Результаты атак

Неудача штурма была ясна для всех его исполнителей и ближайших начальников штурмовавших войск. Они сознавали свою техническую беспомощность; после бесплодных кровопролитных атак 7 октября у них не оставалось никакой надежды на успех. Но высшее русское командование в лице Щербачева и Брусилова, продолжая быть убежденным в возможности взять крепость с наскока пехотой лишь при поддержке полевой артиллерии и совершенно игнорируя главную причину неудачи — отсутствие осадной тяжелой артиллерии, — решило повторить штурм 8 октября.

По поводу атаки Перемышля Брусилов сам вспоминает следующее:

«Артиллерийская подготовка не могла быть продолжительной и достаточно интенсивной по недостатку снарядов, но тем не менее стрельба велась удачно, и неприятельский артиллерийский огонь подавлялся нашей артиллерией, так как, уступая австрийской артиллерии в количественном отношении и калибром орудий, наша артиллерия качеством стрельбы была неизмеримо выше.

Генерал Щербачев, ведший эту операцию против Перемышля, был вполне убежден в благоприятных результатах нашего предприятия против этой крепости, и действительно, два форта Седлиской группы были взяты штурмом 19-й пехотной дивизии, причем особенно отличился Крымский полк. Все внимание осажденных, как мы и желали, и большая часть его резервов были притянуты к Седлиской группе, и становилось более удобным начать атаку северо — и юго-западных фортов. Но в эти время случились то, чего мы опасались. Австрийская армия перешла в наступление для спасения Перемышля. Австрийцы могли к нам свободно подойти в четыре перехода и вступить с нами в бой. Явилась необходимость быстро прекратить штурм Перемышля, ибо силы врага, по нашим сведениям, превышавшие наши, направлялись частью против 3-й, а частью против 8-й армии.

Имея в этот момент всего два корпуса, которые ни в каком случае не могли бы сдержать наступающего врага, и обсудив с генералом Щербачевым положение дела, пришел к заключению, что штурм Перемышля требовал, по всей вероятности, еще дней 5–6, которых у нас в распоряжении не оказывалось, а потому пришлось отказаться or этой выгодной операции, отозвать 12-й корпус из Перемышля и приказать 11-й армии снять осаду згой крепости»...

Очевидно, генерал Щербачев ввел в заблуждение генерала Брусилова не только в отношении необоснованной своей уверенности в благоприятных результатах «предприятия» против Перемышля, но и в отношении подавления огня неприятельской артиллерии и взятия двух Седлиских фортов штурмом 19-й пехотной дивизии.

Начальник 19-й дивизии телеграфировал генералу Щербачеву дважды (см. выше):

6 октября в 17 ч. 21 м.: «Сильный штурм может быть успешен лишь при условии уничтожения нашей тяжелой артиллерией броневых артиллерийских установок противника и уничтожения фланговой обороны рвов, почему прошу доложить командующему армией, так как артиллерийский огонь противника, по моим личным наблюдениям, очень еще силен и затрудняет дальнейшее наше наступление даже для уничтожения проволочных заграждений».

7 октября в 13 ч. 30 м.: «Дивизия старается энергично развить успех, но сказывается недостаток общей артиллерийской подготовки. Крымский полк (73-й) пытался развить успех из занятой батареи 1/3 (укрепление 1/1, но встречен сильным пулеметным огнем из блиндированных построек сзади батареи. Кубанцы (76-й полк) ворвались в ров укрепления 1/3. Попытки их эскаладиривать укрепление парируются сильным пулеметным огнем с фланговых окопов. Сейчас тяжелый дивизион разрушает эти фланкирующее окопы. Вся артиллерия занята и не может обстрелять укрепление 1/2, перед проволочным заграждением которого в 300 шагах находятся севастопольцы (75-й полк)».

В общем задачу штурма 19-я пехотная дивизия выполнить 7 октября не могла ввиду слабости артиллерийской подготовки.

Только огнем тяжелой артиллерии крупных калибров возможно было бы обеспечить успех штурма Перемышля путем разрушения долговременных крепостных сооружений. А такой артиллерии в распоряжении генерала Щербачева не было. Мало того, даже при наличии у него слабой полевой легкой и полевой тяжелой артиллерии подготовка штурма Перемышля не могла быть, как вспоминает генерал Брусилов, «достаточно интенсивной по недостатку снарядов».

Генералу Брусилову, как он сам пишет, «явилась необходимость быстро прекратить штурм Перемышля», так как силы австрийцев, перешедших в наступление, превышали силы русских, и «пришлось отказаться от этой выгодной операции», так как на проведение ее «требовалось еще 5–6 дней, которых в распоряжении не оказывалось».

Имея в виду указанные соображения самого генерала Брусилова, не следовало начинать признаваемую им запоздавшей операцию против Перемышля, не говоря уже о том, что при отсутствии необходимых артиллерийских средств никоим образом нельзя было рассчитывать на успех штурма.

Но если последнее соображение игнорировалось генералами Щербачевым и Брусиловым, увлеченными идеей захвата Перемышля открытой силой, то весьма странной является оптимистическая уверенность в успехе штурма и генерала Дельвига, который, как исключительно выдающийся в то время высокообразованный специалист техники и тактики артиллерии, лучше Брусилова, Щербачева и всех других старших общевойсковых и артиллерийских начальников понимал слабость действия по долговременным крепостным веркам не только полевой легкой, но и полевой тяжелой артиллерии 107-мм и 152-мм калибра, предоставленной к тому же в его распоряжение для артиллерийской подготовки штурма в крайне ограниченном количестве.

После неудачи штурма генерал Дельвиг писал начальнику штаба фронта генералу Алексееву: «...Благодаря теснейшей связи родов войск, мы могли продвигаться без потерь под защитой наших снарядов легких и тяжелых. Конечно, сказывалось малое количество тяжелых орудий. Как правило, тяжелые батареи работали повзводно, а полевые мортирные (гаубичные) батареи работали по три орудия или повзводно. Наконец, одной батарее, 8-й тяжелой, пришлось держать под огнем четыре цели (4 батареи противника), стреляя, когда одна из сдерживаемых батарей хотела открывать огонь; при этом каждое орудие было направлено в свою цель.

Труднее всего была борьба с броневыми батареями, которая требовала очень большого числа выстрелов, чтобы попасть в купола. Самая точнейшая пристрелка, выверка отдельных орудий, не совсем помогала, так как грунт был мягкий и менялась дальность полета от нагревания орудий. Во всяком случае часть броневых орудий привели к молчанию, форт 5 (южный в группе Седлиска) обращен снаружи в бесформенную массу, хотя мы не преувеличивали способность нашу разрушать казематы. Поставлена могла быть задача лишь подавить наружную оборону, а фланкирующие постройки рвов предполагалось взорвать...

...Вечером в штабе корпуса была получена телеграмма, требовавшая прекратить операцию, если нельзя надеяться ее закончить к вечеру 25 числа 804. Это условие было, конечно, невыполнимо, так как при успехе можно было надеяться лишь овладеть группой Селлиска, подготовив сосредоточенным огнем целого дня атаку на форт 1 (выс. 304 — Седлиска).

Операция ускоренной атаки Перемышля, столь блестяще начатая и проводимая и остановленная в то время, когда стали выясняться надежды на положительный ее результат, доказывает не только беззаветную храбрость и мужество войск, но и наше искусство. Мы с гордостью можем заявить, что научились атаковать без потерь благодаря тесной связи артиллерии с пехотой.

Форты Перемышля — современные, имеют броневые башни, фланговую оборону рвов и внешние пулеметные капониры и фланкирующие батареи, также несколько линий искусственных препятствий».

Штурм повторен не был, так как к вечеру 7 октября в штабе 8-й армии стала ясной неизбежность столкновения перешедших в наступление австрийцев с 3-й русской армией, вследствие чего дальнейшие действия под Перемышлём были бесцельными. В 0 ч. 10 м. 8 октября Щербачев отменил штурм во исполнение приказа Брусилова.

Атака крепости открытой силой возможна лишь после того, как будет совершенно подавлен огонь атакуемого участка укреплений или будут разрушены атакуемые форты. Без этого штурм Перемышля казался защитникам крепости безумием со стороны русских ввиду тех колоссальных потерь, какие должны были понести атакующие. Русские атаковали действительно при крайне тяжелых условиях: противоштурмовая артиллерия в броневых башнях была неуязвимой для русской артиллерии и все время сильно поражала атакующих; стрелки и пулеметчики австрийцев, укрытые бетонными сооружениями, оставались также неуязвимыми и, по выражению австрийского военного историка фон-Рода, «вели стрельбу, как в тире, расстреливая атакующих на выбор». Описывая ужасы штурма Перемышля, фон-Рода свидетельствует, что австрийцами было погребено около 15000 трупов русских. Известный русский военный инженер К. Величко в своем труде «Крепости в мировой войне» определяет потери русских при трехдневном штурме Перемышля в 20 000 человек.

Приведенные цифры потерь, надо полагать, преувеличены, но во всяком случае они были велики. По русским архивным источникам определено точно число потерь только по трем дивизиям, атаковавшим в наиболее тяжелых условиях, а именно: наносившая главный удар 19-я пехотная дивизия понесла наибольшие потери — 44 офицера, 2 975 солдат и 32 лошади, т. е. потеряла около 25% всего состава офицеров и солдат; 58-я пехотная дивизия потеряла 12 офицеров и 1634 солдата; 3-я стрелковая бригада — 22 офицера и 416 солдат. О потерях 60-й и 69-й пехотных дивизий, атаковавших южную группу Седлиских укреплений с линией фортов Яксмонице, Лучице, а также о потерях 12, 78 и 82-й пехотных дивизий, атаковавших северный и северо-западный участки (действия артиллерии которых здесь не рассматривались), определенных сведений не имеется. Лишь предположительно можно считать, что при трехдневном штурме Перемышля блокадный корпус генерала Щербачева потерял около 10000–12000 человек и что, следовательно, убитых могло быть не более 3000–4000 (30%), а не 15000, как уверяет австрийский историк фон-Рода.

Никакого предварительного, хотя бы ориентировочного плана действий артиллерии для подготовки штурма крепости Перемышль не было составлено русским командованием, не было и плана снабжения боеприпасами. Русской артиллерии предоставлялось действовать «по обстановке», а так как обстановка в бою крайне неопределенна и изменчива, то считалось, повидимому, невозможным или даже ненужным составление предварительного расчета потребности артиллерии в боеприпасах. Заведующий артиллерийской частью 8-й армии, повидимому, считал, что имеющихся в его распоряжении запасов местных артиллерийских парков будет достяточно сверх возимых войсковых запасов, которые были пополнены. В архивных документах имеется заметка его, в которой подведен следующий предположительный расход боеприпасов местных парков под Перемышлём 4–8 октября:

  Всего На орудие
Легких 76-мм пушечных патронов 40000 105
Легких 122-мм гаубичных выстрелов 1500 42
Тяжелых 152-мм гаубичных выстрелов 1800 75
Тяжелых 107-мм пушечных выстрелов 200 50

Точных сведений о расходе снарядов за время штурма Перемышля не имеется, как и вообще среди архивных материалов о штурме Перемышля не находится данных для основательного исследования вопросов боепитания в боях 5–8 октября. Имеются неполные сведения только о расходе легких 76-мм патронов, составленные самими войсками. По этим сведениям было израсходовано:

  Шрапнелей Гранат Всего снарядов На одно орудие
9-я артиллерийская бригада 6162 1554 7716 161
58-я артиллерийская бригада 2944 356 3300 68
69-я артиллерийская бригада 5829 955 6784 141
60-й артиллерийской бригады 1-й дивизион 629 302 931 39
3-й стрелковый артиллерийский дивизион 4382 1050 5432 226

Интенсивность артиллерийского огня, как видно из этих сведений, была крайне неодинакова — от 39 патронов на орудие в 1-м дивизионе 60-й артиллерийской бригады до 226 патронов на орудие в батареях 3-го стрелкового дивизиона.

Большое напряжение огня батарей 3-го стрелкового дивизиона можно объяснить обширностью района огневого действия этих батарей, отсутствием содействия тяжелой артиллерии и маневренным характером боя на участке 3-й стрелковой бригады, тогда как на других участках противник оставался сравнительно пассивным.

Батареи 60-й артиллерийской бригады чрезвычайно скупо расходовали снаряды, вероятно потому, что сознавали бессилие огня 76-мм пушки по укреплениям и рассчитывали на огонь 2-го тяжелого артиллерийского дивизиона, расположенного на участке 60-й дивизии. Но так как большинство укреплений на участке атаки 60-й дивизии не имело броневой артиллерии, то возможно что при интенсивном огне батарей 60-й артиллерийской бригады, производившем деморализующее впечатление на противника, результат атак 60-й дивизии был бы другим.

Наибольший дневной расход дали: 1114 патронов — три батареи 69-й артиллерийской бригады в бою 7 октября, т. е. около 140 патронов на орудие, и 967 патронов — две батареи 3-го стрелкового дивизиона в бою 8 октября, т. е. около 120 патронов на орудие. Такой однодневный расход боеприпасов в горячем бою никак нельзя считать чрезмерным, так как в русско-японскую войну расход 76-мм патронов доходил в отдельных русских батареях до 500 на орудие 805.

Расход 76-мм гранат был значительно меньше расхода 76-мм шрапнелей, тогда как для стрельбы по окопам и укреплениям граната является более действительным снарядом. Это можно объяснить тем, что при подготовке штурма укреплений Перемышля стрельба легкой 76-мм артиллерии велась не с целью разрушения, а с целью принудить противника под действием шрапнели укрыться за бруствером укреплений или за другим сооружением и тем лишить возможности вести огонь по наступающим войскам. Словом, стрельба русской полевой легкой артиллерии велась при атаке укреплений Перемышля в большинстве случаев так же, как рекомендовалось ее вести в полевом маневренном бою против остановившегося противника и «Наставлением 1912 г.» и офицерской артиллерийской школой в 1905–1914 гг.

Организация питания батарей боеприпасами была осуществлена в общем по схеме, указанной «Наставлением 1912 г.», но оставляла желать лучшего, в особенности в отношении боепитания 60-й пехотной дивизии, от которой склад боеприпасов в м. Садова-Вишня отстоял в 50 км, а все эшелоны 60-й парковой артиллерийской бригады были сосредоточены в районе Мижинец, Радохонце — в 40–45 км от передового склада и в 6–8 км от батарейных резервов. При столь значительной растяжке подвоза доставка боеприпасов была крайне затруднительна, так как непрерывные осенние дожди и суглинистая почва сделали дороги непроезжими. Приходилось запрягать в один зарядный ящик до 10 лошадей или подвозить снаряды в одних передках.

Лишь в последний день штурма, 7 октября, генерал Дельвиг вследствие жалоб войсковых начальников на трудность доставки снарядов решил организовать полевой подвижной огнесклад в железнодорожных вагонах на ст. Хоросница и назначить в распоряжение командира парка 4-й тяжелой артиллерийской бригады грузовой автомобиль для подвоза снарядов к Балице для 1-го и 3-го тяжелых артиллерийских дивизионов.

Решение генерала Брусилова атаковать крепость Перемышль открытой силой было принято в расчете на поколебленный дух австрийских войск после неудач их в Галиции и на слабую боеспособность ландштурменных частей гарнизона крепости, а также в расчете использовать приподнятое настроение русских войск после одержанных ими успехов. Генерал Щербачев в своем приказе о штурме напоминает войскам о выпавшей на их долю «высокой чести» овладеть Перемышлём, возлагает надежды на то, что войска «оправдают доверие верховного вождя» и т. п. Материальной силе противопоставляется сила духа; технические средства русских были несоразмерно малы по сравнению с грандиозностью поставленной задачи, и прежде всего именно потому ставка на силу духа была бита.

Штурм крепости, успех которого был построен только на высоких качествах русских солдат, не удался. Из-за недостатка технических средств самоотверженные усилия русских войск разбились в борьбе за передовые укрепления и искусственные препятствия, окружающие форты Перемышля.

Но было немало и других причин неудачи, среди которых большую роль играли ошибки русского командования в оценке боевой обстановки и принятий решения, в искусстве вождения войск вообще и боевого использования артиллерии в особенности.

Юго-восточный сектор фортового пояса Перемышля, по силе своих верков несколько уступавший северному сектору, представлял выгоды для атаки как по наличию сравнительно удобных ближних подступов к укреплениям, так и в отношении устройства тыла атакующей группы войск. Но, избирая правильно для штурма юго-восточный сектор, следовало главный удар наносить не на восточный сектор с сильно укрепленными фортами 1 (Седлиска), 14 (Гурко) и 15 (Борек) и промежутками между ними, а на более слабо укрепленный южный сектор, где почти не было броневых установок.

Приняв решение атаковать юго-восточный сектор, необходимо было выполнение этой главной задачи возложить на первоочередные более стойкие части, т. е. на входившие в состав блокадного корпуса 12-ю и 19-ю пехотные дивизии и 3-ю стрелковую бригаду, а не разбрасывать их по всему широкому обводу крепости в виде подпорок для более слабых в боевом отношении второочередных 58-й, 60-й, 69-й и других пехотных дивизий.

Ударная группа, атакующая в решающем направлении наиболее сильный сектор Седлиской группы — укрепления 1/1, 1/2, 1/3 и далее форт 1 (Седлиска), организуется в составе одной 19-й пехотной дивизии с ее артиллерией и одной бригады 69-й дивизии, но управление ими в одних руках не было объединено. Фактически в ударной группе была лишь одна 19-я дивизия, а 69-я дивизия действовала самостоятельно на левом фланге ударной группы. Следовало ударную группу организовать значительно сильнее и обязательно объединить войска, назначенные в ее состав, образовав из 19-й и 69-й дивизий с их артиллерией единый мощный ударный кулак, управляемый одним начальником (например, начальником 19-й дивизии).

Войска, назначенные для выполнения главной задачи — атаки юго-восточного сектора, усиливаются тремя полевыми тяжелыми артиллерийскими дивизионами, имевшими 23 тяжелые 152-мм гаубицы и 4 тяжелые 107-мм пушки, и одним легким мортирным дивизионом с 12 полевыми 122-мм гаубицами. Предназначенные для действия по земляным укреплениям 152-мм и 122-мм гаубицы могли бы с некоторым успехом разрушать укрепления временного типа, имевшиеся в промежутках между фортами, но орудия эти были бессильны против бетона и слабосильны против камня и брони на фортах, долговременных укреплениях и батареях Перемышля.

Крайняя ограниченность технических артиллерийских средств для действия под крепостью и указанные свойства 122-мм и 152-мм гаубиц были хорошо известны в первую очередь начальнику артиллерии блокадного корпуса генералу Дельвигу. Командованию корпуса должно было быть ясно, что успеха от действия имеющейся полевой тяжелой артиллерии возможно было ожидать лишь при направлении артиллерийского огня на более слабые промежуточные укрепления, батареи без броневых укрытий и окопы полевого типа, а потому и самую атаку следовало вести не на форты, как решил генерал Щербачев, а на промежутки, стремясь, прорвавшись между фортами, захватить их с тыла.

Командование должно было понимать, что слабость артиллерии как в отношении числа орудий, так и в отношении могущества и разрушительной силы их огня могла быть восполнена лишь сосредоточением артиллерийского огня в решающем направлении по важнейшим целям при умелом объединенном управлении огнем. Что касается Дельвига, то при довоенной подготовке командного состава русской артиллерии он всегда настойчиво проводил необходимость объединенного управления и сосредоточения артиллерийского огня. В «Указаниях по атаке Перемышля», составленных при участии Дельвига, дважды подчеркивается, что тяжелые батареи должны обрушиться на австрийские батареи «сосредоточенным огнем» и «сосредоточивать огонь по броневым установкам и по видимому бетону». В письме к Алексееву Дельвиг говорит, что можно было надеяться овладеть группой Седлиска, «подготовив сосредоточенным огнем целого дня атаку на форт 1» (выс. 301 — Седлиска).

Словом, при той слабой артиллерии, которой располагал генерал Щербачев, можно было рассчитывать на успех только при условии выбора для прорыва наиболее выгодного для атаки участка фронтового пояса, ведя штурм на промежутки между фортами и действуя сосредоточенным артиллерийским огнем по району, избранному для нанесения главного удара противнику.

Генерал Щербачев, учитывая, что главная роль в действиях под крепостью будет принадлежать полевой тяжелой артиллерии, все три имевшихся у него тяжелых артиллерийских дивизиона придал войскам, получившим главную задачу атаки юго-восточного сектора крепости, и управление ими сосредоточил в руках Дельвига. По указанию Дельвига, полевая тяжелая артиллерия расположилась в трех группах подивизионно, занимая весьма выгодное охватывающее положение в отношении Седлиских укреплений. По заблаговременно продуманному и согласованному с пехотой плану эта тяжелая артиллерия могла действовать по указаниям Дельвига как молотом, разрушающим или уничтожающим сосредоточенным перекрестным огнем одно за другим укрепления и батареи противника, не имеющие особо прочных бетонных, каменных и бронированных построек и закрытий.

Но в действительности предварительно обстоятельного плана действий тяжелой артиллерии составлено не было и объединенного управления ее огнем со стороны артиллерийского командования не замечалось, так как не было сосредоточения огня по определенным важнейшим целям. Тяжелые дивизионы действовали порознь, даже побатарейно — каждая батарея самостоятельно, помогая в большинстве случаев своим огнем тем подразделениям пехоты, за которыми она стояла.

Гаубичные батареи 3-го тяжелого дивизиона помогали 58-й пехотной дивизии, батареи 1-го тяжелого дивизиона — 19-й пехотной дивизии, батареи 2-го тяжелого дивизиона — 69-й пехотной дивизии, а в день штурма 7 октября и 60-й пехотной дивизии. Только однажды 7 октября огонь 2-го и 1-го тяжелых дивизионов был сосредоточен по укреплениям 1/4, 1/5 и 1/6 и то по просьбе начальника 69-й пехотной дивизии; не по инициативе командования артиллерии, а по просьбе начальника 19-й дивизии, обращенной к командиру корпуса, 1-й тяжелый дивизион был выдвинут вперед в район Овчарня, Храплице «для более действительного содействия атаке передовых укреплений и форта Седлиска».

Письмом Дельвига к Алексееву о штурме Перемышля подтверждается, что ни плана действий тяжелой артиллерии, ни сосредоточения ее огня не было. Напротив, судя по его письму, можно; окончательно убедиться, что никакой систематической артиллерийской подготовки атаки Перемышля в течение 5–7 октября не производилось, что тяжелые батареи действовали вразброд, что им, как и полевым гаубичным батареям, приходилось работать повзводно, а 8-й тяжелой батарее даже поорудийно с целью одновременного обстрела четырех неприятельских батарей, направляя на каждую батарею по одной тяжелой 152-мм гаубице.

Неправильное использование тяжелой артиллерии, отсутствие плана ее действий, согласованного с задачами пехоты, являются одной из главнейших причин неудачи штурма Перемышля 5–7 октября.

В действиях полевой легкой артиллерии, остававшейся все время в подчинении своим начальникам пехотных дивизий, также не было никакой планомерности. Объединенного управления огнем батарей в руках командиров не только артиллерийских бригад, но и дивизионов не замечалось, за весьма редкими исключениями. Батареи действовали в большинстве случаев самостоятельно, направляя каждая свой огонь по тем или иным случайным целям, какие указывались находящейся впереди ближайшей пехотой. В результате получался вместо сосредоточенного рассеянный по обширному пространству и потому в общем слабый огонь. Но отличная стрельба русской артиллерии позволяла атакующей пехоте приблизиться к укреплениям на несколько сотен шагов и нередко выручала пехоту из тяжелых положений.

Действие русской полевой тяжелой артиллерии, как показал опыт штурма Перемышля, по бетону и броневым установкам было весьма слабым, но по сооружениям временного типа было довольно разрушительным и в общем производило сильное моральное впечатление. Открыто расположенные орудия приводились в негодность, стрельба их прекращалась. Под действием огня 152-мм батарей гарнизон покидал укрепления временного типа.

Между прочим, по поводу действия тяжелой русской артиллерии под Перемышлём появилась в то время в швейцарских газетах заметка военного корреспондента, находившегося при штурме на одном из фортов Перемышля. Высоко оценивая тактические действия и меткость стрельбы русской артиллерии, корреспондент указывал, что большинство русских снарядов не разрывалось вследствие неудовлетворительной системы взрывателя. Генерал Дельвиг по этому вопрос сообщал, что он «лично наблюдал стрельбу тяжелых полевых дивизионов по фортам и случаев, упоминаемых военным корреспондентом, не замечал».

Огонь легких 76-мм батарей был вообще бессилен по укреплениям и закрытиям, но производил сильное моральное воздействие на защитников крепости, особенно при стрельбе тротиловой гранатой. Легкая артиллерия в то время еще не знала способность 76-мм пушки разрушать проволочные заграждения и переносила на них огонь лишь «за неимением других целей», хотя случайными попаданиями 76-мм гранат производились разрушения проволоки (форт 14).

Русская артиллерия под Перемышлём умела не только хорошо стрелять, но и применяться к местности при выборе позиций и наблюдательных пунктов; умела хорошо организовать и вести наблюдение. Искусство занятия закрытых позиций уберегало ее от потерь.

Русская артиллерия своим огнем подвела атакующую пехоту почти вплотную к фортам и укреплениям Перемышля, позволила обложить их тесным кольцом, но задачи подготовки штурма она все же не могла выполнить: огонь артиллерии обороны к 8 октября не только не ослабел, но даже усилился, крепостные верки оставались неразрушенными. Она не могла подготовить штурм, так как поставленные ей задачи не отвечали ни ее количественному составу, ни могуществу огня ее орудий.


804 Т. е. к вечеру 8 октября.

805 Е. Барсуков, Подготовка России к мировой войне в артиллерийском отношении, ГВИЗ, 1926 г., стр. 46.

<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 2821

X