«Что касается моих госпиталей…»
   У меня в памяти сохранился еще один типичный случай. Война продолжалась и уносила все больше и больше жизней. Царь пригласил тяжело больного Фредерикса на отдых в Крым. Я отправился с ним из опасения, что его состояние может стать критическим. Как только мы прибыли в Крым, то получили телеграмму с известием, что в Ливадию собирается нанести визит великая княгиня Мария Павловна.

   Не могло быть и речи о том, чтобы разместить ее во дворце. Фредерикс знал, что такой вариант вызовет неудовольствие императрицы. Кроме того, во дворце шел ежегодный ремонт. Мы решили, что великой княгине можно будет предоставить несколько комнат в резиденции царской свиты. Мы телеграфировали обер-церемониймейстеру двора графу Бенкендорфу, чтобы он прислал поваров, слуг и необходимую утварь. Тот ответил, что не успеет выполнить нашу просьбу.

   Фредерикс очень удивился такому прохладному ответу: граф Бенкендорф всегда с готовностью выполнял любые запросы. Я тут же сообразил, что телеграмма была послана с ведома царицы, возможно даже, по ее прямому указанию.

   Я увеличил количество рабочих, занятых ремонтом, чтобы дворец выглядел совсем непригодным для проживания, и велел везде, где только можно, возвести леса. Фредерикс прислал ко мне своего личного шеф-повара; у своей свояченицы графини Нирод я позаимствовал достаточное количество серебряных столовых приборов; а необходимые автомобили мы взяли в Департаменте транспорта. Резиденция царской свиты была украшена цветами в горшках. По прибытии великая княгиня выразила свое удовлетворение созданными для нее условиями.

   На следующий день мы посетили госпитали в Ялте и окрестностях Ливадии, заведения, которые царь отдал под опеку жены; затем отправились в Гурзуф, место, посещаемое всеми прибывшими в Крым.

   Когда мы рассаживались по машинам, великая княгиня, к моему удивлению, попросила свою фрейлину мадемуазель Олив сесть во вторую машину, а мне знаком велела занять место рядом с ней – это шло вразрез с правилами дворцового этикета.

   Едва мы выехали из ворот Ливадии, как она вытащила из своей сумочки телеграмму и дрожащей рукой протянула ее мне. Телеграмма была написана по-английски:

   «Удивлена, что вы прибываете в Ливадию, не известив хозяйку этого дома. Что же касается моих госпиталей, то они в полном порядке. Александра».

   – Какая дерзость! – сказала великая княгиня, покраснев от негодования. – Как бы то ни было, вот мой ответ.

   Я прочитал бесконечное послание. Боже мой! Каких только слов там не было!

   – Надеюсь, ваше высочество, вы еще не отослали эту телеграмму?

   – Нет, – ответила она. – Я хотела услышать ваше мнение.

   Всю дорогу мы обсуждали слово за словом это послание. Я с великим облегчением вздохнул, когда великая княгиня сказала:

   – Вы правы – я оставлю его без ответа. В моем возрасте будет ниже моего достоинства замечать подобное проявление бестактности со стороны женщины, которую я учила, как надо вести себя в свете…

   И так далее, пока мы не прибыли в Гурзуф.



<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 4477

X