Низвержение с олимпа (продолжение)
Тему, обозначенную Жуковым, подхватит министр внутренних дел СССР Н.П. Дудоров. Он подтвердит, что в связи с арестом Суханова обнаружена рукопись Маленкова о создании «особой тюрьмы в Москве для политических заключенных», организацией которой Маленков займется в 1950 году. К этому делу был привлечен работник Административного отдела ЦК Шестаков, а для следственной работы - сотрудники Комитета партийного контроля при ЦК Захаров и Никифоров. «Тюрьма была рассчитана по схеме Маленкова на 30-40 человек с особыми условиями режима, ускоренной оборачиваемостью, специальной охраной и специальными следователями во главе с начальником тюрьмы Клейменовым, которого инструктировал лично Маленков». Через эту тюрьму пройдут в том числе арестованные по «ленинградскому делу», включая Кузнецова, Попкова и других165.
Суханов, находясь под арестом, напишет в адрес Президиума ЦК письмо, характеризующее Маленкова. С большой долей вероятности можно предположить, что напишет он его по заказу или с подсказки. Это письмо Дудоров будет обширно цитировать на пленуме, при этом главным сюжетом станут отношения с Берией. Дудоров обратит внимание на тот отрывок письма Суханова, в котором указано на продолжительность «близких деловых отношений» Маленкова с Берией, «ближе, чем с другими членами Президиума ЦК КПСС или заместителями Председателя Совета Министров СССР». Начало этих отношений Суханов относил ко времени устранения Ежова и назначения Берии на пост наркома внутренних дел. Кадровая работа Маленкова, назначенного начальником Управления кадров ЦК, в то время, подчеркнет Дудоров, опираясь на «показания Суханова», «требовала тесных взаимоотношений с чекистскими органами, так как была установлена обязательная практика получения партийными органами документальных справок на назначаемых работников». Суханов, а вслед за ним и Дудоров обвинили Маленкова в стремлении «как можно быстрее оформить решениями ЦК назначения работников, представленных Берия». «Пользуясь таким положением, - заключал Суханов, - Берия сумел протащить в НКВД СССР большую группу нужных ему людей»166. Дудоров предъявит Маленкову множество претензий. Он, в частности, выскажет мнение, что «ленинградское дело» сфабриковано Маленковым; что после смерти Сталина Маленков и Берия «вели сговор по составу Президиума ЦК КПСС, о Председателе Совета Министров СССР и министерствах», что «пост Председателя Совета Министров СССР был предложен Маленкову самим Берия»167.
Некий «голос из зала» заявит, что участником разоблачения и ареста Берии Маленков был вынужденно. Маленков отвергнет это обвинение. «Никакой вынужденности в отношении Берия в тот период у меня не было», — скажет он, и с этой констатацией, вероятно, следует согласиться и нам168.
Маленков решится ответить на ряд предъявленных ему претензий, хотя обстановка на пленуме вряд ли располагала к содержательным дискуссиям. «Будет крутить - с трибуны стянем», «двурушник», «власть хватаете» - под такой хорошо знакомый ему аккомпанемент «голосов из зала» будут проходить выступление Маленкова и ответы на вопросы. В свое оправдание Маленков укажет, что контролировать Берию сразу после его назначения в НКВД он не мог по определению, так как секретарем ЦК в это время он не являлся и поручений по наблюдению за органами тогда не имел. Материалы наблюдения за высшими военными, о которых говорил маршал Жуков, «были представлены в ЦК и запрещены к отсылке», сообщит Маленков и подчеркнет, что он «никакого отношения к организации наблюдения» не имел «абсолютно».
Маленков попытается и себя представить в качестве жертвы подобных «наблюдений» и прослушиваний со стороны органов госбезопасности. «Моя квартира прослушивалась так же», - заявит он на пленуме.
Хрущев, как наиболее осведомленный, возразит: «Но потом оказалось, что тебя не подслушивали».
Маленков допустит грубейшую ошибку, подтвердив: «Ну, не подслушивали, какое это имеет значение?»
Хрущев вынесет вердикт, к которому, думается, присоединилось большинство участников пленума, ставших свидетелями этой «дискуссии». «Это имеет значение. Ты выступаешь вроде как пострадавший вместе с тов. Жуковым и Тимошенко, а фактически этого не было», - скажет Хрущев. По каким-то соображениям он не станет настаивать на прозвучавшем из уст Жукова обвинении Маленкова в прямой причастности к организации слежки за высшим военным и гражданским руководством. Думается, однако, что большинство и так могло сделать нужные Хрущеву выводы.
Подтвердит Маленков наличие записи о партийной тюрьме и укажет на то, что это была диктовка Сталина. Сталин, заявил Маленков, «не доверял органам МГБ», по этой причине и нужно было «провести ряд следственных дел в этой тюрьме». Маленков подтвердит, что ряд лиц (фигурантов «ленинградского дела») бывали у него как у зав. отделом и их действительно арестовали по выходе из его кабинета. Однако Маленков отвергнет «абсолютно» причастность к «ленинградскому делу», которое он «так же знал, как и другие члены Политбюро», «это было целиком дело органов следствия». Подтвердит Маленков, что действительно выезжал в «особую тюрьму» вместе с Булганиным и Берией - по поручению Сталина. Говорил он там не с Кузнецовым, а с братом Вознесенского. Впрочем, Маленков оговорится, что не помнит, беседовал он с Кузнецовым или нет. «В присутствии других товарищей» об итогах поездки («они отрицают свои показания») было доложено Сталину. «Никогда организатором “ленинградского дела” я не был, — завершая эту тему, заявит Маленков, — это легко установить, да и здесь достаточно товарищей, которые могут сказать, что это все делалось по личному указанию тов. Сталина»169.
На заседании пленума ЦК Маленков постарается сформулировать сущностные претензии к сложившемуся положению вещей, персонификацией которого для него стал Хрущев. «Вопрос о ликвидации поста Первого секретаря... был поставлен на обсуждение... в условиях, когда у нас особенно власть Первого секретаря совершенно не ограничена... это пост секретаря над Президиумом Центрального Комитета партии. Я считаю, что можно создать условия, чтобы Президиум Центрального Комитета был настоящим верховным органом, а Секретариат ЦК был подсобным органом». «В наших условиях крайне важно не сосредоточивать власть в руках одного человека. Это опасно для страны и партии»170. Трудно судить, насколько искренен был Маленков, предупреждая об институциональных основах начавшего складываться культа личности, на этот раз - Хрущева.
Его выступление в этой части, как и данный внутриэлитный конфликт в целом, вполне определенно указывает на кризис легитимности политического лидерства. В глазах людей, прошедших рядом с Хрущевым через несколько десятилетий совместной работы, тот, судя по всему, не обладал набором качеств, которые позволяли бы ему демонстрировать свое превосходство перед другими, прежде всего старыми членами партийного руководства, претендовать на роль единоличного лидера.
Хрущева поддержало большинство участников пленума. 28 июня 1957 года Маленков был вынужден выступить на утреннем заседании с осуждением своей «антипартийной деятельности». 29 июня все трое «оппозиционеров» направят в адрес пленума заявления с осуждением собственных ошибок. Именно с этого начнет свое заявление Маленков, вслед за чем объявит о готовности принять любое решение «как справедливое и должное». Маленков признает ошибочными постановку вопроса о ликвидации поста первого секретаря ЦК «и, следовательно, об освобождении тов. Хрущева от этого поста», а также «те методы сговора и групповщины между членами Президиума», к которым они прибегли. Признание в «групповщине» было признаком полной капитуляции, поскольку в ходе пленума Маленков отрицал это обвинение. «Группу составляют 7 членов Президиума — над этим задуматься надо», — заявил он тогда171. Эта групповщина, теперь скажет Маленков, «несомненно, нарушает партийные нормы и с основанием может рассматриваться как носящая антипартийный характер». Признает Маленков и ответственность по ряду предъявленных ему обвинений «по прошлой работе в период руководства тов. Сталина», заявит о поддержке политического курса, провозглашенного XX съездом, об огромных успехах во внутренней жизни и в международных отношениях.
Постановление пленума ЦК КПСС об осуждении группы Г.М. Маленкова, Л.М. Кагановича и В.М. Молотова за выступление против линии партии и выводе их из состава членов Президиума и членов ЦК КПСС. 29 июня 1957
[РГАСПИ. Ф. 17. On. 171. Д. 498. Л. 9]
Завершит свое заявление Маленков примерно так же, как это делал Берия, обратившийся после своего ареста к членам Президиума. Он будет просить «Пленум ЦК предоставить... возможность на конкретном деле отдать свои силы великому делу построения коммунизма в нашей стране»172. Покаянные заявления Маленкова, Молотова и Кагановича будут признаны на пленуме «неудовлетворительными», в особенности Молотова, который даже в этом своем заявлении продолжал отстаивать свои «антипартийные позиции»173.
29 июня пленум примет постановление «Об антипартийной группе Маленкова Г.М., Кагановича Л.М., Молотова В.М.». Членов «антипартийной группы» обвинят в том, что они выступают против линии партии. Вникать в существо положенных на бумагу претензий вряд ли имеет смысл, поскольку по каждому пункту программы действий партии члены группы оказывались виноваты в противодействии, сопротивлении этому курсу, находясь в плену старых представлений и методов, являясь «сектантами и догматиками». С целью изменить партийный курс, говорилось в постановлении, антипартийная группа антипартийными фракционными методами добивалась смены состава руководящих органов партии.
В тексте этого документа будет также указано, что все трое «несут персональную ответственность за необоснованные массовые репрессии в отношении партийных, советских, хозяйственных, военных и комсомольских кадров», рассчитывали «путем захвата ключевых позиций в партии и государстве скрыть следы своих прошлых преступных действий и отвести от себя ответственность за ошибки, извращения и тяжкие нарушения революционной законности»174. Эти обвинения покажутся победившей стороне настолько рискованными, что этот абзац опубликован не будет.
Указ Президиума Верховного Совета СССР об освобождении Г.М. Маленкова от обязанностей заместителя председателя Совета министров СССР и министра электростанций СССР. 29 июня 1957
Подлинник. Машинописный текст, подписи - автографы К.Е. Ворошилова, М.П. Георгадзе. [ГА РФ. Ф. Р-7523. On. 72. Д. 757. Л. 118]
Одним из основных выступавших, сосредоточивших внимание на этом аспекте, стал маршал Жуков. Он же поставил вопрос о тщательном изучении истории массовых репрессий и наказании всех повинных в этих преступлениях. Вполне вероятно, что этот «заход» станет для Хрущева одним из мотивов решения о скором устранении Жукова из власти. Особенно, если учесть, что Каганович на одном из заседаний пленума обратится с прямым вопросом к Хрущеву: «А Вы разве не подписывали бумаги о расстреле по Украине?» Хрущев уйдет от ответа, но риск быть вовлеченным в этот процесс, и отнюдь не в качестве свидетеля, станет ему абсолютно очевидным. Не простит Хрущев Жукову и еще одного «колебательного» движения, совершенного маршалом во время кризиса власти. На заседании Президиума, предшествовавшем пленуму, Жуков во время дискуссии о ликвидации поста первого секретаря не кинется защищать Хрущева, а позволит себе порассуждать о целесообразности учреждения вместо этой должности поста секретаря по общим вопросам. Об этом на заседании пленума ему напомнит Маленков175.
Пленум примет решение: «Осудить, как не совместимую с ленинскими принципами нашей партии, фракционную деятельность антипартийной группы в составе Маленкова, Кагановича, Молотова и примкнувшего к ним Шепилова». Они будут выведены из состава Президиума ЦК и из состава ЦК, Шепилова освободят от должности секретаря ЦК и выведут из списка кандидатов в члены Президиума. Пункт постановления, касавшийся еще одной группы товарищей, проявивших политическую неустойчивость и поддержавших на определенном этапе антипартийную группу, - Булганина, Первухина, Сабурова, которые «осознали свои ошибки», «помогли Пленуму ЦК разоблачить фракционную деятельность группы» и подверглись различным мерам дисциплинарного воздействия, - опубликован не будет. Вероятно, по простой причине — уж слишком много, а точнее говоря большинство, оппозиционеров оказались в высшем органе политического управления, что неизбежно вызвало бы негативную реакцию в массовом сознании советских (и не только советских) граждан. Никак не будет обозначена и роль председателя Верховного Совета СССР и члена Президиума ЦК К.Е. Ворошилова, который проявил политическую неустойчивость в не меньшей мере, чем поименованная выше группа. Все это явно демонстрирует желание группы Хрущева преуменьшить масштаб и остроту конфликта. Постановление будет принято единогласным голосованием. Единственным воздержавшимся окажется один из оппозиционеров - В.М. Молотов. Пленум решит направить письмо ЦК к партийным организациям, ко всем членам и кандидатам в члены КПСС, при этом сообщение о его рассылке также не опубликуют.
Хрущев одержал победу в борьбе за единоличное лидерство. Июньский пленум подвел черту под карьерами целого ряда политиков сталинского поколения из высших эшелонов власти. Причем к этому времени в значительной мере поменялся состав властных элит и на местах. Новая генерация секретарей обкомов и решила дело, проголосовав на пленуме за отстранение старых членов партийного ареопага от власти. Решения XX съезда, включая курс на десталинизацию, были для них средством упрочить свое положение. Не приходится сомневаться и в том, что возвращение на первые роли триумвиров из прошлого могло восприниматься партийно-советской бюрократией как возврат к постоянным кадровым перетряскам с использованием репрессивных практик, к сверхнапряжению мобилизационной сталинской модели. Представители правящей номенклатуры постсталинской эпохи все больше ориентировались на высокие стандарты личного потребления, комфортные условия своей жизни и деятельности, исключавшие крайности разного рода мобилизаций.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 29 июня 1957 года Маленкова освободили от постов заместителя председателя Совета министров СССР и министра электростанций. 3 и 5 июля он был принужден произнести покаянные речи на партийных собраниях Управления делами Совета министров СССР и парторганизации Совмина. Так закончился период его жизни и деятельности на верхних этажах советской партийной и государственной власти. Расставание это, однако, будет болезненным и растянется не на один год.
164 Там же. С. 40.
165 Там же. С. 43.
166 Там же.
167 Там же. С. 46-47.
168 Там же. С. 49.
169 Там же. С. 47-48.
170 Там же. С. 58.
171 Там же. С. 53.
172 Там же. С. 584-585.
173 Там же. С. 559-560.
174 Там же. С. 563—568.
175 Там же. С. 52.
<< Назад Вперёд>>
