Избирательный собор и собор об отмене тарханов 1584 г.
После смерти Грозного наступает известное ослабление самодержавия, усиление борьбы в среде правящих верхов, дворцовые смуты. В условиях растущих классовых противоречий господствующие сословия стремятся поднять роль земского собора как органа, который должен содействовать укреплению центральной власти в стране, в частности, участвовать в решении вопроса о престолонаследии. Характерно, что русский приказный деятель, эмигрант XVII в. Г. К. Котошихин выделяет особый период в истории Русского государства начиная с избрания («обирания») на царство Федора Ивановича (1584 г.) и до воцарения Алексея Михайловича, считая этот период временем ограниченной монархии470. По словам В. О. Ключевского, свидетельство Котошихина является одним из косвенных доказательств того, что царь Федор был утвержден на престоле земским собором471. О соборе 1584 г. говорят и другие ученые472. Но есть и такие, кто проявляет в этом вопросе скепсис. Так, И. А. Стратонов пишет: «При вступлении Феодора Ивановича на престол имело место какое-то событие, настоящий смысл которого теперь нам, несмотря на массу сведений, трудно отгадать. Однако некоторые историки событие это не осмеливались считать земским собором. Но если даже в 1584 г, и был собор, то благодаря отсутствию у нас подлинного акта этого собора трудно составить себе понятие о его составе и цели созвания»473.

До нас не дошли подлинные акты многих, вернее, большинства земских соборов. Приходится восстанавливать их деятельность по другим источникам. Русских источников по истории собора 1584 г. мало. В «Новом летописце» читаем: «...по преставлении царя Ивана Василиевича приидоша к Москве изо всех городов Московского государства и молили со слезами царевича Федора Ивановича, чтобы не мешкал, сел на Московское государство и венчался царским венцом»474. Смысл этого текста весьма загадочен. Он смущал многих исследователей. «Или положение дел было так смутно и опасно, - писал С. М. Соловьев, - или действительно рождался вопрос, кому быть царем - возрастному, но неспособному Федору или младенцу Димитрию - и было так много людей на стороне последнего, что Дума сочла за нужное вызвать именитых людей из городов?»475 В. О, Ключевский замечает: «Конечно, молить сына покойного царя о вступлении на престол отца его не значит избирать на царство, и посылка депутаций с такой мольбой не дает еще основания предполагать созыв земских уполномоченных в государственное представительное собрание. Но надобно отличать известие о факте от самого факта»476.

Несколько иначе, чем в «Новом летописце», звучит сообщение о воцарении Федора Ивановича в Псковской III летописи: «В лето 7093-го. Поставлен бысть на царьство царем, па вознесениев день, Феодор Ивановичь митрополитом Дионисием и всеми людьми Руския земля»477. Последние слова воспринимаются как формула поставленпя государя земским собором.

Подробные сведения о событиях, последовавших за смертью Грозного478, сообщает английский агент Горсей. «В ту же самую ночь... бояре, назначенные стоять во главе правления, по воле покойного царя, и его душеприказчики возвели на престол Феодора Ивановича». Новому царю была принесена присяга. В «городе Москве после пятидесятичетырехлетнего царствования произошли шумные несогласия между дворянством и чернью; но спокойствие было скоро водворено»: 4 мая (24 апреля старого стиля) 1584 г., по рассказу Горсея, «был собран парламент из митрополитов, архиепископов, епископов, настоятелей мопастырей, высших духовных лиц и всего дворянского сословия без разбора»479.

В грамоте шведского наместника Делагарди в Новгород от 26 мая 1584 г. говорится об «избрании» Федора «в великие князи»480. Шведский хронист Петрей сообщает, что Федора избрали на царство «высшие и низшие сословия» (hohes und niedriges Stände)481.

Приведенные выше данные, как будто, дают основание говорить, что в 1584 г. состоялся земский собор. По вопросу о новом царе в господствующих кругах имелись разногласия, ибо у Грозного, кроме Федора, был еще один сын, малолетний Дмитрий.

Пискаревский летописец рассказывает, что в 1584 г. «почал в боярех мятеж быти и разделение», и указывает на расстановку сил в правящей среде: с одной стороны - Мстиславские, Шуйские, Голицыны, Романовы, Шереметевы, Головины «и иныя советники», с другой - Годуновы, Трубецкие, Щелкаловы, Богдан Вельский со своими «советниками»482. Борьба за власть была связана, очевидно, с борьбой за разные курсы внутренней политики, причем Богдан Вельский, по-видимому, являлся сторонником продолжения опричной политики Грозного483.

В то время как происходили столкновения боярских и дворянских партий, в Москве вспыхнуло народное восстание484. Выше приводились слова Горсея о несогласиях «между дворянством и чернью» (communalitie, gemeyn man), т. е. посадскими людьми. О «сильном волнении черни» в Москве говорит Масса485. По рассказу Пискаревского летописца, «народ всколебался весь без числа со всяким оружием»486. Судя по «Новому летописцу», к московской черни примкнули «ратные московские люди» (т. е. стрельцы) и оказавшиеся в столице городовые дети боярские487.

Масса так описывает восстание: «Вооружившись луками, копьями, дубинами и мечами, [народ] ринулся к Кремлю, ворота которого были заперты, поэтому они разгромили все лавки и арсенал, откуда взяли оружие и порох, намереваясь взломать ворота... Вельможи, опасаясь, что чернь проломит ворота Кремля, велели стрельцам с двумя или тремя сотнями мушкетов стрелять по толпе, отчего народ тотчас побежал от ворот, так что большая площадь перед Кремлем тотчас же совершенно опустела»488. Несомненно, что слухи о боярских смутах проникли в народную среду.

Но и отдельные бояре и боярские партии стремились использовать движение народа, чтобы при его помощи расправиться со своими противниками. По данным Пискаревского летописца, среди восставших распространялась молва, что «бояр Годуновы побивают»489. Судя по «Новому летописцу», «чернь» требовала выдачи Богдана Вельского, который якобы «хочет известь царской корень и боярские роды»490. Масса говорит, что народ желал, чтобы ему выдали Никиту Романовича Юрьева, так как боялся, что последнего «изведут во время междуцарствия»491.

Все это показывает, что вопрос о дальнейших судьбах престола вышел из стен Кремля, проник в народную массу, стал решаться с применением оружия. В такой обстановке необходимо было прекратить боярский мятеж и продемонстрировать единодушие правящих верхов перед народом, причем лучшей формой примирения боярских партий и демонстрации такого акта являлся созыв земского собора. Недаром Пискаревский летописец помещает такую выразительную формулу: «И бояре межу собою помирилися... и народ престал от метежа»492.

С. В. Бахрушин пишет, что «неспокойное состояние Москвы заставило правительство поспешить с венчанием на царство Федора Ивановича, которое и состоялось 31 мая. Предварительно, чтобы укрепить положение нового государя, спешно был собран собор, который инсценировал избрание на царство наследника...»493 Инсценировкой Бахрушин называет «моление», адресованное Федору, о котором говорит «Новый летописец». Но это не инсценировка, а скорее ритуал, сопровождавший соборное определение. Ведь так же обстояло дело при избрании Бориса Годунова и даже Михаила Романова. Были и решения земских соборов, и утвержденные грамоты, но были и разработанный церемониал и декларации. Феодалы внушали населению мысль, что народ хочет Федора.

О том, что идея земского собора вошла и в политическое сознание и в государственную практику того времени, свидетельствует ответ бояр польскому послу по поводу «вечного мира» России с Речью Посполитой в 1585 г.: «Это дело великое для всего христианства; государю нашему надобно советоваться об нем со всею землею, сперва с митрополитом и со всем освященным собором, а потом с боярами и со всеми думными людьми, со всеми воеводами и со всею землей; па такой совет съезжаться надобно будет из дальних мест»494.

Характерно, что Горсей называет «совет» 1584 г. «парламентом» (очевидно, по аналогии с западноевропейскими представительными учреждениями) и говорит, что на нем присутствовала all the nobility whatsoever (вся знать без изъятия). По данным Московского летописца XVII в., митрополит Дионисий писал «по всем градом, чтоб власти ехали на собор» (очевидно, речь идет о церковных властях), а на коронации Федора присутствовали «ото всяких чинов выбраные люди»495.

В июле 1584 г. в Москве собрался церковно-земский собор, который утвердил и дополнил соборный приговор 15 января 1580 г. Состав совещания был тот же, что и в январе 1580 г.: царь (теперь Федор Иванович) с «митрополитом и со всем освященным собором, и со всеми бояры, и со всем синклитом». Соборная грамота, утвержденная 20 июля 7092 (1584) г., сохранилась, как и «Соборное уложение» 1580 г., в подлиннике, столь же обветшавшем от времени. На обороте - 35 рукоприкладств (митрополита, архиепископов, епископов, архимандритов, игуменов ряда монастырей). К документу были привешены одиннадцать печатей. Уцелели восемь (из них одна - царя Федора Ивановича, другая - митрополита Дионисия)496.

Формуляр «Соборного уложения» 1584 г. в основном такой же, что и грамоты 1580 г., текст которой целиком в него вошел (в несколько отредактированном и приведенном в сочетание с дополнительными постановлениями виде). В формулировочной части грамоту 1584 г. отличает от текста 1580 г. ссылка на «совет» царя с митрополитом: «государь благочестивый царь и великий князь Феодор Иванович... советоваху с отцом своим и богомольцом с преосвященным Деонисъем митрополитом, и со всем освященным собором, и со всеми бояры и со всем синклитом»; «...советоваху и утвердихом с повелением благочестиваго царя и великого князя Феодора Ивановича всеа Русии смиренный Деонисий митрополит со всем освященным собором и со всем царским синклитом...», «...по совету благочестивого царя и великого князя Феодора Ивановича всеа Русии, мы преосвященный Деонисей митрополит всеа Русии, и со всем освященным собором и со всеми бояры и со всем царским синклитом»497.

Помимо подтверждения «уложения» 1580 г., собор 1584 г. вынес решение об отмене церковных и монастырских тарханов (податных льгот). Грамота 1584 г. заостряет внимание на тяжелых последствиях политики тарханов для хозяйственного положения служилых людей. В этом отношении продолжается тот анализ социальной действительности, который давала грамота 1580 г. Духовные землевладельцы, земли которых находятся «в тарханех», с них «никакие царские дани и земских розметов не платят, а воинство служилые люди те их земли оплачивают». От этого происходит «многое запустение за воинскими людьми в вотчинах их и в поместьях, платячи за тарханы». «А крестьяне, вышед из-за служилых людей, живут за тарханы во лготе, и от того великая тощета воинским людем прииде»498.

Собор постановил: «для воинского чину и оскудения, тарханы отставити». Мера эта носила временный характер: до государева указа - «покаместа земля поустроитца и помочь во всем учинитца царским осмотрением». Привилегированным землевладельцам надлежало платить «всякие царские подати и земские розметы... со всеми людьми ровно всей земле», как и «всяким служилым людем...». Отменялись и таможенные льготы для всех, «хто ни почнет торговать».

Цели нового «уложения» определялись как стремление сочетать интересы казны и служилых людей: «чтоб воинство конечне во оскудение от того не было, для ради тое вины и государеве казне в том убытка не было»499.

С. Ф. Платонов определяет состав соборов 1580 и 1584 гг. как «соединение высших учреждений, собора и синклита». Он пишет, что это - «старая форма совещаний...»500. Вероятно, оба совещания можно возвести генетически к Стоглавому собору, созванному для решения дел как церковных, так и земских (т. е. общегосударственных), хотя и сформированному не на основе представительства всей «земли». И соборы 1580 и 1584 гг. не были только церковными, ибо собрались «некоих ради царских вещей», рассматривали интересы «земли» и «воинского чина». Их можно поэтому назвать церковно-земскими501.

Н. И. Костомаров высказал предположение (и его поддержал В. Н. Латкин), что официальное утверждение Федора царем было произведено на том самом соборе 1584 г. (20 июля), на котором разбирался вопрос о церковном землевладении и тарханах502. Но в грамоте собора 20 июля 1584 г. нет никаких указаний на избрание царем Федора Ивановича. Говорится о его восшествии на престол по смерти отца: «Божьим судом великий государь, блаженные памяти благочестивый царь и великий князь Иван Васильевичь всеа Русии, во иноцех Иона, оставль земное царство, отъиде в небесное царство; а по благословенью отца своего, великий государь благочестивый царь и великий князь Феодор Ивановичь всеа Русии самодержец, взем скипетр Российского царствия...»503. Его «повелением» собирается собор и составляется грамота, к которой он «на большое утверждение» «печать свою приложил». Это грамота, не «утвержденная на царство», а составленная от имени уже царствующего государя. Утвержденная грамота, если она существовала, должна была восходить к маю 1584 г., когда состоялся избирательный собор.

Латкин ссылается на близость социального состава соборных представителей, как его определяют Горсей и приговор о монастырских вотчинах: отсутствие тяглых людей. Но по этому признаку судить, сколько было соборов - один или два, - нельзя. Подводя итоги рассмотрению истории российской сословно-представительной монархии в 60-80-х годах XVI в., следует сказать, что от этого времени сохранились лишь одна подлинная, официально утвержденная, заверенная подписями и печатями участников грамота земского собора (1566 г.) и две таких же грамоты церковных (вернее, церковно-земских) соборов (1580 и 1584 гг.). Основные вопросы соборных обсуждений - проблемы внешней политики, оскудение дворянства, последствия роста монастырского и церковного землевладения. Некоторые косвенные данные позволяют предположительно говорить еще о земских соборах 1565, 1575 и 1580 гг. Участниками соборных совещаний были: духовенство, представители равных разрядов светских феодалов и «третьего сословия». Земский собор на данном этапе формировался на началах правительственного созыва, а не вручения полномочий делегатам местными сословными группами504. Однако роль сословий в политической жизни страны возрастала. Есть основание думать, что и с отъездом царя Ивана IV в 1564 г. в Александрову слободу, и в 1584 г., после смерти царя Федора Ивановича, сословия проявили инициативу созыва земских соборов. Такая же инициатива проявлялась не раз и в дальнейшем, в годы «междуцарствий», когда усиление народного движения то толкало господствующие сословия на сплочение вокруг самодержавия, то использовалось ими в оппозиции самодержавию.



470 Котошихин Г. О России в царствование Алексея Михайловича, изд. 3. СПб., 1884, с. 141.
471 Ключевский В. О. Указ. соч., с. 52.
472 Латкин В. Н. Указ. соч., с. 85-88; Тихомиров М. Я. Указ. соч., с. 62-64; Скрынников Р. Г. Политическая борьба в начале правления Бориса Годунова. - «История СССР», 1975, № 2, с. 50-51.
473 Стратонов И. А. Заметки по истории земских соборов Московской Руси. Казань, 1912, с. 63-64; Павленко Н. И. Указ. соч., с. 101.
474 ПСРЛГ т. 14, ч. 1. СПб., 1910, с. 35.
475 Соловьев С. М. История России с древнейших времен, кн. IV (т. 7-8), М.. I960, с. 194.
476 Ключевский В. О, Указ. соч., с. 52; Павленко Н. И. Указ. соч., с. 101.
477 Псковские летописи, вып. П. Под ред. А. Н. Насонова. М., 1955, с. 263. (Дата неверна. Должно быть: 7092 г.) Коронация Федора происходила 31 мая, а вознесеньев день в 1584 г. пришелся на 28 мая (Яковлева О. А. К истории московских волнений 1584 г. - «Записки Научно-исследовательского института при Совете министров Мордовской АССР». Саранск, 1947, т. 9. История и археология, с. 205). В Московском летописце XVII в. подчеркнута роль митрополита Дионисия: «Нача писати по всем градом, чтоб власти ехали на собор» (Буганов В. И. и Корецкий В. И. Указ. соч., с. 151; ИСРЛ, т. 34, с. 230).
478 Источники указывают дату смерти Грозного противоречиво: 18 или 19 марта (Яковлева О. Л. Указ. соч., с. 204). На надгробной плите - дата 18 марта.
479 Горсей Д. Указ. соч., с. 109-110.
480 Сб. РИО, т. 129. СПб., 1910, с. 361. Та же формула на с. 366, 374, 381, 383, 385.
481 Сказания иностранных писателей о России, изданные Археографическою комиссией), т. I. СПб., 1851, с. 148; Тихомиров М. Я. Указ. соч., с. 62-63.
482 Яковлева О. А. Пискаревский летописец. - В кн.: Материалы по истории СССР, т. II. М, 1955, с. 87; ПСРЛ, т. 34, с. 195.
483 Очерки истории СССР. Период феодализма. Конец XV-начало XVII в, М., 1955, с. 473.
484 Бахрушин С. В. Классовая борьба в русских городах XVI – начала XVII в. - Научные труды, т. I. M., 1952, с. 213.
485 Масса И. Краткое известие о Московии в начале XVII в. М., 1937, с. 32.
486 Яковлева О. А. Пискаревский летописец, с. 87; ПСРЛ, т. 34, с. 195.
487 ПСРЛ, т. 14, ч. 1, с. 35; Бахрушин С. В. Указ. соч., с. 213.
488 Масса И. Указ. соч., с. 32.
489 Яковлева О. А. Пискаревский летописец, с. 87; ПСРЛ, т. 34, с. 195.
490 ПСРЛ, т. 14, ч. 1, с. 35.
491 Масса Л. Указ. соч., с. 32.
492 Яковлева О. А. Пискаревский летописец, с. 87; ПСРЛ, т. 34, с. 195.
493 Бахрушин С. В. Указ. соч., с. 214.
494 Соловьев С. М. Указ. соч., кн. IV, с. 210-211; Стратонов И. А. Указ. соч., с. 64; Шмидт С. О. Становление..., с. 252.
495 Буганов В. П. и Корецкий В. И. Указ. соч., с. 151; ПСРЛ, т. 34, с. 230. Может быть, впрочем, имеется в виду собор, бывший в июле 1584 г.
496 ЦГАДА, ф. 135, отд. III, рубр. II, № 47. См.: Государственное древлехранилище, с. 120, № 258. Опубл.: СГГД, т. 1, с. 592-598, № 202. Петров В. А. Соборное уложение 1584 г. об отмене тарханов. - В кн.: Сборник статей, посвященных С. Ф. Платонову. Пг., 1922, с. 191-201.
497 СГГД, т. 1, с. 593, 594, № 202.
498 Там же, с. 594.
499 Там же, с. 595.
500 Платонов С. Ф. К истории московских земских соборов, с. 294.
501 Шмидт С. О. К истории соборов XVI в., с. 146-147.
502 Костомаров Н. И. Старинные земские соборы. - «Новое время», 1880 г., 19 апреля, № 1488, с. 2-3; Латкин В. Н. Указ. соч., с. 87.
503 СГГД, т. 1, с. 593, № 202.
504 Вопросы внешнеполитического и военного характера решались и на расширенных заседаниях боярской думы и «освященного собора». См. приговоры о походе на Швецию от 20 ноября 1585 г. или 25 декабря 1586 г (Разрядная книга 1475-1598 гг., с. 362-365, 378-380). В январе 1591 г. «освященный собор», бояре, думные дворяне, думные дьяки рассматривали результаты переговоров с польскими послами (ЦГАДА, ф. 79, кн. 20, лл. 466-471), причем сам документ называет это собрание «собором»: «и генваря в 1 день государь царь и великий князь Федор Иванович всеа Русии самодержец велел быти у себя государя на соборе богомольцу своему патриарху Иеву всеа Русии, и архиепископом, и епископом, и архимандритом, и игуменом, и всему освещенному собору, и всем бояром, и думным дворяном, и дьяком думным, и говорил государь на соборе .» (там же, л. 466).

<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 6883