно поэтому он приказал отложить суды земляные до следующего приезда Ивана Ивановича Молодого в Москву («как будет у своего отца со Твери»).

Нетрудно заметить, что судя по грамоте № 523 великие князья — соправители обладали равными правами в вопросах разрешения поземельных споров и при этом могли выдавать грамоты на одну и ту же территорию.

Анализ суздальских, галицких и костромских правовых актов Ивана Молодого позволяет сделать следующие выводы.

— Все указанные акты выданы во время посещения наследником Суздаля и Костромы в 1483/1484 г. При этом совершенно очевидно, что за столь короткий период времени едва ли могла состояться смена удела Ивана Молодого. Появление правовых актов наследника-соправителя, регулирующих поземельные отношения, связано с его правовым статусом соправителя и не означает управления данной территорией в качестве удельного князя.

— Дополнительное исследование трех судных дел № 523—525 существенно расширяет наши представления об объеме полномочий соправителей в земельных делах. Согласно грамотам № 523—525 соправители обладали равными правами в судебном разрешении земельных тяжб. Речь в данном случае идет о развитой форме соправительства.

Необходимо сопоставить наблюдения за переяславскими актами Ивана III 50-х гг. с грамотой № 523 на Костромские земли. В первом случае мы имеем дело с несамостоятельностью наследника, осуществляющего правотворчество под контролем администрации отца. Во втором случае правовые нормы свидетельствуют о равенстве полномочий великих князей — соправителей в этой сфере правового регулирования.

Можно с уверенностью утверждать, что в 50—80-е гг. шел процесс увеличения объема полномочий наследника в сфере правового регулирования поземельных отношений.

Рассмотрение материалов периода деятельности Ивана Ивановича, когда он занимал великокняжеский престол в Твери, позволит нам оценить тезис о том, что, получив тверское великое княжение, Иван Молодой теряет право на управление другими территориями и полномочия в масштабах всего государства.

Во-первых, совершенно очевидно, что он не находился в Твери постоянно, а регулярно приезжал в Москву, где участвовал в ряде акций общегосударственного значения. Источники позволяют проследить регулярность этих вояжей. В сентябре 1485 г., едва став Тверским великим князем, Иван Иванович выдает жалованную грамоту игумену Троице-Сергиева монастыря Макарию на села в Кашинском уезде30.

Первым января 1486 г. датируется жалованная грамота Кирилло- Белозерскому монастырю на беспошлинный проезд через Тверское княжество. Отличительная черта обеих грамот — фраза о том, что они даны в Твери, что позволяет безошибочно определить тогдашнее место пребывания великого князя31.

Однако уже 9 апреля 1486 г. Иван Молодой принимал участие в церемонии похорон престарелого князя Михаила Андреевича Верейского в Пафнутьево-Боровском монастыре32. Вряд ли эта поездка обошлась без визита в Москву.

В мае того же года великий князь выдает в Твери еще одну жалованную грамоту — Ивану Шетневу33.

Наиболее существенный пласт общерусских полномочий Ивана Молодого в тверской период связан с участием в заключении докончаний с братьями Ивана III в 1486 г., после присоединения Твери. Договор с Борисом Волоцким от 20 августа 1486 г. Иван Иванович, будучи равноправным с отцом субъектом междукняжеских отношений, скрепил своей печатью34. Вместе с тем на докончании с Андреем Углицким 30 ноября того же года печать Ивана Молодого отсутствует, хотя его имя в доку-менте упоминается. Это свидетельствует о том, что 20 августа он находился в Москве, а 30 ноября 1486 г. — уже в Твери.

Другая большая группа источников, позволяющих пролить свет на интересующую нас проблему, — русско-литовские посольские дела за 80-е — начало 90-х гг. XV в.35 Исследователи уже обратили внимание на тот факт, что поклоны послы правили и передавали только тем и от тех августейших особ, которые на данный момент находились в столице. В одном из посольских дел русским послам дается инструкция править поклон только тем сыновьям Казимира IV, «которые тут будут у короля»36. Уместно предположить, что и Ивану Ивановичу поклоны передавались только при нахождении его в Москве и в том же порядке посылались от него в Литву.

8 октября 1488 г. к Казимиру IV из Москвы отправилось посольство. В соответствующем посольском деле читаем: «А приказал съ ним князь великий к королю поклонъ, а къ королевичемъ поклонъ же. А князь велики молодой приказалъ съ ним къ королю челобитье, а к королевичемъ поклонъ...»37 Несомненно, что в октябре 1488 г. Иван Иванович вновь побывал в Москве.

27 декабря 1488 г. посольство Ивана Плюскова вновь застает Ивана Молодого в Москве38.

В исторической литературе высказывалось мнение о том, что после марта 1488 г. тверское княжение было у Ивана Ивановича отобрано Иваном III39. Однако данному тезису противоречит целый ряд обстоятельств.

Во-первых, в Писцовых книгах при описании волости Воловичи Тверского уезда читаем следующее: «За Семейкою за приезжим 2 деревни; пашни полполполтрети сохи... Семейка в Твери царя и великого князя подключник, земля песчанка; а грамота помесная великого князя Ивана Ивановича, а в грамоте пишет; лета 97-го июня...»40. Таким образом, можно с уверенностью утверждать, что в июне 6997 (1489) г. Иван Моло¬дой оставался великим князем Тверским.

Во-вторых, дальнейшая динамика наблюдений за формуляром посольских дел позволяет утверждать, что Иван Молодой отсутствовал на посольской церемонии 20 марта 1489 г., когда посол Михаил Еропкин, отправляясь из Москвы, получил наказ передать поклон королю и королевичам только от Ивана III. Ивана Ивановича в этот момент в Москве не было, вероятно, он находился в Твери41. Таким образом, вряд ли есть веские основания для того, чтобы думать, что Иван Молодой лишился тверского стола вплоть до его кончины 7 марта 1490 г.

С этим связан один эпизод, характеризующий место Твери в московской политической системе. Нет никаких сомнений в том, что в марте 1489 г. Тверью распоряжался Иван Иванович Молодой, что, однако, не мешает Ивану III обратиться к Казимиру IV с жалобами на грабежи, кото-рым подвергаются тверские гости в литовских пределах42.

Интересно также, что 18 марта 1488 г., когда юрисдикция Ивана Ивановича над Тверью также не вызывает сомнений, Иван III направляет послание Захарии Жидовину, князю Таманскому, в котором титулуется как «осподарь Руские земли, великий князь Иван Васильевич, царь всея Руси Володимерский и Московский, Новгородский, Псковский, Тверской, Югорский и Вятский и Пермских и иных»43 (курсив мой. — С. А/.).

Следовательно, несмотря на то что Иван Иванович Молодой носил титул великого князя Тверского и распоряжался княжеством, Иван III отнюдь не терял своих общих с соправителем прав на Тверь как «государь всея Руси».

С точки зрения факта сохранения за Иваном Молодым тверского княжения вплоть до его смерти в марте 1990 г. интересное звучание приобретают несколько актов, касающихся Нерехотской волости Костромского уезда. По имени игумена Афанасия они должны быть датированы 1488—1490 г.44

По составу эти судные дела весьма похожи на рассмотренную нами грамоту на пустошь Кашино. Инициатором рассмотрения дела является великий князь Иван III: «По государеве грамоте великого князя Ивана Васильевича всея Руссии, си суд судил Микула Коробьин...»45 Далее, как обычно, следуют прения сторон истца и ответчика по сути рассматриваемого вопроса. Заканчивается этот этап рассмотрения дела обещанием судьи Микулы Коробьина доложить суть дела государю — великому князю: «И о сем Микула рекся доложити государя великого князя». Любопытно, что адресат доклада по имени не назван. И далее, во второй части акта следует доклад, но не Ивану III, а Ивану Ивановичу Молодому, который и решает дело в пользу одной из сторон, в данном случае властей Троице-Сергиева монастыря. Представляется неубедительной попытка представить, что в данном случае государем Костромского уезда выступает Иван III, а его соправитель рассматривает дело как судья второй инстанции46. Думается, дело в другом. Мы знаем, что Иван Иванович оставался великим князем Тверским вплоть до своей кончины. Уместно предположить, что начиналось дело в один из периодов пребывания его в Твери. Как нам удалось выяснить, в 1488—1490 гг. датируется пребывание Ивана Молодого в Твери 30 января 1488 г., 20 марта и в июне 1489 г. Все три рассматриваемых судных списка обнаруживают почти дословное совпадение формуляра, имеют сходный состав участников процесса: судьи, истца и ответчика. Вполне уместно предположить, что грамоты № 537—539 составлялись одновременно. Начаты были все дела Иваном III в один из периодов пребывания Ивана Молодого в Твери. Заканчивал рассмотрение дел Иван Иванович, который и выносил окончательное решение.

Итак, рассмотрение правовых актов Ивана Ивановича Молодого на тверские земли с привлечением трех судных списков на Нерехотские земли позволяют с уверенностью утверждать следующее.

Тверское княжение наследника продолжалось с 1485 г. до самой его смерти, последовавшей в марте 1490 г.

Весь этот период, как и ранее, за ним сохранялось право разрешать поземельные споры в масштабах всего Московского государства.

Правовой смысл данного явления в том, что частью правового статуса наследника-соправителя были полномочия, позволяющие регулировать поземельные отношения в любой территории великокняжеского домена.

У великого князя Ивана III, несмотря на передачу Твери наследнику, сохраняется суверенитет на данную территорию в вопросах международных отношений. Это было видимым проявлением его правового статуса, связанного с обладанием титулом «государь всея Руси».

Такое понимание особенностей правового регулирования поземельных отношений позволяет по-новому подойти к датировке актов Ивана Ивановича Молодого. Это относится и к актам, имеющим абсолютные даты, которые мы связали с пребыванием младшего великого князя в Суздале и Костроме в 1483—1484 гг., и к указанным четырем актам, один из которых — на пустошь Кашино — можно датировать 1485—1490 гг., и к трем делам, касающимся Нерехты 1488—1490 гг., а также всем Тверским грамотам. В отношении остальных актов следует вернуться к более широкой датировке — с 1473 по 1490 г., когда Иван Иванович Молодой носил великокняжеский титул и постепенно превращался в полноправного соправителя отца.

— Правовой статус великих князей — соправителей включал полномочия, позволяющие осуществлять правовое регулирование поземельных отношений в масштабах всего государства.

— Эти полномочия со стороны наследника великого князя не были обусловлены передачей этих земель ему в удел.

— Правовой статус наследника-соправителя позволял ему осуществлять правовое регулирование поземельных отношений в масштабах всей территории, находящейся под юрисдикцией великих князей Московских. Содержащиеся в правовых актах материалы позволяют утверждать: наследник выдавал грамоты на различные земли одновременно. Это может свидетельствовать о том, что правотворчество наследник осуществлял, не являясь удельным князем данной территории.

— В период 50—80-х гг. происходил процесс увеличения объема полномочий наследника-соправителя в вопросах правового регулирования поземельных отношений в сторону приравнивания их к полномочиям отца. Если в 50-х гг. в правовых актах зафиксирована несамостоятельность действий наследника в вопросах иммунитетной политики (выдача грамот, предоставляющих землевладельческие льготы), то в 80-е гг. правовые акты фиксируют равенство прав соправителей в судебном разрешении земельных споров.

— Несмотря на провозглашение Ивана Ивановича Молодого великим князем Тверским на всем протяжении его владения княжеством (1485 г. — март 1490 г.) за его отцом Иваном III сохранялся суверенитет над Тверью в вопросах межгосударственных отношений.

— Наконец, сделанные нами выводы позволяют по-новому подойти к времени издания всех правовых актов Ивана Ивановича Молодого, не имеющих точной даты. Это должен быть период, когда Иван Иванович носил титул великого князя и осуществлял полномочия соправителя — 1471 г. — март 1490 г., — включая и период его тверского княжения. При этом надо учитывать, что полномочия наследника имели тенденцию к увеличению и сближению с полномочиями его отца.



1 АСЭИ. Т. 1-3.
2 См., напр.: ДДГ; Каштанов С.М. К изучению формуляра великокняжеских духовных грамот конца XIV — начала XVI в. С. 238—251.
3 Дювернуа Н.Л. Источники права и суд в Древней Руси.
4 Никодим, епископ Далматинский. Православное церковное право; Остроумов М. Очерк православного церковного права.
5 АСЭИ. T. 1. № 32. С. 43.
6 АСЭИ. Т. 1. № 201. С. 143—144.
7 Семенченко Г.В. О хронологии некоторых грамот, упоминающих «великого князя» Ивана III Васильевича // Археографический ежегодник за 1982 г. М., 1983. С. 54.
8 АСЭИ. Т. 1. № 311. С. 222.
9 Строев П.М. Списки иерархов и настоятелей монастырей Российской церкви. С. 138.
10 Акты феодального землевладения и хозяйства. М., 1951. Ч. 1. № 115. С. 107; № 126. С. 117, 118.
11 Г.В. Семенченко. О хронологии актов Северо-Восточной Руси XIV—XV вв. // Археографический ежегодник за 1988 г. М., 1989. С. 40.
12 АСЭИ. Т. 3. № 37. С. 60.
13 Каштанов С.М. Социально-политическая история России конца XV — первой половины XVI в. М., 1967. С. 22-35.
14 Каштанов С.М. Социально-политическая история... С. 22—35.
15 Голубцов И.А. Комментарий к АСЭИ. Т. 1. С. 720.
16 Кучкин В.А. О времени написания Буслаевской псалтыри. С. 118.
17 АСЭИ. Т. 2. С. 132.
18 АСЭИ. Т. 2. С. 148.
19 ПСРЛ.Т. 35. С. 112.
20 АСЭИ. Т. 3. № 22. С. 38.
21 АСЭИ. Т. 3. № 237. С. 259.
22 Каштанов С.М. Социально-политическая история... С. 24.
23 Там же.
24 АСЭИ. Т. 1. № 523-525.
25 АСЭИ. Т. 1. № 524, 525.
26 АСЭИ. Т. 1. № 523.
27 АСЭИ.Т. 1. № 523.
28 АСЭИ.Т. 1. № 523.
29 Каштанов С.М. Социально-политическая история... С. 28.
30 АСЭИ. Т. 1. № 519. С. 393.
31 АСЭИ. Т. 2. № 474. С. 457.
32 ПСРЛ. Т. 23. С. 186.
33 ПСРЛ.Т. 17. С. 134.
34 Н.А. Соболева. Русские печати. С. 65.
35 Сб. РИО. Т. 35.
36 Там же.
37 С6. РИО. Т. 35.
38 Сб. РИО. Т. 35.
39 Каштанов С.М. Социально-политическая история... С. 34.
40 Писцовые книги. СПб, 1897. Т. 1. С. 123; Зимин А.А. Россия на рубеже XV—XVI столетий. С. 198.
41 Сб. РИО. Т. 35.
42 Сб. РИО. Т. 35.
43 Сб. РИО. Т. 41.
44 АСЭИ. Т. 1. С. 513.
45 Там же.
46 Каштанов С.М. Социально-политическая история... С. 38

<< Назад  

Просмотров: 177