«О порядке проверки материалов на Маленкова Г.М.»
Протокол допроса Д.Н. Суханова, помощника Г.М. Маленкова, о работе с Маленковым и обстоятельствах ареста. 27 декабря 1957 [РГАНИ. Ф. 6. On. 19. Д. 12. Л. 38]
27 декабря 1957 года следователь Следственного управления Прокуратуры СССР Жуков допросит в Перми Д.Н. Суханова, отбывавшего там десятилетний срок заключения, будучи приговоренным по ст. 2 указа Президиума ВС СССР «Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества». Допрос будет посвящен исключительно эпизодам профессиональной деятельности Маленкова. Жукова интересовали роль Маленкова в период руководства НКВД Ежовым, который допускал «беззаконие и произвол», его работа в 1936— 1937 годах, обстоятельства сближения Маленкова и Берии, «итоги работы, проделанной Маленковым в Армении» в 1937 году. Вопросы, отдадим должное органам дознания, формулировались вполне корректно, без всякого обвинительного уклона. Но подсказок Суханову и не требовалось, «социальный запрос», исходящий сверху, аппаратчик с многолетним стажем улавливал как надо. И не нашел возможности сказать ни единого доброго слова о своем бывшем руководителе18. Не станем разбирать здесь эти показания, поскольку в значительной своей части изложенные в них сведения привлекались для освещения конкретных сюжетов, затронутых в предшествующих главах этой книги.
Докладная записка председателя Комитета партийного контроля при ЦК КПСС Н.М. Шверника Н.С. Хрущеву о проверке деятельности Г.М. Маленкова в Армянской ССР в 1937 г. 17 февраля 1958
[РГАСПИ. Ф. 17. On. 171. Д. 499. Л. 15]
31 января 1958 года председатель Комитета партийного контроля при ЦК КПСС Н.М. Шверник направит на имя Хрущева докладную об итогах изучения вопроса, поставленного ЦК компартии Армении «об ответственности Маленкова за истребление партийно-советских кадров Армении в 1937 году»19. Изученные документы, придет к заключению Шверник, «полностью подтверждают преступную роль Маленкова, выразившуюся в умышленном уничтожении огромного числа честных и ни в чем не повинных партийных и советских кадров Армянской ССР»20. Шверник запросит разрешение вызвать Маленкова и бывшего секретаря ЦК Шаталина Н.Н. «для дачи ими объяснений по существу предъявляемых обвинений Маленкову Г.М.»21.
17 февраля Шверник направит Хрущеву записку, в которой сообщит об обнаружении начальником Московского уголовного розыска Парфентьевым целого ряда документов при обыске сейфа бывшего помощника Маленкова Суханова в Совмине СССР22. Направит Шверник Хрущеву и заявление самого Парфентьева, датированное 13 января. Поскольку Парфентьев станет излагать события, имевшие место в 1956 году, причем однажды уже сообщенные им ЦК, напрашивается вполне определенный вывод: эти расследования были возобновлены по прямому указанию политического руководства страны23. К своему обращению Парфентьев приложит копию сокращенных записей Суханова24.
12 мая Шверник направит Хрущеву еще одну записку касательно Маленкова — на этот раз о проверке информации, полученной от руководящих работников ЦК КП Белоруссии, сообщавших «об антипартийных действиях Маленкова Г.М. и факты истребления партийных и советских кадров Белоруссии Маленковым в 1937 году... а также и в последующие годы»25. Полностью подтверждается, сочтет возможным сделать вывод Шверник, «преступная деятельность» Маленкова. Шверник потребует привлечения Маленкова «к партийной и судебной ответственности»26.
Докладная записка председателя Комитета партийного контроля при ЦК КПСС Н.М. Шверника Н. С. Хрущеву об антипартийной деятельности Г.М. Маленкова в Белоруссии в 1937 г. 12 мая 1958 [РГАСПИ. Ф. 17. On. 171. Д. 499. Л. 52, 69]
В мае 1958 года в Комитете партийного контроля ЦК будет подготовлена «Справка о порядке проверки материалов на Маленкова Г.М.» за подписью ответственного контролера КПК А.И. Кузнецова. Предварительный просмотр имевшихся в КПК документов позволил автору справки сделать вывод о том, что «Маленков Г.М. сфальсифицировал “ленинградское дело”, в результате чего были без оснований исключены из партии и арестованы, а затем расстреляны тт. Вознесенский Н.А., Попков, Родионов, Кузнецов, Капустин и другие лица». Именно Маленков, согласно содержащемуся в этом документе утверждению, добивался арестов Кузнецова, Вознесенского, Родионова и других лиц, вместе с Берией и Булганиным проводил допросы арестованных по этому делу в Лефортовской тюрьме, настаивал на их расстреле. После этого, используя аппарат ЦК и Комитет партийного контроля, говорилось в документе, Маленков сумел организовать массовое шельмование партийных и советских кадров. И далее: ставленник Маленкова на посту первого секретаря Ленинградского обкома Андрианов, «угодничая перед Маленковым, сумел за короткий срок обвинить и подвергнуть репрессиям большое число коммунистов...» В справке назывались имена контролеров и инструкторов, а также сотрудников аппарата ЦК и членов КПК, которые «активно помогали Маленкову в фабрикации “ленинградского дела”».
По итогам изучения этих материалов предполагалось «составить обзорную справку о том, как действовал Маленков Г.М. при создании “ленинградского дела”», а также установить порядок дальнейшего расследования, который, оставляя в центре внимания «ленинградское дело», выходил далеко за его рамки. Кузнецов предложил провести проверку ряда «заявлений» ответственных работников: «о преступной практике Маленкова в сельском хозяйстве»; «о расправе Маленкова над руководящими партийными и советскими работниками»; об «особой тюрьме» и роли Маленкова «в этом деле»; «сколачивании Маленковым антипартийного блока».
Докладная записка министра внутренних дел Н.П. Дудорова Н.С. Хрущеву о документах Г.М. Маленкова об организации особой тюрьмы. 21 июня 1958
[РГАСПИ. Ф. 17. On. 171. Д. 499. Л. 159]
Вероятно, в соответствии с этим планом появится проект документа под названием «Предложения по делу Г.М. Маленкова». В нем предусматривался вызов Маленкова в Комиссию партийного контроля 24 июня 1958 года. Рассмотрение дела в его присутствии предполагалось начать с сообщения члена КПК О.Г. Шатуновской и ответственного контролера А.И. Кузнецова о результатах проверки - по поручению ЦК - сообщений ЦК компартий Белоруссии и Армении «об истреблении Маленковым партийных, советских и хозяйственных кадров в этих республиках». Специальными пунктами регламентировался допрос Маленкова относительно особой тюрьмы и по вопросу об уже многократно упоминавшемся протоколе допроса Ежова и его показаниях, «изобличавших» Маленкова «в истреблении партийных, советских и хозяйственных кадров». После докладов Шатуновской и Кузнецова слово «для объяснения» предполагалось предоставить Маленкову. Планировался и вызов «в КПК свидетелей злодеяний Маленкова».
11 июня Шверник направит Хрущеву четырехстраничную справку о том, что «в ходе дальнейшей проверки материалов антипартийной деятельности» Маленкова установлено, что он в 1953 году после ареста Берии скрыл от ЦК и уничтожил документы, изобличавшие его в преступлениях против многих партийных и советских работников. В числе «похищенных» Маленковым документов он назовет собственноручные показания Ежова, в которых тот разоблачил Маленкова как одного из главных виновников в расправе над коммунистами в 1936-1937 годах27.
21 июня министр внутренних дел СССР Дудоров направит Хрущеву записку, полученную им от начальника Московского уголовного розыска Парфентьева28. Записка Парфентьева Дудорову в целом повторяет аналогичное его обращение на имя Шверника, который, однако, запустил ее в оборот на полгода ранее, чем это сделал Дудоров.
30 июня 1958 года Президиум ЦК принял специальное постановление, которым поручил Комитету партийного контроля «продолжить работу по расследованию антипартийной деятельности Маленкова Г.М.»29. Во исполнение этого решения уже 5 июля в ЦК поступит записка Сельхозотдела о неправильных, непартийных действиях в руководстве сельским хозяйством Маленкова Г.М. и Козлова А.И. Откровенно слабая по своему содержанию записка будет разослана членам и кандидатам в члены Президиума ЦК. Извлечь из нее что-либо конкретное, что можно было бы вменить Маленкову, невозможно. А фразы вроде: «Не разбираясь сам в сельскохозяйственном производстве, он опирался на лиц, не знающих дела и не внушающих политического доверия, и вместе с ними творил беззакония, произвол и вел сельское хозяйство к развалу», — с высоких трибун уже были произнесены ранее30.
Постановление Президиума ЦК КПСС о поручении Комитету партийного контроля при ЦК КПСС продолжить работу по расследованию антипартийной деятельности Г.М. Маленкова. 30 июня 1958
[РГАСПИ. Ф. 17. On. 171. Д. 499. Л. 153]
В целом план КПК вскоре будет реализован. Маленкова вызовут в Москву, где он проведет месяц. 1 и 4 июля его допросят в Комиссии партийного контроля индивидуально и с привлечением свидетелей.
Не следует думать, что только Маленков был так «обласкан» вниманием высшего партийного руководства. Аналогичные «расследования» были запущены и против других членов «антипартийной группы». Хрущев начнет большую чистку партийного ареопага, прекрасно осознавая шаткость своего положения в условиях, когда столь значительное число представителей партийной элиты высказались против его выдвижения на вершину властной пирамиды.
Под удар попадет и Н.А. Булганин, недолгое время занимавший — после Маленкова — пост председателя советского правительства. 8 июля 1958 года его вызовут в КПК, где Шверник с группой товарищей проведут с ним многочасовую «беседу», как ее поименуют в соответствующей стенограмме. Причем вся «беседа» будет посвящена маленковским документам из сейфа Суханова.
Не раз будет предпринята попытка квалифицировать поведение Булганина как стремление скрыть от КПСС важнейшие документы о прегрешениях Маленкова перед партией. И это несмотря на то, что в самом начале этой «беседы» Булганин расскажет «кое-что» важное. «Когда я все это получил, принесенное мне, - сообщит Булганин, — я об этом сказал Н.С. Хрущеву, что есть такие документы. Тов. Хрущев зашел ко мне в кабинет, мы вместе с ним прочитали все эти записки и документы». Причем, заметит Булганин, главное внимание тогда привлекут не бумаги Маленкова, а справка Комитета госбезопасности о слежке за военными - маршалами Жуковым, Вороновым, Ворошиловым, Буденным. «Это был официальный, главный документ», - так определит Булганин его место и значение. И добавит: «Она была особенно омерзительной и пакостной. Там были не только эти детали описаны, как подслушиваются разговоры, и всякие другие вещи интимного порядка»31. По совету Хрущева с содержанием этой справки Булганин ознакомит Жукова и Ворошилова. Других советов или рекомендаций тогда Хрущев Булганину не дал.
Но по прошествии двух лет «главными» станут другие документы. Объектом интереса со стороны «беседующих» из КПК стали записки об особой тюрьме и памятка следователя особой тюрьмы. А виноватым в их «сокрытии» окажется Булганин, при этом ни тени сомнения в правильности поведения Хрущева члены КПК, разумеется, не выкажут.
Лейтмотивом «беседы» станет не раз задававшийся Булганину вопрос, почему же он все-таки передал эти документы Маленкову, а не послал их в ЦК. Объяснение Булганина будет простым: за исключением справки КГБ, это были личные рабочие документы Маленкова, написанные его рукой. «Все, что касалось дела Суханова, передали в следственные органы, а все, что относилось к Маленкову, я отдал Маленкову», — подытожит Булганин32. И еще одно, более существенное, судя по всему, пояснение Булганин будет повторять не раз в ходе «беседы».
«Видишь, Николай Михайлович, — обращаясь к Швернику, скажет Булганин, — теперь на все эти вещи смотришь по-другому... Маленков в то время был членом Президиума ЦК, ничем не был скомпрометирован». И добавит через несколько минут: «Конечно, потом, в особенности теперь, когда смотришь задним числом, все это приобретает особый характер, особую важность»33.
Вероятно, читателя не удивят такого рода представления советской партийной номенклатуры об «объективности». Они, впрочем, вряд ли сильно отличаются от правил поведения в политических террариумах всех времен и народов.
Вероятнее всего, разговоры об особой тюрьме заведут в том числе и с целью, которая прояснится в самом конце «беседы». Тогда и прозвучат вопросы о том, с кем и когда Булганин ездил в тюрьму и кого они там допрашивали. К этому моменту все участники «беседы» будут знать, что в Лефортовскую тюрьму Булганин ездил вместе с Берией и Маленковым, а допрашивали они там фигурантов «ленинградского дела» - сестру и брата Н.А. Вознесенского, а также Кузнецова, Попкова и Соловьева34. Вероятно, партийное расследование имело задачей получить свидетельские показания виновности Маленкова, что называется, из первых рук. В самом конце заседания Булганин успеет заявить: «Я сам отлично знал этих людей, знал, как их арестовывали, знал, что предшествовало их аресту. В этом активную роль играли Маленков и Шкирятов»35. Вообще, заявит Булганин, «Маленков играл известную роль в нарушении законности, которая была при Сталине. Это же известно».
В ответ на требование пояснить эту мысль он определит роль Маленкова так: «Он был главным докладчиком у Сталина по всем вопросам, так же как Берия, Ежов в те годы. Известно, что куда Маленкова посылал ЦК, там всегда дело кончалось разгромом, арестом кадров. Это известно, все знают, и это не ново... Он ездил, он докладывал Сталину, и после этого принимались решения»36.
1 августа 1958-го состоится уже не беседа, а полноценное заседание Комитета партийного контроля, на котором допрос Булганина продолжится. Шверник вызовет на заседание и Маленкова, которого пригласят в зал уже в разгар «беседы» с Булганиным. «Я не отказываюсь от них», — повторит Маленков дважды, когда речь пойдет о документах об особой тюрьме, фактически подтверждая свою роль в ее создании37. Он будет при этом последовательно настаивать на том, что исполнял прямое поручение Сталина, более того, записал это поручение прямо под его диктовку38. Надо сказать, что Булганин во время предшествующих бесед сообщит, как о чем-то само собой разумеющемся, о неоднократных разговорах Сталина в узком кругу о необходимости завести такую особую тюрьму. Причиной он назовет недоверие Сталина к Абакумову и органам МГБ.
Допросы в форме бесед сильно утомят их участников.
«Я собираюсь уезжать числа 11 и просил бы побыстрее решить этот вопрос», — то ли попросит, то ли потребует Булганин.
«Я прошу, чтобы это дело не тянулось, а побыстрее решали бы, - подтвердит Маленков и свою заинтересованность в том или ином исходе дела, - главное — поскорее бы».
«На этом закончим», - так завершит это заседание, как и цикл «бесед» в целом, Шверник, пообещавший поставить вопрос на комитете в срок до 11 августа39.
Свое обещание Шверник выполнит и 11 августа 1958 года направит на имя Хрущева 11-страничную докладную записку по итогам проведенных в отношении Маленкова «расследований». В ней сообщалось, что КПК в 1957—1958 годах провел проверку поступивших в ЦК КПСС материалов об антипартийных действиях Маленкова по истреблению им партийных и советских кадров в Белорусской и Армянской ССР. О содержании этих материалов, как и о реакции Маленкова на предъявленные претензии, рассказано в соответствующих разделах первой главы этой книги.
«Поставив целью любыми средствами пробраться к власти, Маленков, войдя в доверие к Ежову, под видом проявления бдительности и преданности партии, начал фальсифицировать дела на руководящих партийных и советских работников», - будет на всем пространстве текста справки нагнетать Шверник. И зафиксирует: ввиду «неоспоримых доказательств» Маленков на допросе в КПК 1 июля был вынужден сказать буквально следующее: «Я полностью согласен с тем, что товарищ здесь рассказывает».
Вывод Шверника будет категоричным: «Исключить Маленкова из членов КПСС и привлечь его к уголовной ответственности за злодеяния, совершенные им по истреблению партийных кадров, и как не разоружившегося организатора антипартийного блока, ставившего своей целью захват командных постов в партии и государстве, чтобы сорвать выполнение решений XX съезда КПСС и тем самым изменить генеральную линию Коммунистической партии Светского Союза»40.
Предложенных Шверником решений, однако, не последует, хотя в прежние времена написанного хватило бы с лихвой, чтобы «закрыть» Маленкова окончательно и бесповоротно. Хрущев, судя по всему, так и не принявший окончательного решения, не станет спешить и продолжит работу по сбору компромата.
18 РГАНИ. Ф. 6. Оп. 19. Д. 12. Л. 38.
19 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 171. Д. 499. Л. 1-13.
20 Там же. Л. 8—9.
21 Там же.
22 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 171. Д. 499. Л. 15.
23 Там же. Л. 16—20.
24 Там же. Л. 21-25.
25 Там же. Л. 52.
26 Там же. Л. 69.
27 Там же. Л. 155-158.
28 Там же. Л. 159.
29 Там же. Л. 153.
30 Там же. Д. 500. Л. 11.
31 Там же. Л. 130.
32 Там же. Л. 155.
33 Там же. Л. 133, 134.
34 Там же. Л. 141.
35 Там же.
36 Там же. Л. 148.
37 Там же. Л. 158.
38 Там же. Л. 165.
39 Там же. Л. 176.
40 Там же. Л. 57.
<< Назад Вперёд>>
