Проблема свободы воли: самовластие и самосмышление
Призрачное искушение дьявола, являющегося человеку в сияющем Небесном образе, описано во многих памятниках; идея восходит к Священному Писанию (2 Кор. 11: 14) и обосновывается в патристике1. В Житиях призрачные видения, искушающие подвижников, зачастую чередуются с истинными явлениями праведнику Христа и святых2.

В Волоколамском патерике описывается история, произошедшая с неким иноком. Жизнь его спокойно текла до тех пор, пока он не сделал необычного заявления: «Являет ми ся, - рече, - Фома-апостол». Старцы наставляли брата: «Не приемли того, мечтание есть, но твори молитву», но инок не слушал наказов, и власть сатаны над его душой укреплялась: вскоре он перестал причащаться, утверждая, что так повелел ему «апостол Фома». Увещевания братии («Старче безумный, прельщен еси бесовьским привидением») ни к чему не привели. Когда однажды утром искушаемый пропал, отправившиеся на поиски старцы нашли его в келье мертвым, «удавлен руками за щеки от злаго беса, являющегося ему во образе Фомы-апостола»3. Инок попал в те же сети, что и Исакий Печерский, но грехопадение его оказалось сильнее: ослепленный гордостью он не только верил в явления апостола, но и оставался глух к наставлениям, в результате чего умер во грехе.

История о погибшем иноке завершается выводом, проливающим свет на природу подобного искушения: увидев праведника, «не послушающа на злыа дела», враг «влагает ему тщеславна помыслы, и то самосмышление». «Самосмышление», о котором идет здесь речь, - прямое следствие гордыни: человек отдаляется в душе от Бога, перестает слушать советы и начинает следовать своей воле, что ведет к неизбежному падению (мысль подтверждена ссылкой на авву Дорофея). Именно на этом пути искушаемый попадается в последнюю дьявольскую ловушку: «егда же видит вселукавый, аще укрепится в таковых прилежай добродетели, начинает его прелыцати блещанием света или зрением некоего вида в образе ангела или некоего святого. И аще таковым веру имеет, якоже преже реченный брат, и тако удоб погибает человек; не токмо злым прилежа, но и благаа творя, - от самосмышления погибает»4.

Проблема гордости и смирения напрямую связана с проблемой самоволия и самовластия. Палицын использует оба понятия, характерно связывая их с грехом гордыни.

Как известно, во многих средневековых памятниках греховное самоволие четко отделяется от самовластия как непременного свойства всякой души5. Подобная мысль восходит к известным на Руси сочинениям Отцов Церкви: в то время как самовластие - дар Божий и «искра Божия» в человеке6, самоволие и родственное ему понятие самосмышления проистекают из первогреха7.

Именно об этом пишет Хворостинин, заключая, что Шуйский «самоволне клятве издався, властолюбец сый, а не боголюбец».

Самовластие и бессмертие души уподобляют человека Господу по образу, добродетели по подобию, писал авва Дорофей8 (ср. у Иосифа Волоцкого9, Л. Магницкого10). Христианская мысль утверждает, что душа человека самовластна (ср.: Сир. 15:14), но подлинная ее свобода - в добровольном подчинении своей воли воле Господа (истинная свобода во Христе, в то время как истинное рабство греха - во внешней свободе при внутреннем самоволии вне Бога. Ср.: Ин. 8: 31-34). Человеческая воля сравнивается здесь с медной стеной между людьми и Господом; истинный путь праведника - стремиться соотнести свою жизнь с волей Всевышнего: «Тогда бо видит кто путь Божий не имоущь порока, егда оставит свою волю. Егда же повинется своей воли, не видит непорочен поуть Божии»11. Своя воля ослепляет и отдаляет от Создателя, подобно гордыне. Иван Хворостинин, использовавший в «Словесах» заимствования из творений аввы Дорофея12, специально подчеркивал: «Якоже смиренномудрию чада суть... еже не веровати своему разуму, еже ненавидети свою волю» (Словеса, 430).

Господь не принуждает человека к добру, как и дьявол не может принудить его ко злу; «самовластии Богом сотворени есмы, или спасемся или погибнем волею своею» - читаем в «Слове о самовластии», вошедшем в Измарагд XV в.13 По мысли Максима Грека, человек сотворен самовластным, человеческая же душа подобна некоему материалу, на который Господь накладывает свой оттиск. Материал может быть разным: либо, подобно воску, душа принимает печать и образ Бога, «бывает Божие жилище духом», либо, подобно калу, оказывается жесткой и «не приемлюще знамениа печати» себе на погибель14. Дар самовластия мог противопоставляться «злому произволению»: «Бог человека самовластна създа словом и премудростию почте, пред очима его положив живот и смерть, яко да аще самовластием въсхощет в поут жизни поити, жив будет въ век, аще ли злым произволением въсхошет поити поутем смертным, вечно моучен боудет»15. Идеи о даре самовластия и грехе самоволия, характерные для патристики (через них, в частности, оказывается невозможной концепция апокастасиса), встречаются во множестве рукописных и печатных сборников средневековой Руси (несмотря на наличие примеров, где понятия использовались синонимично). Смиренно и праведно жить по воле Господа или же действовать самовольно, попадая во власть сатаны, - этот выбор находится во власти человека16 (Иван Пересветов прямо утверждал, что утратив самовластие, человек погибает душой вместе с тем, кто лишил его Богом дарованной свободы17). На основе общезначимых идей создавались более подробные разработки концепции самовластия18.

Тем не менее к началу XVII в. подобное разделение уже не являлось общезначимым. Споры вокруг проблемы самоволия и самовластия велись в средневековой Руси и не раз становились объектом исследования; здесь следует лишь кратко остановиться на сути важнейших расхождений.

С образованием Московского государства проблема свободы воли выдвинулась в число наиболее актуальных, что было связано с формированием представлений о царской власти как власти пастырской, посреднической между человеком и Богом. То, что могло считаться ранее долгом каждого христианина19, было в определенной мере перенесено на власть, обладающую мессианским статусом: именно она должна заботиться о благоверии подданных, смиряя и ограждая их от греховного своеволия и ересей20. Идея стала предметом споров, в которых активно утверждались особые представления о природе человеческой свободы. Сторонники «государственной» концепции отождествляли самовластие с самоволием таким образом, что самовластное спасение человека оказывалось невозможным: лишь подчиняясь Божьей воле и воле установленных Богом властей, можно спастись от греха гордыни (представление о «царской грозе»; ср. известную формулу «волен Бог да великий государь»21).

Иван Грозный сближал два важных понятия в своих сочинениях, делая акцент на грехопадении Адама, после которого везде стало «несвободно»22. Разделение истории на долгое время «вражьей работы», когда ад господствовал над душами, и новое время, когда, после воскресения Христа люди освободились от этой власти, традиционно, здесь не содержится противоречия идее самовластия души. Однако уже в первом Послании Курбскому, утверждая, что человек не может спастись своей волей, Грозный сближал самовластие с греховным самоволием: «Понеже убо не хотесте под Божиею десницею власти Его быти, и от Бога данных нам, владыкам своим, послушным и повинным быти нашего повеления, - но в самовольстве самовластно жити»23. Более сложная картина обнаруживается в ответе Яну Роките. Царь сформулировал традиционное представление: искупительная жертва Спасителя разрушила прежнюю «неволю» и человек вновь обрел то самовластие, которым обладал Адам до грехопадения - «самовластии быша человецы Христовою благодатию...», однако самоволие и самовластие и на новом этапе отторгают от Бога - «самоволно не приемлющи заповеди Христовы и самовластно диаволу покаряющеся снидут в муку вечную»24. Тем не менее, несмотря на общую интенцию - обосновать мысль о подчинении царской воле как необходимом залоге спасения, - Грозный, признавал выбор между путем погибели и спасительным подчинением властям актом человеческого самовластия25.

Более четко выразил новую идею автор «Валаамской беседы»: «Мнози убо глаголют в мире, яко самоволна человека сотворил есть Бог на сесь свет. Аще бы самовластна человека сотворил Бог на сесь свет, и Он бы не уставил царей и великих князей и прочих властей... Сотворил Бог благоверныя цари... и прочии власти на воздержание мира сего для спасения душ наших»26. Подобное описание не оставляет места сомнениям: самовластие тождественно греховному самоволию27. В XVII в., при обсуждении сочинения Лаврентия Зизания, осужденного московскими богословами, позиция получила, как известно, полемическое оформление: «Самовластием человек обращается к добродетелем, якоже и злобам», - утверждал Лаврентий и, услышав критику оппонентов, недоумевал: - «Да какож? Или не тако есть?» Украинскому богослову возразили, резко подчеркнув мысль о Божественной природе спасения: «Падает человек самовластием, востает же властию и исправлением Божиим»28.

Отождествление понятий самовластия и самоволия на основе представлений о царской власти как посреднической между человеком и Богом стало значимым феноменом русской культуры ХVІ-ХVІІ вв. В памятниках Смуты воля и власть используются в том значении, которые эти понятия приобрели в рамках «государственной» концепции29. Тем не менее споры о сотериологической роли и границах земных властей не привели к убежденности в предопределенной природе спасения, распространенной на протестантском Западе. Более того, описанные идеи не стали общепринятыми и в XVII в.: богословские сочинения, утверждающие традиционные представления о самовластии как свободе воли, продолжали переписываться и печататься, многие книжники по-прежнему проводили четкую границу между понятиями30. Разделение терминов прослеживается на всем протяжении русского Средневековья31.

Поверхностный взгляд на вопрос о пределах человеческой власти порождает однозначные суждения. Главная проблема связана со сложными взаимоотношениями между Божьим предопределением и самовластием: без разграничения древнерусских представлений о свободе воли и самоволии можно заключить, что многие авторы исповедовали концепцию, сходную с протестантской, либо в их сознании сосуществовали две, по сути непримиримые, мысли32. На самом деле, говорить корректнее о единстве Промысла и человеческой свободы, не исключавших друг друга, когда «человек может выбирать между добром и злом, но сама неизбежность этого выбора - результат "смотрения", то есть высшей необходимости»33. Проблема соотнесения человеческой и Божественной воли по-разному решалась в Средние века, в том числе и некоторыми публицистами Смуты (см. гл. 4).

В «Истории» Палицына понятие самовластия далеко отстоит от свободы воли: оно попускается Богом на людей как бедствие; это казнь, заключающаяся в отсутствии истинных правителей и призванная привести людей к покаянию: «Наказуя убо Господь всегда нас не престает и прибегающих к нему приемлет, отвращающих же ся з долготерпением ожидает; и сего ради попусти ны в самовластии быти...» (Сказание, 128). Книжник выражает идеи своей эпохи: самовластие понимается им в свете представлений о власти государя, сложившихся в XVI столетии. Это тем более важно в связи с утверждениями Палицына о гордыне первого избранного царя: общество утратило истинную власть и впало в самовластие, губительное для душ. Годунов первым повинен в грехе, распространившимся впоследствии по стране. Подобное использование понятия «самовластие» характерно для памятников Смуты, хотя и здесь существуют обратные примеры34.




1 См., например, в третьей Степени «Лествицы» Иоанна Лествичника.
2 См., например, Житие и подвизи преподобнаго отца нашего Елеазара XVII в. (Житие Елеазара Анзерского, написанное им самим). [ПЛДР. XVII в. Кн. 2. С. 304]. В «Казаньи об Антихристе» Стефана Зизания идея оказывается связана с антихристом, который будет выдавать себя за Спасителя, прельщая людей в последние времена: «Але шатан пременяется во аггела светла, повеже нам запевна, а бых мо ся кому иншему вместо тебе не поклонили» (см.: Стефан Зизаний. Казанье об Антихристе. Вильно, 1596. Л. 27).
3 Древнерусские патерики. С. 103-104.
4 Там же. С. 104
5 Обширные исследования вопроса см. у А.И. Клибанова (Клибанов А.И. Духовная культура средневековой Руси. М., 1998. С. 130-199), А.Л. Юрганова (Юрганов А.Л. Категории русской средневековой культуры. М, 1998. С. 216-295). Отметим вместе с тем, что историки зачастую смешивали понятия, разводимые многими древнерусскими авторами. Так, утверждая, что Грозный отрицает самовластие человека, А.И. Клибанов приводил цитаты, где говорится об отсутствии воли после грехопадения Адама, не различая в данном случае эти понятия и не отмечая их принципиальное сближение Грозным (Клибанов А.И. Духовная культура средневековой Руси. С. 159). По мнению Л.А. Черной, в русской средневековой культуре греховным было не только самовластие, но и «свобода воли» как таковая (Черная Л.А. Указ. соч. С. 54). Проблема свободы и предопределения актуальна в летописной традиции, где, по мнению исследователей, с ХІV-ХV вв. особое внимание сосредоточено на проявлении дьявольских козней и Божьего строения в мире (Мильков В.В. Указ. соч. С. 59-60). Необходимо, однако, отметить, что подробное описание борьбы Небесных и демонических сил за душу человека не умаляло концепцию самовластия как свободного выбора между добром и злом (ср.: Лаушкин А.В. Провиденциализм как система мышления древнерусских летописцев (ХІ-ХІІІ вв.): Автореф. дис.... канд. ист. наук. М., 1997.С. 11).
6 См.: Клибанов А.И. Духовная культура средневековой Руси. С. 136,139.
7 На разницу между понятиями «самовласть» и «самовольство» указывал А.В. Каравашкин (см.: Каравашкин А.В. Русская средневековая публицистика: Иван Пересветов, Иван Грозный, Андрей Курбский. М., 2000. С. 171; Он же. Свобода человека и теория «казней Божиих» в полемических сочинениях Ивана Грозного // Литература Древней Руси. М., 1996. С. 86.
8 Ефрем Сирин, авва Дорофей. Поучения. М, 1652. Л. 109. Рассуждения о понятиях «образ» и «подобие» встречаются в сочинениях многих христианских авторов: у Григория Нисского, Иоанна экзарха Болгарского, Филиппа Пустынника и других (см., например: Бусева-Давыдова И.Л. Культура и искусство в эпоху перемен: Россия на пороге семнадцатого столетия. М., 2008. С. 53).
9 «Еще же пакы по образу глаголеть самовластное человека и обладательное, якоже Бога никто же вышьшеи сице на земли никто высшьщи человека: всеми бо обладающа сътвори его Бог. А еже, по подобию, се есть еже бытии милостиву и щедру ко всем, паче же к врагам... се есть еже по образцу Божию и подобию» (Иосиф Волоцкий. Просветитель. Казань, 1903. С. 90).
10 Бог сотворил человека «и царя сущих на земли постави, самовластна, ни от кого владема, владеюща же видимыми. Влияя же естественно самовластному его благих желати, и всяческих хранитися зол»; «сотворен бо человек но образу Божию владети тварию» (Магницкий Л.Ф. Арифметика Магницкого. Точное воспроизведение подлинника. М.,1914. Л. 13-14).
11 Ефрем Сирин, авва Дорофей. Поучения. Л. 54об-55.
12 См. гл. 5.
13 Цит. по: Клибанов А.И. Духовная культура средневековой Руси. С. 136,138.
14 Сочинения преподобного Максима Грека. Ч. 1. Казань, 1894. С. 310; Ч. 3. Казань, 1897. С. 64; Клибанов А.И. Духовная культура средневековой Руси. С. 175.
15 ОР РГБ. Ф. 113. № 438. Л. 103об (Сборник писаний Григория Синаита. XVI в.)
16 Ср. рассуждения автора Поучения о спасении души (из сборника XIV в.), где понятия используются синонимично в положительном значении: «как бо по естьству дано самовольство любо злом, любо добром быти <...> а зверь несть самовластен, ни можеть своею волею кроток быти» (Первое прибавление к описанию рукописей и каталогу книг церковной печати. Библиотека А.И. Хлудова. М., 1875. С. 51).
17 Пересветов связывал эту идею с освобождением людей от адской «неволи», которая возникла в результате первородного греха и господствовала над человечеством до искупительной жертвы Спасителя. Освобождение людей после воскресения Христа делает невозможным порабощение человека человеком: «Господь Бог милосерд надо всею вселенною и искупил нас кровию своею от работы вражия, мы же приемлем создание владыче, такова же человека, в работу и записываем их своими во веки, а те от бедностей и от обид в работу придаются и прелщаются на разное украшение, и те оба, приемлющий и дающийся, душею и телом перед Богом погибают во веки, занеже Бог сотворил человека самовластна и самому о себе повеле быть владыкою, а не рабом» (см.: Сочинения И.С. Пересветова / Подг. текста А.А. Зимина. М.; Л., 1956. Ср. «социологизированную» трактовку у А.А. Зимина (Зимин А.А. И.С. Пересветов и его современники: Очерки по истории русской общественной мысли середины XVI века. М.,1958. С. 389-390).
18 Андрей Курбский, к примеру, утверждал что на свободный выбор влияют несколько сил: «естественные семена», Божье побуждение и бесовское прельщение в душе, а также свободное изволение человека, определяющее его выбор. Подобные идеи встречаются у Максима Грека (см.: Каравашкин А.В. Русская средневековая публицистика...С. 306-312. См. также: Козлова О.В. Проблема свободной воли (самовластия) в отечественной философской мысли ХV-ХVІ веков // Актуальные проблемы социогуманитарного знания: Сб. науч. тр. Вып. 27. М., 2004.
19 Позиция, выраженная в «Слове о самовластии», входящем в Измарагд младшей редакции (вторая половина XV в.), в сочинении из учительского сборника 1523 г. и др. Описание подобных примеров см., например, у А.И. Клибанова (Клибанов А.И. Духовная культура средневековой Руси. С. 136-139).
20 Зло, сотворенное еретиками, грехом ложится «на попустившаго душу... еже есть на царя или на князя», - писал Иосиф Волоцкий в «Слове об осуждении еретиков» (БЛДР. Т. 9. СПб., 2000. С. 196). Ср. то же у автора «Валаамской беседы»: Моисеева Г.Н. Валаамская беседа. М.; Л.: 1958. С. 161-162. По словам Тимофеева, все вельможи после смерти Ивана Грозного немедленно впали в гордыню, «волю свою творити нача» (Временник, 16).
21 Подробнее см. гл. 5. В более ранних памятниках вместо «государь» употреблялось «великий князь» [см., например: ПСРЛ. Т. 37. Л., 1982. С. 238 (Устюжская летопись, список Мацкевича); см. также: Панченко A.M., Успенский Б.А. Иван Грозный и Петр Великий: концепции первого монарха // ТОДРЛ. Т. 37. 1983. С. 69-71 ].
22 «Видиши ли, яко везде убо несвободно есть...» (Послание Сигизмунду II Августу 1567 г.). Послания Ивана Грозного / Подг. текста Д.С. Лихачева, Я.С. Лурье. М.; Л., 1951. С. 243-244.
23 Переписка Ивана Грозного с Андреем Курбским / Подг. текста Я.С. Лурье и Ю.Д. Рыкова. М., 1981. С. 46-47.
24 Ответ Ивана Грозного Яну Роките // БЛДР. Т. 11. СПб., 2001. С. 228,256.
25 См. об этом: Каравашкин А.В. Русская средневековая публицистика...С. 174-182.
26 Моисеева Г.Н. Валаамская беседа. С. 174-175.
27 Отметим, что, порицая манихейство, Иван IV Грозный связывал самовластие с властью, не дарованной Богом, но «автономной» и заведомо внеположной Божьей воле: «...они блядословят, еже небом обладати Христу, на земли же самовластным быти человеком, преисподними же дьяволу» (Переписка Ивана Грозного с Андреем Курбским. С. 39).
28 Цит. по: Клибанов А.И. Духовная культура средневековой Руси. С. 160. В некоторых случаях речь могла идти и о земных властителях.
29 См., например: Сказание, 128; Псковская летописная повесть о Смутном времени // БЛДР. Т. 14. С. 596.
30 Традиционная концепция, отстаиваемая в XVII в. Лаврентием Зизанием, выражена в разных памятниках этого столетия. По утверждению Аввакума, именно самовластие и «разсудительная сила» по образу уподобляет человека Богу (см.: «Книга обличений, или Евангелие вечное» // Памятники истории старообрядчества XVII в. Л., 1927.Кн. 1, вып. 1. Стб. 583. Цит. по: Юрганов АЛ. Категории... С. 278).
31 Ср. позицию ряда исследователей, представляющих традиционные христианские идеи исключающими как свободу, так и личность в Средние века (Гуревич А.Я. Человеческая личность в средневековой Европе: реальная или ложная проблема? // Гуревич А.Я. История - нескончаемый спор. М., 2005. С. 821-842; Он же. Еще несколько замечаний к дискуссии о личности и индивидуальности в истории культуры // Там же. С. 388-406; Каравашкин А.В., Юрганов А.Л. После науки: о приемах гуманитарной идеологии // Россия XXI. М.,2003. № 2. С. 148-169).
32 Обе эти точки зрения высказывал относительно сочинений Грозного Я.С. Лурье, склоняясь в разных работах к одному или другому мнению (см.: Юрганов А.Л. Категории... С. 303).
33 Каравашкин А.В. Русская средневековая публицистика... С. 175-176.
34 См., например, «Повесть о земском соборе 1613 г.»: вооруженные казаки, гулявшие по городу и наводившие страх на людей и бояр, определяются как «самовластные»; в свою очередь, в момент выбора государя казаки обвиняли бояр в том, что «не по Божии воле, но по самовластию и по своей воли вы избираете самодержавнаго». Характерно, что «самовластие» оказывается здесь на месте «самоволия», противопоставляясь воле Бога, а затем подкрепляется понятием «своей воли» (Станиславский А.Л., Морозов Б.Н. Повесть о земском соборе 1613 г. // Вопросы истории. М, 1985. № 5. С. 89-96). Ср. у Тимофеева (Временник, 128). В то же время в «Повести известно сказуемой на память великомученика благоверного царевича Димитрия» С. Шаховского самовластие Бориса представлено как свобода, которую царь отверг, подчиняясь греховным страстям: «И сотавльше свободу самовластную и возвращеся во образ нищеты, исполнен страха и работы, сиречь отложившее велемудренный разум, и приемлет тлетворного лва, глаголемо же - беса гордыни» (РИБ.Т. 13. Стб. 857). Подобное употребление понятия не типично для памятников Смуты.

<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 3245

X