1

Николай Иванович Крылов родился 29 апреля 1903 года в небольшом селении Голяевка (Вишневое) Тамалинской волости Балашевского уезда Саратовской губернии в семье сельских учителей. Когда-то эта местность — междуречье Волги и Дона — была обширной областью ордынских кочевий вплоть до мордовских лесов, до реки Воронеж и далее, до Красивой Мечи и Куликова поля.

Освоение этих земель началось значительно позднее падения Золотой Орды. Прибегали сюда селиться только смелые вольнолюбивые люди — казаки. Это были те, кто не хотел мириться с закрепощением, опасался царского гнева.

Долго весь этот огромный край оставался полем казачьей вольницы. Отсюда черпало силы восстание Ивана Болотникова, брал начало бунт Степана Разина, казачество было колыбелью и для движения Емельяна Пугачева. Только Екатерине II частично удалось прибрать к рукам казачью вольницу, что и отразилось заревами пожарищ Пугачевского бунта.

С середины XVIII века, когда Россия при Екатерине II благодаря ряду блистательных побед русского оружия над турками и крымскими татарами смирила последних, на богатых черноземом землях в междуречье Волги и Дона шла раздача больших имений. Началось новое переселение в эти края, по и эти переселенцы, оказавшись в местах с давно сложившимися отношениями, быстро переняли казачьи традиции, тем более что были они приезжему люду по нраву. То же происходило и с последующими переселенцами. Мы не знаем достоверно, откуда и когда пришли в междуречье Крыловы. Скорее всего в поисках учительского места пришли они туда из центра России. Но учиться в Голяевской школе вскоре стало некому, и она опустела. Тогда отец Николая, Иван Егорович Крылов, стал искать новое место. Ему повезло, таковое нашлось в более зажиточном и многолюдном селе Аркадак.

Село Аркадак соседствовало с имением князей Вяземских. Князья почти и не бывали в своем имении, его охраняли «черкесы», как тогда называли каждого кавказца. Там располагались лагерем казачьи полки, и имелась при усадьбе богатейшая библиотека. Княжеский библиотекарь — добрейший старичок с клоками седых волос на плешивой голове — разрешал школьникам брать книги.

Николай рано пристрастился к чтению. Книги уводили его в далекие и недоступные миры, в прошлое и будущее, заставляя сопереживать героям. Не только из рассказов родителей и учителей, но и из книг Николай узнал о вожде римских рабов Спартаке, о гениальном полководце древнего мира Ганнибале, о битве при Каннах, о Мамаевом побоище, что произошло не так далеко от его родного села на Куликовом поле, о походах великого Суворова, о войне 1812 года, о крестьянских восстаниях и бунтах.

От села к селу проселочными дорогами, лесными стежками, какими только путями не передавались из рук в руки в списках между сельскими учителями работы Чернышевского, Добролюбова, стихи Некрасова без отточий вместо строчек, изъятых цензурой, а с ними и сочинения шестидесятников, плеяды провозвестников русской революции.

Как и когда попала тетрадь к учителям Крыловым в Аркадак со списком книги Н. В. Соколова «Отщепенцы», мы никогда не узнаем. Николай прочитал тетрадь, когда ему было тринадцать лет. Она и совершила переворот в его душе, вооружила пониманием обстоятельств окружающей жизни и социальных отношений, которое привело его в Балашевский уком РКП (б). В 1918 году, учеником восьмого класса, он организовал в селе ячейку юных коммунистов, куда был избран секретарем. И вот однажды, в один из весенних дней, вся ячейка во главе со своим организатором отправилась в уком с намерением вступить всем, как один, в партию большевиков. На вопрос, сколько же ему лет, Николай Крылов ответил дерзким басом:

— Двадцать три года!

Секретарь укома, из своих же казаков, видать, неглупый человек, не стал тут же обличать вруна.

— Плохо, брат, плохо, — грустно сказал он. — Похоже, что ты совсем нерадив. Почему? Да, а я вот скажу почему. А потому, что в твоем возрасте перейти только в восьмой класс надо умудриться.

Одно дело прибавить себе годы для вступления в партию большевиков, а другое — врать по существу вопроса. Николай Крылов не нашелся что и ответить...

— Ладно, — примирительно оказал секретарь. — Маленькая ложь зовет большую. Молодец, что дальше не стал врать... Желание твое и твоих товарищей одобряю, но с этим придется повременить, а работы и юным коммунистам достанется!

Вот к чему привело живое революционное слово.

В члены РКП (б) за молодостью не приняли, но юные коммунисты оказались активными помощниками тех, кто устанавливал и укреплял Советскую власть в Балашевском уезде. Пятнадцатилетним юношей Николай взял в руки винтовку и наган. Вокруг орудовали кулацкие банды, доводилось защищать в перестрелках продотрядников, сельских депутатов.

В это время в Аркадаке разместился авиационный дивизион Южного фронта. Можно представить, как поразили мальчишек самолеты, моторы, мотоциклы и автомобили, которых до той поры никому из сельских жителей и старшего-то возраста видеть не приходилось. А летчики! В кожаных шлемах, в куртках мехом наружу, в меховых сапогах, в очках, закрывающих все лицо, они казались чудо-богатырями, а взлетавшие для тренировочного полета деревянные «ньюпоры», взметавшие над полем пыль, казались воплощенным чудом — сказочными коврами-самолетами.

Однажды секретарь ячейки юных коммунистов осмелился заговорить с командиром дивизиона Борисом Николаевичем Масленниковым. На этот раз действовал похитрее. Сразу проситься в дивизион не стал. Разговор зашел о том, каким образом стало возможным, что предмет тяжелее воздуха взлетает и летит в воздухе. Масленников просвещал юношу:

— «Ньюпоры» вовсе не чудо и совсем не сказка, а вчерашний день. Это только по нужде мы на них летаем. Вот прогоним беляков, еще не такое увидишь...

И Масленников рассказал Николаю Крылову о калужском мечтателе и ученом Константине Эдуардовиче Циолковском, у которого ему посчастливилось учиться в реальном училище. На уроках Константин Эдуардович делился с учениками проектами разработок летательных аппаратов самых неожиданных конструкций. Но заветной мечтой ученого было создание летательного аппарата на реактивной тяге, который мог бы преодолеть земное тяготение и выйти в космическое пространство, долететь до Лупы и других планет Солнечной системы.

Кто бы мог предположить, в том числе и командир авиадивизиона, что юноша, которому он рассказывал о замыслах Циолковского, сорок лет спустя станет главнокомандующим Ракетными войсками стратегического назначения, что в его руках окажется воплощенная мечта калужского ученого.

Николая Крылова и юных коммунистов зачислили красноармейцами в дивизион. Возраста своего на этот раз он не скрывал, недостачу в годах дополнял боевой опыт, приобретенный в перестрелках с бандитами.

Аркадакские юные коммунисты, конечно же, мечтали сесть за штурвал самолетов, но об этом не могло быть и речи. С обучением летному делу тогда было трудновато, в дивизионе летной учебой заниматься было некому, да и права на то не было дано, поскольку горючее, за которым по поручению командования приходилось ездить, было на строгом учете.

Масленникову пришелся по душе пытливый юноша. Однажды он разрешил даже одному летчику взять Николая в полет.

«Ньюпор» разбежался, оторвался от земли, но едва лишь стал набирать высоту, как вдруг заглох мотор... Самолет врезался не в землю, а в обоз, что тянулся на мельницу молоть зерно. Удар пришелся по телеге с мешками. С того дня Николай больше не приставал к летчикам с просьбой «покатать» на самолете. И по справедливости для того, конечно, времени решил, что кавалерия более действенная сила, чем деревянные «этажерки», как прозвали «ньюпоры» жители села Аркадак.

А тут подстерегло и несчастье. Поехал Николай с обозом за горючим в Саратов и в дороге заразился сыпным тифом. Два месяца лечился в госпитале, а когда вернулся в Аркадак, то дивизиона уже не было, его перевели в другое место, куда — никто не знал. Искать же было бесполезно, ибо перемещение аэродрома входило в круг военной тайны. Много лет спустя случай свел его с командиром дивизиона, но это было уже в годы Великой Отечественной войны. А тогда, в 1919 году, красноармеец Крылов явился, как то и было положено, в Балашевский уездный военкомат.

На этот раз упрашивать, чтобы взяли в ряды Красной Армии, но пришлось. Шла гражданская война, положение на фронтах было тяжелым, и хотя красноармейцу исполнилось всего лишь шестнадцать лет, он умел обращаться с оружием, имел опыт службы в дивизионе, и его охотно приняли.

Балашевский уездный военкомат направил Николая Крылова во вторую Донскую бригаду, которая дислоцировалась в Саратове. Он заехал проститься с родителями. Александра Александровна, мама Николая, только и смогла сказать на прощание: «Береги себя, сынок!»

Прибыв в Саратов, он надеялся, что его сразу пошлют в бой. Но командование рассудило иначе. Красная Армия в то время перестраивалась. Укреплялась дисциплина, надо было думать о корпусе младших командиров. Учли образование новобранца и его юный возраст, а также некоторый опыт военной службы и предложили поучиться на пехотно-пулеметных курсах красных командиров. Николай попытался было возразить, но комиссар бригады твердо сказал:

— Первый прими совет, красноармеец! В армии принято исполнять приказы вышестоящих беспрекословно. Прими и второй наказ: мужество должно быть присуще каждому красноармейцу, но в нынешних боях не менее ценится и умение. Криком «ура!» врага не одолеешь, если не подавишь его при этом силой, а сила в умении...

Вскоре курсы были переведены в Ставрополь. Назывались тогда они 48-ми пулеметными.

Несмотря на наставления комиссара, Николай поначалу все же был разочарован. Вместо боя — учеба. Но первое знакомство с пулеметом показало, что учиться ему было чему. Стрельба из пулемета требовала от стрелков иных навыков и умения, другая выпадала на них и ответственность в бою.

Вскоре способного и добросовестного юношу пригласил на беседу начальник курсов бывший генерал старой армии Миловидов. Генерал был из тех, кто с первых же дней революции перешел на сторону Советской власти. Как человек военный, он главную свою задачу видел в том, чтобы приобщать курсантов к военному делу. Поэтому он отдавал предпочтение тем курсантам, которые добросовестно относились к исполнению своих обязанностей. Отсюда и первый вопрос, который он задал Николаю Крылову.

— Вам, юноша, шестнадцать лет... Для солдата это слишком юный возраст. Молодость склонна к поспешности, к безрассудным поступкам в бою... А я хочу спросить вас: намерены ли вы посвятить свою жизнь военному делу или вас привело сюда увлечение романтикой боя?

— Я — юный коммунист! — ответил красноармеец Крылов. — И я готов за народное дело отдать жизнь!

Генерал вздохнул и укоризненно покачал головой:

— Все дело в том, юноша, что народному делу нужна ваша жизнь, а не смерть! Умереть в бою — это самое легкое... Надо одолеть врага. А чтобы одолеть врага, мы и собрали вас здесь учить...

Слова старого генерала Николай Крылов помнил всю жизнь.

1 октября 1920 года Николай Крылов получил звание «красного командира социалистической армии». Было ему в ту пору семнадцать лет, а впереди предстояли непрерывные бои...

<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 3676