Глава 7. Ночь над Кандагаром
Ору, а доказать ничего не умею.

В. Маяковский


Перемены в афганском обществе, которые несла 40-я армия, были вредны и бесполезны для самих афганцев, и они не скрывая говорили об этом.

– Если соль исчерпала себя, ее нельзя употреблять в пищу! – говорил «Зурап». – Кандагарское подполье состоит из преступников – это убийцы с душой младенца, кто их уничтожит, попадет в рай.

Честь почина уничтожить кандагарское басмаческое подполье принадлежит, конечно, не «Зурапу», а оперативной группе в Кандагаре, работающей здесь с 1980 года.

Жизнь простых людей в Кандагаре ухудшалась с каждым днем, зато красных флагов на улицах становилось все больше и транспарантов с призывом поддержать Саурскую революцию.

– Когда только закончится это подлое и смрадное время? – ворчал шифровальщик Микаладзе.

– Оно только началось! – вторили ему переводчики Ахмет и Хаким. – Афганцы еще не в состоянии понять глубину своего падения в результате гражданской войны.

Только муллы и религиозные деятели Афганистана призывали народ стойко переносить трудности, копить силы для решающего удара по советским оккупантам, захватившим власть в стране.

Бабрак Кармаль видел в лице религии опытного и беспощадного врага народной власти и призывал уничтожать мулл, как бешеных собак.

В Афганистане повторились события 1937 года в России.

Губернатор Кандагара вторил Бабраку Кармалю: «Вешать на телеграфных столбах мулл, басмачей, как бешеных собак. Без этого нельзя победить!»

Сторонникам ислама была уготовлена мучительная смерть, настоящая Голгофа, но дорога к ней у каждого была своя.

Дни напряженной работы в Кандагаре позволили лучше понять механизм насилия и войны, идущий от сильного к слабому, сопровождающийся лишениями и кровью, оплакиванием убитых и рабским преклонением перед Аллахом как слепой истиной в последней инстанции.

Афганистан подтверждал, что всякий бунт порождает зло, насилие, кровь. Рушится старое и ничего не создается вновь.

В афганской глубинке по-прежнему радовались Саурской революции в нищенских домах без труб, где обогревались дымом с портретами Бабрака Кармаля, закопченными, в саже. Жили в нищете и голоде, но по-прежнему жили иллюзиями, обманом о светлом будущем, забыли уроки истории, что на всех бунтарей не хватит дворцов и замков, а тюрем – хоть отбавляй, хватит на всех.

Казалось, в мире столько радости и счастья, а люди живут в нищете и голоде, рано умирают от болезней, влачат жалкое существование, а все потому, что Бога забыли, кричат: «Долой!» и получают от бунта рваные раны, ушибы и ссадины. Чаще всего пинок в зад! От чего ушли, к тому пришли.

Лозунги на злобу дня: «Даешь мировую революцию!» звучали чаще всего в бедных кварталах Кандагара, их озвучивали афганские коммунисты, связавшие свою судьбу с нами. Но афганское общество в целом не было беременно марксизмом и его никак коммунистам не удавалось перекрестить на русский манер из-за невостребованности колхозов, совхозов, субботников, пятилеток, трудодней в деревне.

Чтобы привлечь внимание крестьян к опыту строительства социализма в СССР, из Москвы в Кандагар прибыли специалисты в области колхозного строительства, животноводства, роста поголовья рогатого скота.

К этому времени вернулся с партийного актива первый секретарь провинциального комитета партии Кандагара, злой, озабоченный. Его при всем активе ругал Кармаль за отсутствие инициативы в колхозном строительстве по советскому образцу. Приезд из Москвы специалистов в области колхозного строительства был весьма кстати, и первый секретарь НДПА Кандагара с головой ушел в проблему создания колхозов на громадной по протяженности территории Кандагара. Незаменимую помощь ему оказали советники из Москвы. Хотя многие из них коров и быков видели только на картинке, но советы давали грамотные и актуальные. Предлагали согнать весь скот, имеющийся у дехкан, в единый колхоз в добровольно-принудительном порядке, как это было в 1930-е годы в России. По совету специалистов из Москвы, коров при случке стали валить на спину, но быкам это новшество не понравилось, и все осталось, как было при монархе.

Бешенство дури безгранично и не имеет начала и конца.

Вскоре первый секретарь провинциального комитета партии Кандагара из отстающего превратился в передовика. Его стали хвалить на каждом совещании в Кабуле, обобщать имеющийся опыт работы. Передовой колхоз назвали именем В. И. Ленина. Крестьяне Кандагара просили его приехать и порадоваться на их жизнь в колхозе, носящем его имя. Пришло письмо из Кабула с ответом, разъяснили, что В. И. Ленин давно умер и, естественно, приехать не может, что разочаровало колхозников, которым чуть ли не ежедневно говорили, что Ленин жив и он живее всех живых.

– Странное дело, – заявили колхозники, – когда властям надо, то они в один голос заявляют, что Ленин жив, а когда это надо простым крестьянам, так оказывается, что он умер!

Колхоз имени Ленина в Кандагаре просуществовал недолго, около двух лет, и то благодаря инициативе первого секретаря. В нем проснулся крестьянский ум. Коров, коз, быков он ласково называл именами, придуманными им самим. Бык-производитель получил имя Брежнев; корову – рекордистку по надою молока назвали Крупской, а козла-драчуна – Устиновым.

Первые опыты колхозного строительства в Кандагаре не имели успеха без шолоховских энтузиастов, завяли без Нагульновых, Давыдовых, Разметновых. Колхозники разбежались после голодной жизни на трудодни, колхоз распался. А был ли колхоз?

Умом афганцев не понять, можно понять лишь животом.

Безграмотные афганские крестьяне и понятия не имели, что представляют из себя колхозы, обращались за разъяснением к муллам, и те грамотно объясняли, что колхоз – это одна большая семья, «где все работают от мала до велика», стар и мал за трудодни. По окончании уборки урожая колхозники получают на трудодни хлеб, зерно, картофель… Хлеба не всем хватает, зато навозу много, хватает всем.

Разъяснение мулл действовало на дехкан отрезвляюще, в колхоз вступали лишь коммунисты и комсомольцы Афганистана. Они кричали: «Даешь колхозы!», знали, что революция все спишет, включая ущербность их наличия, Россия за все заплатит.

Афганскую глубинку в 1980-е годы можно было изучать по местам боев, а экономику – по очередям за хлебом.

Марксизм-ленинизм громадным удавом вползал в Афганистан. Хотелось знать, как он будет выползать? Однако об этом пока никто не думал. А присланные из Москвы статуэтки, изображающие вождя мирового пролетариата В. И. Ленина, должны были, по замыслу из Кремля, укрепить наше влияние в Афганистане.

– Кто это? – спросил меня первый секретарь НДПА Кандагара, когда я вручил ему деревянную статуэтку.

– Это Ленин.

– Жаль, что не Брежнев. Ленина никто в Кандагаре не знает, нам бы Брежневых, да побольше. А Ленин какой-то не красивый, как эскимос. Ну, раз у вас нет Брежнева, оставьте этого… Ленина, пусть постоит на пьедестале, где раньше был монарх, может, люди к нему и привыкнут.

Ленин, как полицай, с поднятой рукой вверх, встречал людей, входящих в провинциальный комитет партии, наводя на всех печаль и страх одновременно.

Посетителями провинциального комитета партии, как правило, были простые люди, они приходили по своим крестьянским делам, о чем-то просили чиновников, и прежде чем попасть в здание, низко кланялись Ленину, просили его помочь, по-видимому, с кем-то путали, и вскоре Ленин стал неотъемлемой частью провинциального комитета партии. К Ленину приходили толпы дехкан, чтобы помолиться.

– Ты знаешь, кто это? – спрашивали крестьяне друг друга. Никто не знал.

– Может, мой сын Махмут знает, – сказал другой крестьянин, – надо спросить у него. Он самый грамотный в кишлаке, закончил два класса, умеет читать и писать.

Но и Махмут ничего не мог сказать, лишь предположил:

– Это уж точно не Бабрак Кармаль, а кто-то другой. Кармаля я как-то видел со стороны. – Так и порешили, что это Рафик Брежнев. Изваяние В. И. Ленина недолго простояло у входа в провинциальный комитет партии, пока ему гранатой не оторвало голову.

– Без головы жить можно, – размышляли вслух посетители провинциального комитета партии, а вот без живота и дня не проживешь.

Вскоре безголового вождя международного пролетариата В. Л. Ленина убрали и, говорят, зарыли в яму, и поток посетителей резко упал. Главный безбожник России В. И. Ленин стал символом ислама, вдохновителем борьбы с нашими войсками.

Гражданская война полыхала. Народ больше думал о жизни, а не о смерти. Луч надежды, проникая в сознание людей, побеждал притворство в преданности к новой власти, в преддверии грядущих испытаний, освещая скорбные сердца и лица светом радости и надежды на лучшую долю.

Весна в Кандагаре вступила в свои права, и лучи весеннего солнца, ласковые и щадящие, освещали светом надежды человеческие лица, однако их взоры были печальны, отражали беспокойство и непредсказуемость средневековых нравов непокоренного войной народа Афганистана.



<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 5239