Глава седьмая. Игра с огнем
Министр иностранных дел СССР Анатолий Громыко после выступления на очередной сессии на Ассамблее ООН 18 октября прибыл в Вашингтон, где должен был встретиться с президентом США. Перед посещением Белого дома Громыко выслушал доклад советского посла Анатолия Добрынина о новостях, касающихся советско-американских отношений, изучил информационные документы, подготовленные сотрудниками посольства. Добрынин считал, что США отложили реализацию плана вторжения на Кубу.

Вечером Громыко по приглашению Кеннеди посетил Белый Дом, где его ожидали президент и госсекретарь Д. Раск. Казалось бы, что президенту США, получившему от разведки сведения о наличии на Кубе советских ракет, представилась исключительная возможность конфиденциально обсудить с советским министром иностранных дел назревавшее обострение советско-американских отношений. Громыко, советник Хрущева по международным делам, был в курсе всего, что происходило на Кубе. Он был единственным представителем СССР, находившимся в то время в США, который мог бы (и имел на это полное право) дать достоверный ответ на вопрос о наличии на Кубе ракет. Однако в ходе длительной беседы Кеннеди эту проблему не затронул.

Сама судьба предоставляла руководителям СССР и США без посредников обсудить создавшуюся ситуацию, опираясь на сведения разведок, проанализировать обстановку и выработать приемлемое для двух (или трех, включая Кубу) государств компромиссное решение, которое позволило бы избежать опасной конфронтации. Однако для Кеннеди, видимо, такой рациональный исход дела смысла не имел. Американской администрации, как представляется, нужен был другой поворот событий.

В ходе встречи с Громыко президент США держал на своем столе аэрофотоснимки стартовых площадок советских ракет на Кубе, но не показал их советскому министру, а навязал ему дискуссию об оборонительном и наступательном оружии.

Громыко искусно вел беседу с президентом, обсуждал пути урегулирования вопроса о Западном Берлине, передал Кеннеди предложение советского руководства о проведении новой советско-американской встречи на высшем уровне.

Поведение Кеннеди, как отмечал присутствовавший на встрече Добрынин, успокоило Громыко. Он остался доволен визитом в Белый дом и направил в Москву донесение для Хрущева, в котором сообщал: «Все, что нам известно о позиции США по кубинскому вопросу, позволяет сделать вывод, что обстановка, в общем, вполне удовлетворительная. Это подтверждается как официальными заявлениями деятелей США, включая президента Кеннеди, в том числе заявлением последнего в беседе с нами 18 октября, так и всей информацией, которая доходит до нас по неофициальным каналам...»176.

Советский министр иностранных дел был удовлетворен тем, что результаты встречи с президентом США подтвердили благоприятные оценки и выводы советского посла. Это была грубая ошибка советской дипломатии, которая не смогла своевременно увидеть приближения советско-американских отношений к опасной черте.

Находясь в Вашингтоне, Громыко с резидентами ГРУ и КГБ не встречался. Руководители резидентур советских разведслужб обладали другими сведениями.

Таким образом, в Вашингтоне 18 октября была окончательно потеряна возможность упредить уже приблизившийся кризис. Игра с огнем продолжалась.



176Добрынин А. Ф. Сугубо доверительно. М., 1996. С. 64. См. также Громыко А. 1036 дней президента Кеннеди. М., 1971. С. 218-219.

<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 2024

X