Любомиров Павел Григорьевич (1885-1835)
Историк. Родился в одном из сел Саратовской губернии. Отец был учителем Ивановского двухклассного училища. Мать, как дочь священника, принадлежала к потомственным почетным гражданам Саратовской губернии.

В судьбе этого недооцененного ученого как в капле воды отразились многие великие и трагические черты послереволюционной истории России в целом и истории исторической науки в частности.

На первый взгляд, жизнь Л. не изобиловала яркими событиями. Однако эпоха, в которую он жил и работал, была настолько драматичной и даже трагичной, что чисто научные споры и полемика перерастали в борьбу не на жизнь, а на смерть. Эта "научная" полемика сводила в могилу людей скорее, чем иная болезнь. Жизнь профессора Л. вполне подтверждает это суждение. В ней отразились все перипетии борьбы двух исторических 1нкол (но, подчеркнем, не двух мировоззрений). Л. был втянут в водоворот этой борьбы помимо своей воли. Он скорее жертва, чем активный участник событий, частью которых был не только процесс разоблачения историков старой школы (Платонов, Любавский, Готье, Тарле и др.) как монархических заговорщиков, но и пресловутый разгром "антиисторических" концепций М. Н. Покровского, произошедший уже после кончины Л.

Л. принадлежал к разночинской интеллигенции, он был из тех, кого называли "поповичами". Его дед и отец, как и у многих других русских интеллигентов, были священниками. Будущий историк, учась в духовной семинарии, принимал участие в революции 1905—1907 гг. Еще в 1904 г. он становится членом одного из многочисленных революционных кружков Саратова. Он был одним из участников забастовки в семинарии. За это его исключили оттуда с "волчьим билетом", то есть без права поступать в высшее учебное заведение. Революция, однако, не закончилась одной только столыпинской реакцией, но и значительно демократизировала русское общество. Поэтому Л. получил все-таки возможность поступить в 1906 г. в Санкт-Петербургский университет на историко-филологический факультет. Свою научную работу Л. вел под руководством С. Ф. Платонова. В 1911 г. он окончил университет и был оставлен на кафедре» русской истории "для приготовления к профессорско-преподавательской деятельности". В том же году (4 октября) Л. был избран действительным членом Саратовской губернской ученой архивной комиссии (СУАК). Он закончил магистерскую диссертацию в 1915 г.
После окончания университета Л. преподавал в двух средних учебных заведениях: женской гимназии князя Оболенского и в Покровской гимназии. Преподавание в них продолжалось в течение 1915—1917 гг. Диссертация Л. "Очерк истории Нижегородского ополчения 1611 — 1613 гг." была опубликована как монография в 1917 г.

Тогда же Л. получил должность профессора в Томском университете. Во время Гражданской войны, по распоряжению Временного Сибирского правительства. Л. вместе с Э. В. Дилем занимался осмотром и разборкой местных архивов для выяснения их сохранности. В первую очередь осматривались архивы бывшего жандармского управления, канцелярии губернатора и губернского правления. В Томске Л. заведовал Институтом исследования Сибири.
В 1920 г. с разрешения Народного комиссариата просвещения, подписанного М. Н. Покровским, он получил место на кафедре русской истории Саратовского университета. Вскоре он возглавил эту кафедру, поскольку Наркомпрос (читай Покровский) счел Л. достаточно подходящей фигурой.

В Саратове им был опубликован ряд работ, посвященных истории Смутною времени.
Л. обратился к исследованию социально-экономических процессов и общественной мысли России XVIII в. Это была реакция на новые требования, предъявлявшиеся Наркомпросом.
Середина 20-х гг. была периодом сравнительно мирного сосуществования историков старой школы и новой "красной профессуры", учеников М. Н. Покровского. Однако грозовые тучи идеологической борьбы уже начали сгущаться.

В отечественной историографии последних лет уделено довольно большое внимание так называемому "делу академика С. Ф. Платонова". Гораздо меньше внимания было уделено идейно-методологическим аспектам спора двух школ исторической науки России. , принадлежавшие к старой школе, безусловно, не были настроены на беспощадную борьбу, как Покровский и его ученики. Тот же Л. еще в 1930 г. предлагал своему будущему "главному хулителю" Г. Е. Меерсону провести общее собрание в память годовщины революции 1905 г.

Можно предположить, что Покровскому и его сторонникам были ненавистны такие , как Л., не только из-за якобы существовавшей разницы в методологии. Ее-то как раз и не было. Троцкий и Милюков убедительно показали, что Покровский не был марксистом, что он просто пытался выдать себя за такового, клеймя своих бывших однокашников по университету и их учеников. Покровский оставался всего-навсего сторонником теории экономического материализма. Многие его оппоненты и жертвы придерживались схожих взглядов.

Но главное, что различало историков двух школ — это взвешенный спокойный подход к историческим событиям и фактам у историков типа Л. и конъюнктурно-политизирован-ное навешивание ярлыков на исторические факты, явления и отдельных исторических деятелей у Покровского и его учеников.

Л. же был в первую очередь историком-исследователем. В его работах, как и в работах многих других историков немарксистов 20-х гг., органически, гармонично сочетались индуктивный и дедуктивный исследовательские подходы, чего не хватало Покровскому. Методологически, как историк, он был слабее Л. Как человек бесспорно талантливый и эрудированный Покровский компенсировал свои методологические изъяны интуицией и блеском формы. Но его последователи, взявшие от своего учителя только критически-обличительный пафос, превратили концептуальные обобщения в голые схемы без конкретно-исторического содержания. История переставала быть описанием процесса жизни людей прошлого, а превращалась в набор приговоров.

Клеймя Л. как "немарксиста", ученик Покровского профессор Саратовского университета Мейерсон мог себе позволить навесить на него какие угодно ярлыки. В университетской газете "За пролетарские кадры" под рубрикой "Разгромим агентуру классового врага на идеологическом фронте" была опубликована статья Г. Е. Меерсона под названием: "Монархист иод маской лояльности", посвященная Л. В ней с позиций вульгарного марксизма "разбиралось" его научное творчество с целью показать, что методологические принципы, на которых базировались работы Л., чужды марксизму Покровского, утверждалось, что Л. — скрытый монархист, то есть участник "заговора" Платонова.

Так и не сумев упечь Л. в тюрьму как участника монархического заговора, последователи Покровского все же лишили его возможности полноценно заниматься научной и преподавательской деятельностью. Ему пришлось уйти из Саратовского университета. Затем Л. навсегда покидает Саратов. В Москве он работал рядовым сотрудником Государственного Исторического музея, где им руководили не менее крикливые ученики того же Покровского. К его консультациям как специалиста широчайшего профиля прибегали различные люди, включая В. Д. Бонч-Бруевича, академика С. Г. Струмилина и многих членов общества политкаторжан. Но сам Л., конечно, не мог не чувствовать своей невостребованности.

После смерти Л. вокруг архива профессора сложился определенный коллектив людей, поставивший себе целью опубликовать максимальное количество рукописей покойного. В этот крепко спаянный коллектив входили: вдова Любомирова Екатерина Федоровна, Н. Л. Рубинштейн, Е. Н. Ку-шева, Е. П. Подъяпольская, С. Н. Чернов. Дружескую помощь и поддержку этому коллективу оказывали С. Г. Струмилин и В. Д. Бонч-Бруевич. Посмертное издание трудов Л. шло в течение 1936—1941 гг. За это время вышли в свет две книги и шесть статей. Три из них вошли в книгу о Нижегородском ополчении в качестве приложения, две — о Радищеве и о начальных моментах в истории хлопчатобумажной промышленности в России — вошли в "Исторический сборник". Кроме того, был сдан в печать сборник Л. "Статьи по истории России XVII—XVIII вв.", включавший 17 названий. Общий объем изданных в эти годы трудов Л. составил 81 п. л.

Начавшаяся война приостановила работы по печатанию трудов Л. Но уже в 1945 г. в "Исторических записках" № 16 была опубликована статья "Роль казенного, дворянского и купеческого капитала в строительстве крупной промышленности России в XVII-XVIII вв." из погибшего сборника. В 1947 г. был опубликован сборник Л. "Очерки по истории русской промышленности".

А. А. Куренышев

<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 3363