Земский собор во втором ополчении 1611-1612 гг.
В конце 1611 г. Нижний Новгород выступил инициатором нового движения за освобождение Москвы от интервентов. Во главе его стали земский староста Кузьма Минин и ратный воевода кн. Дмитрий Михайлович Пожарский697. Скоро в Нижнем Новгороде возник «совет всей земли», куда приходили на совещание представители других городов. По словам «Нового летописца», «в городах же слышаху в Нижнем собрания, ради быша и посылаху к нему (Д. М. Пожарскому. - Л. Ч.) на совет...»698.

Нижегородский «совет всей земли» был руководящим административно-политическим центром ополчения. Это хорошо видно из курмышских актов. Так, в декабре 1611 г. по указу Д.М.Пожарского с товарищами было предписано собрать в ряде сел Нижегородского и Курмышского уездов всякие денежные доходы и выслать их в Нижний Новгород на жалованье служилым людям, а старостам, целовальникам и лучшим людям этих сел приказано явиться в город для «земскаго совету»699. Тогда же было велено прислать из Курмыша в Нижний Новгород «для справки» «дворян и детей боярских из земских лутчих людей и изо всех чинов по человеку»700. По «боярскому приговору и по совету всей земли» высылались на «земскую службу» курмышские дворяне, дети боярские, татары, черемисы701. На имя «бояр и всей земли» подавали челобитные курмышские жители702. Курмышский приказный именовался «Великороссийского Московского государства бояр и воевод и всей земли воеводой»703. Нижегородский центр опирался на местное земское самоуправление. Когда в феврале 1612 г. Дмитрий Жедринский «по совету всей земли» был назначен воеводой в Курмыш вместо С. В. Елагина, то оттуда ему выслали «стречю» - сына боярского и пять казаков с предупреждением, «чтоб на Курмыш без земского совету не ехати». Он остановился в попутной деревне и написал в городовой совет: «...и что у вас будет мирской совет, и вам бы к нам отписать тотчас не мешкая»704.

Таким образом, вместе с организацией второго ополчения складывался и новый «совет всея земли» (т, е. земский собор). Ясное указание па него находим в грамоте из Нижнего Новгорода в Вологду от февраля 1612 г.: «...писали мы к вам наперед сего мпогажды и гонцов от себя послали, чтоб вам прислати к нам для договору и о добром совете людей добрых изо всех чинов, сколко человек пригоже...»705. В конце марта 1612 г. ополчение перешло в Ярославль706. Там «совет» приобрел характер верховного правительственного органа. Петрей, говоря о нем, употребляет выражения: «die Musscowitischen Stände», «die zu Jarosslaw versamleten Reussischen Stände»707.

Для восстановления состава совета обычно обращаются к грамоте, отправленной 7 апреля 1612 г. от имени ополчения из Ярославля в Соль Вычегодскую. Под ней имеется 50 подписей сословных представителей708. Но их социальный анализ труден в двух отношениях. Во-первых, имена не сопровождаются указаниями на «чины», общественное, служебное положение. Во-вторых, как справедливо заметил С. Л. Авалиани, 50 подписей - это, вероятно, лишь «часть большого целого»709. Определить целое по части - задача сложная и не всегда выполнимая. Авалиани собрал несколько сведений о лицах, названных в апрельской грамоте. П. Г. Любомиров их уточнил, пополнил и привел данные из других источников о возможных участниках «совета всей земли», подписей которых на рассматриваемом документе нет.

По перечням грамоты от 7 апреля 1612 г. и другим, в состав «совета всея земли» в Ярославле входили: стольник и воевода Д. М. Пожарский, «выборный человек» Кузьма Минин, митрополит ростовский Кирилл, несколько думных чинов, стольники, стряпчие, дворяне московские, жильцы, дьяки, городовые дворяне и дети боярские, посадские люди (12 подписей), казанские князья, татары и мурзы, стрельцы, пушкари, казаки, иноземцы710.

«Совет всея земли» руководители ополчения пытались пополнить представителями местных городовых советов, приглашаемых в Ярославль. Так, в грамоте, отправленной из Ярославля в Соль Вычегодскую 7 апреля 1612 г., содержался призыв: «...по всемирному своему совету пожаловати б, ...прислати... в Ярославль, изо всяких чинов людей человека по два, и с ними совет свой отписати, за своими руками»711. Аналогичное воззвание находим в грамоте, посланной из Ярославля в Путивль в июне 1612 г.: «...и прислати б вам к нам для общаго земскаго совета изо всяких чинов человека по два и по три и против сея грамоты совет свой к нам отписати за своими руками»712. Были ли эти предложения выполнены, мы не знаем. Более полные сведения имеются в грамоте из Ярославля на Белоозеро от 10 мая 1612 г. Из Белоозера в Ярославль были присланы «для земсково совету» протопоп, два посадских человека, один черный крестьянин. «До совету всей земли» посадские люди были отправлены обратно, а протопоп и черный крестьянин оставлены «для земсково все-мирново совету»713.

Для характеристики организации сословного представительства интересна документация, связанная с отправкой в Новгород из Ярославля в апреле 1612 г. посольства во главе с С. Л. Татищевым. Всего в посольстве было 13 человек. Кроме Татищева, один представитель был от жильцов, 11 - от дворянства городов или их групп, один - от князей, мурз и татар (касимовских, кадомских, алаторских, шацких), один - от литвы, немцев и «всяких иноземцев, которые служат в Московском государстве», один - «от гостей и от посадцких людей всех городов» (ярославец, посадский человек). Города были сгруппированы так: 1) Смоленск; 2) Казанское государство, Нижний Новгород и все Понизовые города; 3) Вязьма, Дорогобуж, Зубцов, Можайск, Волоцк, Белев, Старица, Кашин, Тверь, Новоторжск, Углич, Ржева; 4) Ярославль, Кострома, Вологда и все Поморские города; 5) Бежецкая пятина; 6) Рязанская область, Коломна и все Рязанские города; 7) все Украинные города. От Понизовых городов в посольстве участвовали три человека, от группы Вязьма - Дорогобуж - Ржева и от Рязанских городов - по два, от остальных - по одному714.

Конечно, состав посольства - это еще не состав земского собора, но какая-то взаимосвязь между тем и другим есть. В приведенном перечне участников посольства в основном представлено дворянское сословие, но распределение норм его представительства по территории страны неравномерно. Для посадского сословия территориальный принцип представительства в данном случае вообще не применяется: одно лицо (причем местное) выступает от имени всего сословия. В качестве особых групп выделены служилые иноземцы и феодальная верхушка народов Поволжья.

В конце июня 1612 г. Д. М. Пожарский с ополчением двинулся из Ярославля к Москве, а в конце сентября объединился под Москвой с отрядами Д. Т. Трубецкого715. Следствием этого П. Г. Любомиров считает известную «демократизацию» «совета всей земли» в том смысле, что среди его членов увеличилось число представителей среднего и мелкого провинциального дворянства, а также казачества за счет уменьшения количества лиц, принадлежавших к верхним слоям класса феодалов. В то же время в ряде ополченских грамот послеярославского периода в перечне участников «совета» отсутствует указание на посадских людей716.

В этом отношении полезно сравнить некоторые документы, составленные еще до объединения Пожарского и Трубецкого, с теми, которые были оформлены после этого. Вот грамота от имени «всяких чинов людей», датируемая октябрем 1612 г.717 Под ней 20 подписей, но среди лиц, давших эти подписи, представителей посадского населения нет, в то время как грамоту от 7 апреля 1612 г. (уже не раз упомянутую) подписали 12 посадских людей.

Интересные наблюдения можно сделать в результате сопоставления двух грамот, направленных от «всяких чинов людей Московского государства» в Новгород. Одна относится к 26 июля 1612 г., другая - к 15 ноября 1612 г. В первой упомянут «стольник и воевода Дмитрий Пожарский», во второй названы «боярин и воевода Дмитрий Трубецкой да стольник и воевода Дмитрий Пожарский». Оба документа - без подписей, в перечне же «чинов» между ними имеется существенное различие: во второй грамоте пропущено указание на гостей, торговых людей, князей, мурз, татар, литву, «которые служат в Московском государстве»718.

С. Ф. Платонов считает ярославский «совет всей земли» земским собором обычного состава719. Но функции его были значительно шире, чем функции прежних земских соборов, созываемых каждый раз для обсуждения какого-то определенного вопроса. «Совет всей земли» в качестве верховного правительственного органа решал вес основные вопросы внутренней и внешней политики.

Челобитные адресуются «Великий Росии державы Московского государства бояром и всей земли»720. Платежные отписи об уплате в казну денег, окладных и неокладных доходов, недоимок и т. д. составляются по формуле: «По наказу Великие Росиские державы Московскова государства бояр и воевод и стольника и воеводы князя Дмгттрея Михайловича Пожарсково и по совету всей земли»721. «По совету всея земли» выносится Д. Т. Трубецким и Д. М. Пожарским приговор: «со всех городов оброчные, и поворотные, и таможенные, и кабацкие, и полоняничные, и ямские, и кормовые деньги и всякие денежные доходы збирати на землю...»722.

Интересны данные о верховных правах «совета всея земли» в области суда. «Новый летописец» рассказывает о покушении в Ярославле на Пожарского. Виновный был задержан, «и ево поимаша и ведоша ево всею ратью и посадцкие люди к пытке и пыташе его». Преступник признался, выдал своих соучастников, и тогда «землею ж их всех разослаша по городом, по темницам, а иных взяша под Москву на обличение...» (покушавшийся был подослан из подмосковного казачьего лагеря)723.

Осуществлял «совет всея земли» и акты внешнеполитического, дипломатического характера. Так, в апреле 1612 г. в Новгород было отправлено из Ярославля посольство для переговоров об условиях возможной передачи русского престола шведскому королевичу Карлу-Филиппу (в ополчении были сторонники такого проекта724). Посольство выступало от имени «всея земли» и в его задачу входило призвать новгородское правительство к совместным действиям. В грамоте, посланной новгородским властям с ярославскими представителями, указывалось: «А в городы б вам о том не писати, чтоб им без нашего и всей земли совету быть к Новгородцкому государству», ибо по вопросу «о государском обиранье» «всех городов всякие люди» должны действовать «в совете и в собранье». Новгородскому правительству было направлено приглашение прислать в Ярославль к Д. М. Пожарскому «и ко всей земле» «для прямого ведома и договору» «изо властей и изо всяких чинов» Новгородского государства «человека по два или по три». Затем по договоренности с ними предполагалось отправить послов «ото всее земли» к шведскому королю «бити челом» «о государе королевиче» «на Владимирское и на Московское государство и на все великие государства Росийского царствия»725.

Как представители «всей земли» ярославские послы получили для свободного проезда «опасный лист» от подступившего к Новгороду шведского полководца Делагарди726.

Когда в конце июня 1612 г. из Новгорода явилось в Ярославль посольство во главе с князем Федором Оболенским с товарищами, состоялась его встреча с Пожарским, на которой тот говорил речь of имени «всяких чиной людей Московского государьства»727.

Передо мной не стоит задача характеризовать русско-шведские отношения в начале второго десятилетия XVII в. или подробно рассмотреть роль, которую играл в этих отношениях вопрос о шведском королевиче как претенденте на русский трон. Материал, касающийся обмена посольствами между Ярославлем и Новгородом, приведен мной лишь с целью показать участие ополченского «совета всея земли» во внешнеполитических акциях от имени Русского государства. Поэтому сказанным можно ограничиться.

В том же отношении интересен и материал о переговорах в Переяславле, на пути в Москву, в августе 1612 г. Пожарского с «Шкотцкие земли немчином» Яковом Шавом. Последний прибыл на корабле в Архангельск и был оттуда препровожден воеводами в Переяславль. Сначала «немчин» по приказу Пожарского был допрошен дьяком Саввой Романчуковым и заявил, что его послали сенатор «римского цесаря» и приближенные «аглинского короля» известить, что они идут «к бояром и ко всей земле» «о добром совете». Затем Якова Шава приняли в разрядной избе бояре и воевода стольник кн. Д. М. Пожарский с товарищами. Они выслушали «речи» «немчина» и взяли привезенную им грамоту. После того как был сделан перевод грамоты, Д. М. Пожарский с товарищами «велели тот перевод чести чашником, и столником, и дворяном большим и дворяном из городов и всяких чинов людем, которые в то время были в полках, и советовали о том всяких чинов с людми...». Речь шла о предложении Русскому государству военных услуг отрядом ратных иноземцев. «Всяких чинов люди» пришли к выводу, что «наемные ратные неметцкие люди не надобеть: найму дать нечего, да и верить им нельзя», и вынесли соответствующий приговор. Этот приговор был изложен в грамоте, отданной Якову Шаву728. В деле о приезде Якова Шава роль «совета всея земли» при втором ополчении выступает вполне отчетливо и наглядно.

Уже в начальные дни пребывания в Ярославле ополчение выработало политическую программу своих действий, направленную к реставрации монархии. Эта программа изложена в апрельской грамоте в Соль Вычегодскую, где поднят большой вопрос о судьбах Русского государства, находящегося в состоянии кризиса. Грамота доказывает необходимость, «помня бога и свою православную християнскую веру, советовать со всякими людми общим советом как бы нам в нынешнее конечное разорение быти не безгосударным...». Тревожно звучит мотив: государство на краю гибели, и необходимо принять меры, чтобы его сохранить, чтобы оно «до конца не разорилося». Политический строй мыслится в форме монархии, и в связи с этим выдвигается задача «выбрати общим советом государя, кого... милосердый бог, по праведному своему человеколюбию даст». Укрепление пошатнувшихся основ государственности важно в интересах усиления обороноспособности страны, завоевания ею авторитета на международной арене, а также для подчинения господствующему классу народных масс. «Как нам ныне без государя против общих врагов, полских и литовских и немецких людей и русских воров, которые новую кровь в государьстве всчинают, стояти? И как нам без государя о великих о государьственных и земьских делех со окрестными государи ссылатись? И как государьству нашему впредь стояти крепко и неподвижно?»729

Через грамоту проходит мысль, что избрание монарха «общим советом» (т. е. на земском соборе) является залогом «крепости и неподвижности» государства, ибо через «общий совет» «милосердый бог» укажет достойного кандидата на престол. К этому тезису грамота подводит исторически, касаясь прошлых судеб русской монархии. Со смертью Федора бог «прекратил благородный корень царьского поколения» и «производи владети Великою Росиею» Борису Годунову, принадлежавшему к «синклиту царьскому». Об избрании Бориса земским собором ничего не сказано, но подчеркнута кратковременность его «державства», которое божественный промысл «скоро прекрати». Очевидно, это не был избранник божий, провозглашенный «общим советом»730. Лжедмитрий I самовольно «наскочил на царьский престол». Василий Шуйский - законный царь, «и крест ему государю все целовали», но и он не был выдвинут «общим советом», напротив, в его правление произошло «злопагубное разделение в православных крестьянех». Далее пошли лжецари-самозванцы. Русская земля испытывает «конечное разорение» от польских захватчиков. Настала пора освободить ее и «выбрати государя всею землею»731.

26 октября 1612 г. польское владычество над Москвой было свергнуто народным ополчением. По словам грамоты на Белоозеро с извещением об освобождении столицы, польские захватчики «выводили» и «всей земле отдали» бывших в Москве членов боярской думы кн. Ф. И. Мстиславского с товарищами, и те «всей земле били челом»732. По существу этот акт означал признание и польскими интервентами, и московским боярством суверенитета земского собора733.



697 Любомиров П. Г, Указ. соч., с. 47-65.
698 ПСРЛ, т. 14, ч. 1, с. 117; Любомиров Я. Г. Указ. соч., с. 84.
699 Грамоты и отписки 1611-1612 г. курмышскому воеводе Елагину. - «Летопись занятий Археографической комиссии», вып. 1. СПб., 1862. Материалы, с. 11, № 6.
700 Там же, с. 13-14, № 7.
701 Там же, с. 18, № 12.
702 Там же, с. 18, № 13.
703 Там же, с. 14, № 8.
704 Там же, с. 24, № 19.
705 ААЭ, т. II, с. 296, № 175.
706 Любомиров П. Г. Указ. соч., с. 93.
707 Сказания иностранных писателей о России, издаваемые Археографическою комиссией), т. I. СПб., 1851, с. 250-251.
708 ААЭ, т. II, с. 347, № 203. Текст более ранней грамоты, посланной в Соль Вычегодскую еще из Нижнего Новгорода, см.: Любомиров П.Г. Указ. соч., с. 233-237.
709 Авалиани С. Л. Указ. соч., с. 75.
710 Любомиров П. Г. Указ. соч., с. 124-136.
711 ААЭ, т. II, с. 346, № 203.
712 СГГД, т. 2. М., 1819, с. 596, № 281.
713 ЦГАДА, ф. 1107, оп. 1, д. 8, лл. 10-11. Очень интересна грамота из Ярославля на Белоозеро от 17 мая 1617 г. с описанием земской печати: «И мы, господа, посылаем из Ярославля грамоты во все городы только за двема печатми. Одна печать земская из Разряду и из иных приказов, а на ней два льва стоячих. Другая печать дворцовая, а на ней лев одинокой. И вам, господа, за теми печатми грамотам нашим верити» (там же, лл. 8-9). Оба документа указаны мне В. Д. Назаровым.
714 Памятники истории нижегородского движения в эпоху смуты и земского ополчения 1611-1612 гг. Под ред. С. В. Рождественского. - «Действия Нижегородской губернской ученой архивной комиссии», 1912, т. XI. с. 249-255, № CXLIII-CXLIV.
715 Любомиров П. Г. Указ. соч., с. 148, 153.
716 Там же, с. 134, 172, 175.
717 ААЭ, т. II, с. 364-365, № 215.
718 ДАИ, т. I. СПб., 1846, с. 286, № 164; с. 291, № 166. Нет этих категорий и в грамоте ополчения, отправленной в Вологду 9 сентября 1612 г. (АЮБ, т. II. СПб., 1864, стб. 601-603, № 191. В заголовке ошибочно 1611 г.).
719 Платонов С. Ф. Очерки по истории Смуты, с. 548; он же. К истории московских земских соборов, с. 301.
720 Веселовский С. Б. Указ. соч., с. 93, № 76; с. 109, № 91.
721 Там же, с. 167, № 119/35; см. также с. 164, № 119/22; с. 167-169, № 119/36-119/42.
722 Веселовский С. Б. Указ. соч., с. 104, № 87.
723 ПСРЛ, т. 14, ч. 1, с. 121.
724 Вопрос о кандидатуре на русский престол шведского королевича стоял еще и в первом ополчении.
725 Памятники истории нижегородского движения в эпоху смуты и земского ополчения 1611-1612 гг., с. 251-254, № CXLIV.
726 СГГД, т. 2, с. 591-592, № 280; ААЭ, т. II, с. 355-356, № 208/3; Замятин Г. А. К вопросу об избрании Карла Филиппа на русский престол (1611-1616). Юрьев, 1913, с. 34-70. Замятин не знал грамот, опубликованных в т. XI «Действий Нижегородской губернской ученой архивной комиссии».
727 ААЭ, т. II, с. 359, № 210.
728 Акты времени междуцарствия. Под ред. С.К. Богоявленского и И.С Рябинина. М., 1915, с. 51-56, № 18; см. также: Любомиров Я. Г. Указ. соч., с. 149-150.
729 ААЭ, т. II, с. 346-347, № 203.
730 В других грамотах земский собор 1598 г. упоминается.
731 ААЭ, т. II, с. 343, 344, 346, № 203.
732 Веселовский С. Б. Указ. соч., с. 96-97, № 80.
733 В литературе об этом ничего не говорится.

<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 6503