«Тов. Маленков Г.М. не обеспечивает»
Начнет он с выборочной замены партийных руководителей на местах, прежде всего тех, к выдвижению которых был причастен Маленков. В сентябре 1953 года будут смещены со своих постов первые секретари ЦК КП Грузии и Армении, в ноябре - первые секретари Северо-Осетинского и Тульского обкомов. В конце ноября Хрущев поедет в Ленинград, где примет участие в работе объединенного пленума обкома и горкома КПСС. На пленуме будет смещен с должности первого секретаря В.М. Андрианов. В свое время, как мы видели в предыдущей главе, он был «избран» на этот пост при прямом участии Маленкова на таком же объединенном пленуме, когда стало разворачиваться «ленинградское дело». В начале 1954 года произойдет замена первых секретарей Костромского, Молотовского, Калининского, Воронежского, Крымского, Хабаровского обкомов, ЦК КП Молдавии, Азербайджана, Казахстана. Всего за 1953 — начало 1954 года будут освобождены от своих должностей 18 членов и 11 кандидатов в члены ЦК КПСС92.
Вскоре Хрущев провозгласит — по партийной линии — курс на борьбу со всевозможными проявлениями бюрократизма в работе государственных и советских органов. В январе 1954 года ЦК КПСС примет постановление «О серьезных недостатках в работе государственного аппарата», в октябре того же года будет принято еще одно постановление ЦК «О существенных недостатках в структуре министерств и ведомств и мерах по улучшению работы государственного аппарата». Нет сомнений, что оба эти решения готовили почву для атаки против руководителя государственного аппарата управления в лице председателя Совета министров, т. е. Маленкова.
«Гроза» разразится в начале 1955 года, когда состоятся заседания Президиума и пленума ЦК КПСС. Ей будут предшествовать «раскаты грома». 31 декабря 1954 года секретарь ЦК Д.Т. Шепилов представит в Президиум записку, в которой укажет на наличие «глубоко ошибочных и вредных взглядов по вопросам развития социалистической экономики», демонстрируемых рядом экономистов, вузовских преподавателей и пропагандистов. Президиум рассмотрит и одобрит ее 15 января. Будет решено разослать текст записки членам и кандидатам в члены ЦК, причем предварительно усилив критику тезиса о преимущественном развитии отраслей группы «Б», то есть производства товаров народного потребления. В итоге курс, предложенный Маленковым, подвергнется обструкции, а сам он станет мишенью для идеологической и политической атаки.
22 января соберется на свое заседание Президиум ЦК. У Маленкова в этот момент не окажется союзников. Собрать вокруг себя большинство членов Президиума ЦК ему удастся лишь через два с половиной года. Сейчас же, в январе 1955-го, будущие ближайшие «сподвижники» Маленкова, Молотов и Каганович, подвергнут его жесточайшей критике как на заседании Президиума, так и на пленуме ЦК, на который будет вынесен этот вопрос. Мало сомнений в том, что перед этим судьбоносным для Маленкова заседанием Хрущев подготовит - в той или иной форме - нужное ему мнение большинства членов Президиума. Сговор состоится, и с его результатами Маленкова ознакомят на Президиуме.
«Нет ясной политической линии. Освободить», — резюмирует обсуждение вопроса на Президиуме Молотов.
«Недозрелый т. Маленков. Не справился. Освободить», - вторит ему Каганович.
Г.М. Маленков на избирательном участке N» 2 Краснопресненского избирательного округа Москвы в день выборов в Верховный Совет СССР. 14 мая 1954 [РГАКФД]
Маленков, как зафиксировано в протокольной записи заседания, «признает правильным освобождение». «Не соответствую», — заявит он. Однако откажется признать себя виновным «в нечестности». Он не станет отрицать «близости к Берии», на которую указывали его оппоненты. Этот упрек будет преследовать его всю оставшуюся жизнь.
Вторым вопросом повестки дня на этом заседании будет рассмотрен вопрос о кандидатуре, призванной заместить его на посту предсовмина. Хрущев, предваряя обсуждение, назовет Булганина, а свою фамилию попросит не называть. Тем не менее выдвигаться будут оба кандидата, причем наиболее настойчивым окажется Молотов, выдвинувший кандидатуру Хрущева. Маленков выскажется за Булганина. Хрущев подведет черту под обсуждением: «Выдвинуть на пост Председателя т. Булганина»93.
25 января начнет работу пленум ЦК. Центральным в повестке дня будет вопрос «Об увеличении производства продуктов животноводства». На пленуме выступит Хрущев с докладом ровно с таким же названием. Хрущев подвергнет резкой критике тезис Маленкова о том, что на определенном этапе строительства социализма опережающее развитие тяжелой промышленности перестает быть главной задачей и легкая промышленность может и должна начать опережать развитие других отраслей. Такого рода рассуждения он назовет отрыжкой правого уклона, враждебных ленинизму взглядов94. Хрущев хорошо усвоил сталинскую риторику и сталинские методы борьбы с оппонентами. Одним из основных средств этой борьбы для него и советской номенклатуры в целом надолго станет апелляция к Ленину и его наследию как главному аргументу в теоретических и политических спорах. Участники пленума должны были понять, что государственный деятель, исповедующий враждебные ленинизму взгляды, вряд ли может занимать высший государственный пост в стране.
Главным вопросом пленума, несомненно, станет отставка Маленкова, условия для постановки именно этого вопроса Хрущев и создавал своей критикой теоретических «провалов» Маленкова. В ходе работы пленума 31 января состоится еще одно заседание Президиума, рассмотревшего вопрос «О Председателе Совета Министров СССР т. Маленкове». Наряду с будущей судьбой Маленкова Президиум обсудит и резолюции предстоящего пленума ЦК. После зачтения проекта резолюции Маленков заявит, что краски, дескать, сгущены. «Если решили отсечь, - резюмирует он, - тогда другое дело».
Н.А. Булганин после этих слов запишет карандашом на полях своего экземпляра постановления: «Нельзя быть настолько необъективным. “Сгущено” - если бы не о тебе речь шла, как бы было [?] Знаем факты о других». Булганин оставит и еще одну важную запись, в той или иной степени, вероятно, отражающую мнение части, а скорее всего - большинства, членов Президиума:. «Кто из чего исходил. М[аленков] и Б[ерия] исходили из подавления роли Политбюро и ЦК. Факт». Последнее слово Булганин подчеркнет трижды95.
В связи с этим небезосновательным представляется предположение, что в случае закрепления во власти дуумвирата Маленков — Берия мог возобладать курс на вытеснение партийных органов на обочину государственного управления.
При обсуждении проекта резолюции Маленков попросит: «Прошу записать, чтобы видно было, что я не отсекаюсь». Проект будет принят с поправками.
При обсуждении вопроса «О посте т. Маленкова» выяснится, что «отсекать» его от «коллективного» руководства «соратники» не станут. Прозвучит предложение: «Зам. Председателя оставить и, может быть, министром электростанций». Молотов задастся вопросом о выводе Маленкова из состава Президиума, а предлагаемые проектом резолюции решения назовет минимумом. Однако никто не откликнется на поставленный Молотовым вопрос, и развития эта тема не получит.
Сам Маленков попросит о другом: «Может быть, в ЦК, на партийную работу?»96 Однако вернуться на партийную работу ему не позволят. В родной для себя стихии для формировавшейся хрущевской гегемонии он мог оказаться опасен. Хрущеву на этом заседании Президиума поручат выступить на пленуме с докладом по вопросу о Маленкове.
В постановлении Президиума будет записано: «ЦК КПСС считает, что т. Маленков Г.М. не обеспечивает надлежащего выполнения обязанностей председателя Совета Министров СССР. Не обладая необходимыми знаниями и опытом хозяйственной деятельности, а также опытом работы местных советских органов, тов. Маленков плохо организует работу Совета Министров, не обеспечивает серьезной и своевременной подготовки вопросов к заседаниям... проявляет нерешительность... не проявил себя также достаточно политически зрелым и твердым большевистским руководителем»97. В тот же день пленум ЦК примет соответствующее постановление «О тов. Маленкове Г.М.».
Выступления самого Маленкова на пленуме (а их будет два) по-своему примечательны. Он поставит пленум в известность, что в Президиуме ЦК он «заявил о полном согласии с членами Президиума ЦК, как в части оценки моих ошибок и недостатков, так и в отношении предложения об освобождении меня от поста председателя Совмина». Он также сообщит, что считает себя обязанным дать объяснения пленуму по ряду вопросов. Признав свою ответственность за неудовлетворительное положение дел в сельском хозяйстве, он тут же оговорится, что не он один несет эту ответственность. «Это было бы и неверно, и даже нескромно...» — скажет Маленков. Вслед за несколькими фразами о персональной ответственности он вновь обратит внимание собравшихся на коллективный характер ответственности за сложившуюся ситуацию: «Не только Сельхозотдел ЦК, но и Секретариат ЦК того периода, когда я в нем работал, и Бюро по сельскому хозяйству при Совмине неудовлетворительно вели работу в части исправления плохого положения дел...»
Проект выступления В.М. Молотова на январском пленуме ЦК КПСС с критикой. Г.М. Маленкова. 31 января 1955 Подлинник. Машинописный текст. Правка - автограф В.М. Молотова. [РГАСПИ. Ф. 82. On. 2. Д. 50. Л. 169]
Следующий комплекс претензий будет связан с его выступлением на V сессии Верховного Совета. «Если говорить формально, — заявит Маленков, — то в этом выступлении о тяжелой индустрии сказано то, что нужно, и я всегда стоял и стою в этом вопросе на партийных позициях». Фактически Маленков этим заявлением выразил свое несогласие с предъявленными в его адрес претензиями. Они, как мы помним, заключались в недооценке значения тяжелой промышленности для судеб социализма. Следующая претензия в адрес Маленкова заключалась в том, что в том же выступлении он задал «неправильный тон по вопросу развития производства товаров широкого потребления». Маленков сочтет возможным прямо подчеркнуть безосновательность этой претензии, указав на то, что текст его выступления «предварительно смотрели и одобрили члены Президиума ЦК».
Заявит Маленков и о том, что из его устремлений решить проблему обеспечения населения продовольствием и товарами широкого потребления родится затем «увеличенный план закупок продовольственных и промышленных товаров, с затратой на эти покупки золота. За этот увеличенный план и расходы золота на его реализацию отвечаем мы все, члены Президиума ЦК, но я, - заметит Маленков, - отвечаю больше других». Думается, что этим заявлением Маленков снискал себе как минимум не меньше «дешевой» популярности, чем тем самым докладом на V сессии Верховного Совета, раскритикованным на пленуме. В кои-то веки народ или часть этого народа, рекрутированная в ряды компартии, услышала из уст руководителя государства признание в готовности тратить золотой запас не на абстрактные цели построения в будущем светлого коммунистического завтра, а на решение повседневных проблем советских граждан здесь и сейчас.
Самый острый вопрос Маленков прокомментирует спокойно, не впадая в истерику и не занимаясь самобичеванием. «Хотя и с болью, но со спокойной совестью» он сочтет возможным сказать «о своих в прошлом близких отношениях с Берией - этим злейшим врагом партии - до того, как он был разоблачен». И в этом случае Маленков поставит себя в общий ряд, попытавшись таким образом разделить ответственность: «Когда этот враг стал раскрывать себя и мы увидели его предательское лицо, то я вместе с другими товарищами пошел на то, чтобы решительно и беспощадно разделаться с ним... я с радостью вместе со своими политическими друзьями выполнил эту обязанность перед партией».
По германскому вопросу Маленков тоже, по сути, не признает в полном объеме предъявленных ему обвинений. Он, правда, скажет, что был не прав, когда на одном из заседаний «считал, что в тогдашней международной обстановке, когда мы начали большую политическую кампанию в вопросе объединения Германии, не следовало выдвигать задачу развития социализма в демократической Германии». «Я рассматривал, — продолжит Маленков, - этот вопрос только с тактической стороны. Я понимаю, что отстаивать такой взгляд по существу является политически неправильным, и я на такую позицию ни в каком бы случае не встал». Мы, отметит он, всего лишь «дали для немецких товарищей установку против линии на форсированное строительство социализма в демократической Германии». Решение, принятое по предложению Молотова, против линии на форсированное развитие социализма в ГДР, заявит Маленков, он считал и продолжает считать правильным.
Постановление Президиума ЦК КПСС об освобождении Г.М. Маленкова от обязанностей председателя Совета министров СССР и назначении его на должность министра электростанций СССР. 29 и 31 января 1955 [РГАНИ. Ф. 3. On. 10. Д. 125. Л. 1]
Эту речь, полную двусмысленностей, Маленков завершит заверением в готовности «занять более скромное место» и обязуется доказать, что будет строго следовать в своей партийной жизни «ленинско-сталинским принципам исправления допущенных ошибок и недостатков»98.
На пленуме прозвучат запланированные заранее речи. Многие выступавшие при этом обратят внимание на отмеченный выше двоякий или двурушнический, говоря языком партийных форумов тех лет, характер выступления Маленкова. Особое внимание привлекают высказывания будущих «соратников» Маленкова по «антипартийной группе», которые вместе с ним выступят против Хрущева летом 1957 года.
Молотов начнет свое выступление так: «И первая, и вторая речь товарища Маленкова неправдивы, не совсем честны. Попросту говоря, и первая, и вторая речь товарища Маленкова фальшивы»99.
По мнению Молотова, «главными недостатками товарища Маленкова являются: во-первых, беспринципность в политике и, во-вторых, беззаботность в вопросах теории». Примером беспринципности, на котором он сосредоточит свое внимание, станет особая, тесная дружба Маленкова «с таким проходимцем, как Берия». Прежде всего именно поэтому он и получил пост председателя Совета министров. Связь с Берией, продолжит Молотов, «была не такой уж случайной. Это было в свое время не такое простое “предприятие”: Лаврентий Берия и Георгий Маленков. Долгое время Лаврентий и Георгий были неразлучны. Друг без друга никуда. Во всем поддерживали друг друга, и иной раз явно за счет интересов дела»100.
«Другой серьезный недостаток товарища Маленкова, - скажет Молотов, — беззаботность в вопросах теории». В качестве примера такой «беззаботности» Молотов назовет «германский вопрос», в котором, по его словам, Маленков «поплелся за Берия по такой дорожке, которая вела явно в сторону от коммунистических позиций, вела к капитализму». Обсуждение этого вопроса в мае 1953 года, продолжал Молотов, показало, что Берия и Маленков отказываются поддерживать такой курс в отношении Германской Демократической Республики, который ведет ко все большему сближению с СССР и постепенному строительству социализма в ГДР.
Столь же «беззаботным» сочтет Молотов тезис о гибели мировой цивилизации в случае третьей мировой войны. Не об этом следует говорить коммунисту, скажет Молотов, а о том, чтобы подготовить и мобилизовать все силы «для гибели капитализма, для гибели буржуазии».
Молотова поддержит Каганович, описавший закулисные интриги Маленкова и Берии в дни смерти Сталина, о чем нам уже приходилось подробно говорить выше. Каганович раскритикует методы работы Маленкова, которые назовет канцелярско-бюрократическими, проистекающими из незнания дела и неумения по-живому организовать работу. Правда, заметит Каганович, «тов. Маленков сам по себе очень обходительный человек»101.
Укажет Каганович и на «коренную ошибку» Маленкова, который якобы дал повод «меньшевиствующим экономистам» ревизовать всю партийную линию на приоритетное развитие тяжелой промышленности.
Позицию Маленкова по германскому вопросу Каганович расценит как «капитулянтство», «социал-демократизм».
В заключение Каганович вновь выразит общее, судя по всему, возмущение членов коллективного руководства попыткой Маленкова уйти от публичного признания ошибок: «Вы признали ошибки, но, к сожалению, вы фактически начали полемизировать». И далее: «Мы считали, что на Президиуме договорились полностью... Вы должны признать, что потерпели поражение как работник и должны как деятель возместить хоть бы частично своим горбом, своим трудом то. что потеряли»102.
В процессе обсуждения персоны Маленкова тот будет представлен олицетворением бюрократического стиля работы, ставшего причиной многих бед и осужденного партией. Помимо обвинений в бюрократизме, Маленкову будут предъявлены и другие претензии. Кодифицирует эти претензии постановление Президиума ЦК от 29 и 31 января 1955 года, принятое под председательством Хрущева, которое затем единогласно будет одобрено пленумом.
В нем констатировалось, что «тов. Маленков Г.М. не обеспечивает надлежащего выполнения обязанностей Председателя Совета министров СССР». Важнейший акцент был сделан на содержании выступления Маленкова на V сессии Верховного Совета СССР, которая с «большими, экономически малообоснованными обещаниями напоминала скорее парламентскую декларацию, рассчитанную на снискание дешевой популярности». Отмечалось, что в той же речи Маленковым «было допущено теоретически неправильное и политически вредное противопоставление темпов развития тяжелой промышленности темпам развития легкой и пищевой промышленности, выдвигался в качестве основного вывода лозунг форсированного развития легкой индустрии». В результате «некоторые горе-экономисты... стали развивать уже явно антимарксистские, антиленинские, правооппортунистические взгляды по коренным вопросам развития советской экономики, требуя преимущественных темпов развития легкой индустрии».
Возложат на Маленкова политическую ответственность и за серьезное отставание сельского хозяйства. Вопрос о предлагавшихся им мерах будет обойден и сформулировано обвинение, будто он, «по существу», и не пытался всерьез разобраться «в коренных вопросах сельского хозяйства».
Маленкову поставят в вину и выступление 12 марта 1954 года на собрании избирателей, где он допустил «политически ошибочное и вредное утверждение» о возможности «гибели мировой цивилизации» в случае, «если империалистами будет развязана третья мировая война». Такая установка, говорилось в документе, способна породить «настроения безнадежности усилий народов сорвать планы агрессоров, что выгодно только империалистическим поджигателем новой мировой войны».
Кроме того, участникам пленума повторят сформулированные на Президиуме тезисы о том, что Маленков якобы не обладал «необходимыми знаниями и опытом хозяйственной деятельности», плохо организовывал работу Совмина, не обеспечивал серьезной и своевременной подготовки к заседаниям, при рассмотрении острых вопросов проявлял нерешительность, не занимал определенной позиции.
Больше всего внимания уделено «вопиющей политической близорукости», которую Маленков проявлял по отношению к Берии. Появление этого пассажа со всей очевидностью указывает на осознание авторами постановления недостаточности содержательной аргументации против Маленкова, приведенной в начале документа. Маленков, сказано в постановлении, «находился по многим вопросам под полным влиянием Берия, а иногда являлся безвольным орудием в его руках». На председателя Совмина возложат моральную ответственность и за «позорное “ленинградское дело”», и за сфабрикованное Берией и Абакумовым «дело» маршала артиллерии Яковлева и других военных работников. Припомнят ему и закулисные переговоры с Берией в момент кончины Сталина относительно предложений «о составе правительства» и «реорганизации» министерств.
Проект письменного заявления Г .М. Маленкова с просьбой об освобождении его от обязанностей председателя Совета министров СССР. 8 февраля 1955
Подлинник. Машинописный текст. Правка - автограф Г.М. Маленкова. [РГАНИ. Ф. 3. On. 8. Д. 198. Л. 5]
Маленков, говорится в постановлении, «обособился» с Берией за спиной других руководителей по причине своей «политической бесхребетности». Такое поведение Маленкова облегчило возможность «провокатору Берия» «пролезть на пост министра внутренних дел с далеко идущими целями (подчинить себе партию и правительство)...»
Специальное внимание будет уделено германскому вопросу. «Тов. Маленков, - сказано в резолюции, - пошел за Берия по такому важнейшему вопросу, как вопрос о нашей политике в Германии». Отмечалось, что он поддерживал предложение Берии совсем отказаться от курса на строительство социализма в ГДР и «держать курс на то, чтобы уйти из Германии, предоставив возможность создания единой буржуазной Германии в качестве якобы ‘“нейтрального” государства».
В заключительных фразах постановления указывалось на одну из главных причин произошедшего: «...т. Маленков после разделения постов Председателя Совета Министров СССР и Первого Секретаря ЦК КПСС неправильно понял свои функции и явно претендовал не только на руководство деятельностью Правительства, но и на руководство Президиумом ЦК». Нетрудно увидеть, что предъявленные Маленкову претензии (за исключением близости к Берии) в своей совокупности представляли реальную альтернативу социально-политического и экономического развития страны.
На пленуме Маленков представил на рассмотрение Президиума проект своего заявления «председательствующему на объединенном заседании обеих палат Верховного Совета СССР» с просьбой об отставке. В нем он почти полностью воспроизвел предъявленные ему претензии, однако вновь отказался признаться лишь в одном — «в нечестности». Заявлением об отставке дело не ограничилось. Маленкова принудили выступить на пленуме ЦК 31 января 1955 года с речью о совершенных ошибках и недостатках и заявить о своем согласии с решением Президиума об освобождении его от должности главы правительства. Несмотря на жесткую критику и серьезные политические обвинения, Маленкова оставили в составе Президиума ЦК, назначили министром электростанций СССР и первым заместителем предсовмина.
А.Т. Твардовский, принявший участие в работе пленума, оставил в своем дневнике известную запись: «Тяжкое впечатление, как в полчаса увял этот человек, исчезла вся значительность, был просто толстый человек на трибуне под устремленными на него указательными пальцами протянутых рук Президиума, запинающийся, повторяющийся, “темнящий”, растерянный, чуть ли не жалкий. Странно, что у него не хватило ума в свое время отойти в сторону чуть-чуть, быть вторым, неужели так хотелось быть первым? Руби дерево по себе...»103
Отставка Маленкова с поста председателя Совета министров будет оформлена на II сессии Верховного Совета СССР 8 февраля 1955 года104. К проработке процедуры уже решенного, казалось бы, вопроса члены коллективного руководства отнесутся со всей серьезностью. 7 февраля Президиум ЦК специально соберется для обсуждения вопроса «О форме заявления об отставке». Было решено, что отставка Маленкова будет формально инициирована его собственным заявлением на имя председателя Верховного Совета СССР. Маленков заверит членов Президиума: «Я сделаю как надо». Он был принужден, таким образом, пообещать собравшимся, что не станет выступать двусмысленно и подвергать сомнению предъявленные обвинения. На этом заседании специально решат, что речь должна идти не об отставке правительства, а только его председателя. Маленков получит целый ряд рекомендаций по содержанию своего заявления, заверит, что примет их к исполнению: «Составлю и разошлю». Президиум запротоколирует порядок внесения на сессию ВС СССР предложения о председателе Совета министров СССР. Будет признано необходимым, чтобы письменное заявление Маленкова председательствующему на объединенном заседании обеих палат ВС СССР было изложено с учетом состоявшегося обмена мнениями на заседании Президиума. Было решено в день начала работы Верховного Совета в 9 часов утра собрать партийную группу, поручить председательство на ней Ворошилову как председателю Верховного Совета. Хрущеву поручили доложить на партийной группе о решении пленума. Первоначально вопрос должен был заслушать Совет старейшин Верховного Совета в тот же день, 8 февраля, в 11:00. Объединенное заседание обеих палат было назначено на час дня, именно там и предполагалось заслушать заявление Маленкова об отставке.
Вопросу о назначении Булганина на пост председателя Совмина планировалось посвятить второе объединенное заседание обеих палат в 4 часа дня. Все пройдет так, как и будет запланировано. Маленков зачитает свое заявление, в котором изложит свою «просьбу об освобождении от поста Председателя Совета Министров СССР». В заявлении он признает, что «двухлетний опыт показал, что на выполнении сложных и ответственных обязанностей» отрицательно сказался его недостаточный опыт местной работы и то, что ему не приходилось в министерстве или в каком-то хозоргане непосредственно управлять отдельными отраслями народного хозяйства. Он признает «свою вину и ответственность» за сложившееся неудовлетворительное положение дел в сельском хозяйстве. «Теперь, - продолжит Маленков, - ...по инициативе и под руководством ЦК КПСС выработана генеральная программа по преодолению отставания сельского хозяйства и быстрейшему его развитию».
Маленков откажется от своих идей по опережающему развитию отраслей промышленности группы «Б» и подчеркнет:
«Эта программа опирается на единственно правильную основу — дальнейшее всемерное развитие тяжелой индустрии, и только осуществление ее создает необходимые условия для действительного подъема производства всех необходимых товаров народного потребления». Как хорошо помнит старшее поколение российских граждан, ни эта программа, ни все другие так и не смогли обеспечить ни решения продовольственной проблемы в СССР, ни задачи производства товаров массового спроса.
Депутат от Омского избирательного округа А.М. Пузанов, кандидатура и роль которого также были согласованы на заседании Президиума, внесет предложение принять заявление Маленкова и освободить его от обязанностей председателя Совета министров СССР105.
На должность председателя советского правительства будет назначен Н.А. Булганин, он будет занимать ее до 27 марта 1958 года. Вероятно, формальные или неформальные договоренности высших управляющих о коллективном руководстве, достигнутые сразу после смерти Сталина, в тот момент еще продолжали действовать. Пожалуй, именно благодаря этому консенсусу Маленкову и было суждено провести на советском Олимпе еще два с лишним года. На посту предсовмина Булганина через три с небольшим года сменит Хрущев, который сосредоточит в своих руках всю полноту партийной и государственной власти.
Немного неожиданным в контексте этих оргмер в отношении Маленкова станет его избрание в верховные советы целого ряда союзных республик. Согласие баллотироваться Маленков подтвердит в январе, однако выборы состоятся 27 февраля. Хрущев по каким-то причинам не препятствовал его избранию. В архиве Маленкова хранятся удостоверения о его избрании в состав верховных советов Украинской, Белорусской, Грузинской, Эстонской ССР106.
92 См. подробнее: Аксютин Ю.В. Указ. соч. С. 95—97.
93 Президиум ЦК КПСС. Т. 1. С. 51—52.
94 Правда. 1955. 3 февр.
95 Президиум ЦК КПСС. Т. 1. С. 903.
96 Там же. С. 53—54.
97 Там же. С. 902.
98 РГАСПИ. Ф. 83. On. 1. Д. 4. Л. 31-35.
99 Там же. Ф. 82. Оп. 2. Д. 50. Л. 169.
100 Там же. 169-170.
101 Там же. Ф. 83. Оп. 3. Д. 29. Л. 168.
102 Там же. Л. 174-175.
103 Твардовский А.Т. Дневник, 1950—1959. М., 2013. С. 172—173.
104 См.: Заседания Верховного Совета СССР четвертого созыва. Вторая сессия (3—9 февраля 1955 г.): Стенографический отчет. М., 1955.
105 РГАСПИ. Ф. 83. On. 1. Д. 16. Л. 55.
106 Там же. Д. 40. Л. 5, 11, 16, 41.
<< Назад Вперёд>>
