Влияние Распутина на правительство
   Во время войны влияние Распутина на государственные дела стало всеобъемлющим. Большинство назначений на важнейшие посты решалось в салоне императрицы. Для получения портфеля министра достаточно было получить рекомендацию Распутина.

   Планы важнейших реформ, решение проблемы сепаратного мира зависели от того, что скажет старец. Мне самому пришлось обращаться к нему по поводу слухов о том, что он выступает за заключение перемирия, а также для того, чтобы выяснить его мнение по поводу родившегося у меня плана децентрализации управления страной.

   Моя идея заключалась в том, чтобы разделить империю на несколько областей, которыми будут управлять наместники с помощью местных дум.

   Эту реформу, по моему замыслу, следовало осуществить в случае победоносного окончания войны; она позволила бы демократизировать местное управление, сохранив при этом самодержавную власть царя.

   Это надо было обсудить с Распутиным, чтобы выяснить, понравится ли ему этот план и поддержит ли он его, когда придет время претворить его в жизнь.

   Вторая проблема, которую надо было решить, – это проблема сепаратного мира. Я подозревал, что старец ведет двойную игру и будет выступать за войну до победного конца только до тех пор, пока не отбросит все сомнения и не обнародует свои истинные намерения.

   Г-жа Мдивани уже уехала из Петрограда, и мне пришлось обратиться за помощью к другой своей знакомой, чье имя я предпочитаю не называть, поскольку она живет в Советской России и любого намека достаточно, чтобы ввергнуть ее в пучину бед. Назовем ее баронессой.

   В квартире баронессы собрались гости. Приехав, Распутин перецеловал всех находившихся там дам. Заметив меня, он не выказал особой радости.

   Его отвели в столовую, где он принялся есть без помощи ножа и вилки. Женщины осыпали его лестью, от которой меня тошнило. Выпив, он стал более разговорчивым. Поднявшись из-за стола, он сказал баронессе:

   – Верочка, отведи нас с Мосоловым в свою спальню. Он пришел не для того, чтобы посмотреть, как я ем.

   Когда мы остались одни, Распутин сказал мне:

   – Зачем ты хотел меня видеть? – И он посмотрел на меня своим пронизывающим взглядом.

   – Я только что вернулся из Ставки и хочу узнать, что ты думаешь о войне.

   – Хочешь знать, призываю ли я к заключению перемирия?

   – А что ты сам об этом думаешь?

   – Перед войной я был убежден, что нам надо оставаться с Германией друзьями. Но теперь, когда мы с ней воюем, я думаю, что необходимо сражаться до победы. Иначе императору не усидеть на троне.

   – Именно так.

   Я сразу же понял, что больше я от него ничего не добьюсь и что он не откроет мне истинных своих взглядов.

   – Есть еще одна вещь, – продолжал я. – Я хотел сказать тебе, что управлять такой огромной страной из Петрограда невозможно. Россию следует разделить на несколько «областей», каждую со своим наместником и думой.

   Он тут же перебил меня:

   – Думой! У нас уже есть одна, черт бы ее подрал, и той слишком много.

   – Не торопись. Царь не будет обращать внимания на все эти думы. Ими будут заниматься наместники в провинции, далеко от Петрограда. Если кто будет чем недоволен, то пусть критикует наместников, а не царя. А ему останется только одно – заботиться о своем народе. Он станет необыкновенно популярен.

   Распутин с минуту молчал.

   – Как же тогда царь будет управлять страной?

   – Как и раньше, самодержавно. Он будет объявлять войну, подписывать договоры и возглавлять армию. Крестьяне от этой реформы тоже выиграют – они получат право выбирать местные органы власти.

   – Может быть, и так, но я что-то не до конца понял твою мысль.

   Пришли сказать, что гости скучают без Распутина. Только что появился князь Шаховской (в ту пору – министр торговли).

   – Я должен идти. Твой план меня заинтересовал. Приходи ко мне завтра: поговорим об этом.

   На следующий день я явился к Распутину часам к девяти вечера, но он спал. Я прождал его полчаса; наконец он явился с помятым лицом и всклокоченными волосами. Мы не могли начать разговор с того пункта, на котором остановились вчера. Целый час мы болтали о пустяках – я рассказывал смешные истории. Распутин потягивал вино. Откупорив вторую бутылку, он сказал:

   – Ну, мой друг, вспомним вчерашний разговор. Или ты уже не хочешь говорить об этом с Гришкой? – Он бросил на меня тяжелый взгляд. – С ним нельзя так обращаться, – сказал он.

   – Я думал, ты уже позабыл обо всем, – ответил я. – Мадера твоя уж больно хороша, и я думал, что сегодня мы не будем затрагивать серьезных вопросов. Ну, если ты желаешь…

   – Так-то лучше… вино разговору не помеха. Ты мне нравишься. Мне с тобой легко. Если ты придумал что-нибудь, что поможет Папе и Маме, расскажи об этом. Давай выпьем за их здоровье.

   Я подробно изложил свой план. Сначала мне показалось, что он ничего не уловил из моих слов. Но потом он вдруг все понял. Он не только понял, но и изложил мою идею своими словами.

   – Жаль, – сказал Распутин, – что нельзя посоветоваться с Витей. Это сущий дьявол. Он сделает все по-своему, а Папе от этого станет только хуже. Сколько раз он обсуждал со мной прекрасные планы, но потом, хорошенько подумав, я понимал, что этот план послужит на пользу только ему, Вите, а Папе принесет зло.

   После третьей бутылки он спросил:

   – А Папа об этом знает?

   – Его познакомили с общей идеей. Думаю, он возражать не будет.

   – Значит, мне не нужно будет с ним об этом говорить?

   – Когда придет время, – сказал я, – я дам тебе знать, чтобы ты обсудил с ним этот вопрос. Это мне очень поможет.

   – Поможет тебе… поможет тебе… Я скажу ему, чтобы он позволил тебе самому рассказать об этом плане, и я уверен, что он не откажется… Он очень умный. Он обо всем подумает… Ну а я могу только благословить твой план.

   Я пожал ему руку. От вина его развезло. Он обнял меня и заплакал. Когда я уходил, он сказал:

   – Приходи еще, мы снова выпьем. Ты мне нравишься.



<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 5239

X