Золото Сибири, Дальнего Востока и казны Российской Империи
Так, если в 1815 г. из общероссийской добычи золота (229,3 кг) россыпи дали лишь 0,1 %, то в 1900 г. (38,8 т) — 91,7 %. В последующий период вплоть до 1918 г. наблюдался некоторый рост производства рудного золота, в основном за счет интенсификации добычи на Урале и вовлечения в эксплуатацию ряда вновь осваиваемых месторождений в Сибири, а также и попутного его извлечения в процессе металлургической переработки комплексных руд на медеплавильных заводах, максимальный уровень которого был достигнут, по данным учета золотосплавочных (аффинажных) лабораторий, в 1913 г. — 6,7 т (10,6 %), в то время как собственно золоторудные месторождения дали 8,9 т (14 %) и россыпные — 47,9 т (75,4 %).
За всю дореволюционную историю золотого промысла на государственном уровне учтены добыча из российских недр и поступление в казну золота около 2,9 тыс. т, в том числе россыпного примерно 90,7 %, рудного — 8,8 % и попутного — 0,5 %.
До 1812 г. в Российской империи действовала жесткая государственная монополия на поиск и добычу драгоценных металлов, и они осуществлялись, главным образом, казенными поисковыми партиями и промыслами, а также вольными поисковиками, обычно наделенными «Горной привилегией» соответствующим правом. Во главе таких партий стояли, в основном, опытные «рудознатцы» из числа казаков и «служилых людей», к категории которых относились люди, состоящие на государственной службе и имевшие юридические привилегии, а также набиравшиеся среди посадских граждан и крестьян, получавших за службу денежное жалованье, «хлебное» довольствие (в некоторых районах земельные наделы) и освобождавшихся от госналогов и повинностей. Именно эти мужественные русские «бородачи», преданные российской державе и издавна гордо носившие звание старателей, вкладывая в него такие прекрасные качества, как усердник, трудолюбивей, прилежатель, заботник, небольшими «артельками» (партиями), нередко в одиночку, с вьючным конным караваном либо просто с котомками за плечами, киркой, лопатой и промывальным лотком, на свой страх и риск проникали через непроходимые чащобы, топи и горы в удаленные труднодоступные и необжитые районы с тем, чтобы «раскрыть белые пятна», отыскать, добыть и, зачастую «не щадя живота своего», привнести в казну на благо ОТЕЧЕСТВА горстку «злата домашнего». Многие из них оставили яркий след в истории развития российской золотодобывающей промышленности, слыли талантливыми поисковиками-первооткрывателями и организаторами промыслового дела.
В целях стимулирования в интересах казны частной инициативы и предпринимательства по инициативе одного из самых просвещенных горнозаводских деятелей того времени Андрея Федоровича Дерябина (1770-1820 гг.), являвшегося автором «Проекта горного положения» (СПб, 1806 г.) и ряда важных узаконений в области горно-промыслового дела, Сенатом 28 мая 1812 г. был издан, как отмечалось выше, Указ «О предоставлении права всем Российским подданным отыскивать и разрабатывать золотые и серебряные руды с платежом в казну подати».
Крупный специалист горно-заводского дела России Андрей Федорович Дерябин (1770-1820)
Касаясь этого Указа, в опубликованной «Горным журналом» (1901, т. III) статье А.А. Девнера «Краткий исторический очерк постановлений по частному золотому промыслу» отмечается, что это был первый русский закон, в котором нет никаких призывов к розыску драгоценных металлов, зато точно определялись права частных предпринимателей на добычу золота и серебра, а также объявлялось, что отныне эти права не будут отчуждаться государственной регалией.
Указом регламентировался весь распорядок взаимоотношений частных предпринимателей с российским правительством по вопросам добычи рудного золота и серебра, в частности, устанавливалось, что золотопромышленник «...заплатя с них (добытого золота и серебра) узаконенную подать, все остальное количество, ежели казна будет требовать и ему не дозволит употреблять по собственному распоряжению, обязывается поставлять на Санкт-Петербургский монетный двор, получая за каждый золотник (4,27 г) чистого по пробам золота и серебра предельную цену золотою и серебряною монетою, за исключением передельных расходов». Однако этот Указ касался только рудного золота, за исключением залежей в округах казенных заводов, и не распространялся на поиски и разработку золотосодержащих россыпей. В частности, «в высочайше утвержденном» в июле 1824 г. журнале Комитета финансов указывалось («Горный журнал», 1861 г., ч. 3, кн. 7-9), что «...золотосодержащих рудников, открытых кем бы то ни было в землях казенных и в особенности в округах казенных заводов, частным людям во владение не отдавать, ибо по недостатку в тамошнем крае свободных людей, едва ли найдутся к разработке оных способны; по неимению же каковых способов, будет беспорядочная разработка и даже утайка золота, а лучше сохранить сии сокровища для казны на будущее время и не стремясь вдруг за умножением добычи золота, пользоваться тем постоянно. Впрочем, если бы тут открылись какие-либо предложения частных лиц, заслуживающие уважения, то представлять о них особо». Данный циркуляр, адресованный Минфином России горным округам и полицейским управлениям, свидетельствует о рачительном отношении правительственных структур к использованию богатств российских недр в государственных интересах, что не утратило своего значения в условиях нынешнего развития экономической реформы и рыночных отношений в современной Российской Федерации. Особенно это важно в период приватизации производственных золотодобывающих предприятий и преобразования их в акционерные общества с участием государственного капитала.
Министр финансов России (1823-1844) Егор Францевич Канкрин (1774-1845)
В связи с открытием и освоением богатых россыпей на Урале и развертывавшимся поиском их в горно-таежных урочищах Сибири к Министру финансов России, графу Е.Ф. Канкрину (1774-1845 гг.) — талантливому государственному деятелю, занимавшему этот пост с 1823 по 1844 гг., успешно осуществившему финансовую реформу с введением в качестве основы денежного обращения серебряный рубль и обязательный курс ассигнаций, а также добившийся бездефицитности российского бюджета, — поступало множество ходатайств от купцов и промышленников о разрешении организовать на собственные средства поиски и разработку золотосодержащих россыпей на территориях Приуралья и Сибири.
Учитывая перспективность привлечения частного капитала для пополнения золотого запаса страны, по представлению Е.Ф. Канкрина «государь дозволил» в 1826 г. выдать первые «особые грамоты» купцам первой гильдии Рязанцеву, Верходанову, Черепанову и Рязанову на «отыскание» золотоносных песков в Вятской и Тобольской губерниях на территориях «казенных дач», не принадлежащих горным заводам, а также разрешение купцу Андрею Попову «сыскивать» такие пески и руды в западно-сибирских, а князю Голицину — в Енисейской и Иркутской губерниях.
В 1828 г. «допуск» к поискам и разработке золотоносных залежей в Томской, Енисейской и Иркутской губерниях получили купцы Баландин и Кузнецовы, а в 1829 г. купцу Степану Попову было «дозволено» повсеместно осуществлять добычу золота на сибирских землях.
В 1835 г. было издано правительственное узаконение частной золотопромысловой деятельности повсеместно на всей территории Иркутской губернии, в бассейнах рек, впадающих в Ангару и в Прибайкалье, кроме Нерчинского округа Кабинета его Величества, и наконец, в 1838 г. — «Положение о частной золотопромышленности на казенных землях Сибири», по которому право заниматься золотым промыслом получили потомственные и личные дворяне, потомственные почетные граждане, купцы первой и второй гильдии, а несколько позднее — посадские люди и крестьяне. При этом была введена упрощенная система выдачи разрешительных удостоверений на проведение частными лицами поисковых и добычных работ на золото, возложенная на окружные полицейские управления, куда заявитель был обязан подать в официальном порядке надлежаще оформленное «объяснение».
В последующие годы данное узаконение быстро распространилось на другие районы и восточные земли России. В частности, в 1842 г. на земли казачьих округов, в 1861 г. — на прибрежную зону Тихого океана, близ Амурского лимана, в 1862 г. — на Алтайский горный округ, в 1863 г. — на юго-западную часть Нерчинского горного округа и на Приамурье.
Одновременно с расширением сферы частного золотопредпринимательства правительство ввело для его развития ряд важных льгот, в частности, по беспошлинному ввозу из-за границы машин и оборудования, получению на выгодных условиях крупных кредитов государственного банка, особому полицейскому попечительству золотых промыслов и др.
Период становления частной золотодобывающей промышленности в России характеризовался приливом в нее многих инициативных деловых людей, вкладывавших в развитие этой важной для государства отрасли свой капитал. Так, по опубликованным в «Горном журнале» (1861 г., ч. III, кн. 7-9) объективным данным, в 1841 г. число российских золотопромышленников составляло 326, к 1844 г. достигло 572, а в 1860 г. — 893, из которых по социальному составу 435 составляли потомственные дворяне, 43 — личные дворяне, 80 — потомственные почетные граждане и 335 — купцы первой и второй гильдии. До 1852 г. в развитие сибирских промыслов ими было вложено около 12 млн. рублей, в результате чего объем добычи золота на 200-х действовавших здесь приисках увеличился в период с 1841 г. (5,8 т) по 1852 г. (16,5 т) в 2,8 раза, составив в 1895 г. 31,4 т или 76,3 % от общероссийского объема производства этого металла (41,1 т).
Реализация правительством указанных выше мероприятий позволила не только существенно поднять уровень добычи золота в стране, но и оказала важное влияние на успешное проведение в 1897 г. по инициативе выдающегося государственного деятеля и патриота, графа С.Ю. Витте (1849-1915), занимавшего пост Министра финансов (с 1903г. — Председателя Кабинета Министров России) денежно-финансовой реформы, в соответствии с которой была введена золотая валюта и золотое содержание рубля установлено в размере 0,774234 г чистого золота.
Величайший патриот России, граф Сергей Юльевич Витте (1849-1915) и российские золотые монеты общего пользования: империал — 15 руб. и полуимпериал 7 руб. 50 коп. чеканки 1897 г.
Разрешение «всем российским подданным» проводить собственными средствами поиски и добычу россыпного золота привлекло в эту область предпринимательства, наряду с правопослушными гражданами, множество авантюристов, свободных приискателей, явных и потенциальных уголовников всех мастей, жаждущих наживы у «желтого тельца». Получив соответствующее разрешение или без него, множество таких «хищников» тайными тропами в одиночку либо небольшими группами ежегодно внедрялись в таежную глухомань в погоне за золотым «фартом».
Рис. 12. Перевозка золота лодочным караваном в сопровождении вооруженных солдат и конных казаков с одного из приисков Приамурья (фото 1890 г.)
С этого периода в золотоносных урочищах обширных россыпных районов Сибири и Дальнего Востока стала нарастать хищническая добыча золота, его нелегальная скупка «спиртоношами» и контрабандистами из числа российских дельцов «черного рынка», китайских и корейских «хунхузов» и других элементов уголовного мира.
Необходимо отдать должное правительственным инстанциям, которыми были приняты определенные меры по усилению охраны приисков и борьбы с бандитизмом и контрабандой, а также по вооруженному сопровождению транспортов с золотом (рис. 12) и обеспечению безопасного выхода обозов и пеших групп приисковых рабочих, обладавших по завершению добычного сезона довольно крупными суммами денег, к железнодорожным станциям и речным портам для дальнейшего следования. Однако необъятные территории, трудности со связью и транспортом не позволяли полностью пресечь в те времена, как, впрочем, и сейчас, нелегальную добычу и скупку золота, контрабанду и таежный бандитизм, которые наносили значительный ущерб государственным интересам. Так, по оценкам чиновников горных округов и полицейских управлений, с середины XIX столетия и до революции в распадках и падях таежных рек и ключей в Приленье, Забайкалье, на Амуре и в Приморье объем нелегальной добычи золота достигал 20-30 и более процентов от общей по каждому из этих районов, меньшая часть из которой сдавалась вольно-приносителями в российские золотоскупки (за 1846-1917 гг. от них поступило примерно 172 т, в том числе за 1906-1917 гг. — 103 т золота или соответственно около 6 и 17 % от суммарной общероссийской добычи), а большая часть через руки «спиртоношей» и контрабандистов попадала на «черные рынки» и вывозилась в сопредельные государства, особенно в Китай, Корею и Японию.
С середины 60-х голов второй половины XIX в. было резко сокращено снаряжение казенных «хорошо оснащенных и от врагов защищенных» золотопоисковых партий, в состав которых входили, как правило, вооруженные подразделения из числа солдат линейных батальонов или казаков, попутно осуществляющие надзор за соблюдением правопорядка в районах прииска, и функции опоискования новых районов перешли преимущественно в ведение золотопромышленников. Многие из предпринятых ими широкомасштабных поисково-разведочных работ завершались выявлением и вовлечением в разработку множества отдельных россыпей и крупных золотоносных районов, в том числе на территориях ранее опоискованных казенными геологотопографическими отрядами. В качестве наиболее показательного примера результативного вложения частного капитала в продолжение приостановленных «за счет казны» поисковых работ является открытие в Приамурье одной из крупнейших в России золотороссыпной провинции.
Поиски золота в Приамурье, начатые в 1857 г. по указанию выдающегося государственного деятеля, являвшегося в 1847-61 гг. генерал-губернатором Восточной Сибири, генерал-лейтенанта Н.Н. Муравьева (1809-1881 гг.), удостоенного за обеспечение бескровного восстановления суверенитета России на территории всего Приамурского края титула графа и почетного именования Муравьев-Амурский, проводились казенными поисковыми партиями под руководством горных инженеров штабс-капитана Н.П. Аносова (сына талантливого русского металлурга, выпускника Горного кадетского корпуса в Петербурге П.П. Аносова, 1799-1851 гг.) и поручика И.В. Баснина, деятельность которых была приостановлена в 1863 г. с прекращением финансирования за счет казны. За этот период казенными партиями были опоискованы громадные территории Приамурья и Приморья, выявлено множество проявлений россыпной золотоносности, однако явно промышленных залежей установлено не было.
В 1861 г. Н.П. Аносов оставил государственную службу и в последующие пять лет возглавлял поиски промышленных россыпей в Приамурье на средства известного сибирского золотопромышленника Н.Д. Бенардаки, а казенные партии до 1863 г. продолжали свою работу в районах Приморья под руководством поручика И.В. Баснина.
Поисковая деятельность Н.П. Аносова завершилась открытием в 1866 г. крупного и весьма богатого по содержанию золота Верхне-амурского россыпного района, о чем 11 июня этого года докладывал секретарю Географического общества: «...золотоносность открыта поисковой партией г. Бенардаки...по вершинам двух смежных речек... именно Янкан, приток восточной ветви Ольдоя, впадающего в Амур у станицы Свербеевой, и Джаланда, западная вершина реки Ур, впадающей в Зею... все заявленные площади... в 40 верст (42,7 км) при ширине пласта 100 сажен (213 м)... лучше всех по золоту и по другим местным условиям, долина р. Джалинды, где уже заготовляется площадь для работы в 2 золотника (1 зол. = 4,27 г) среднего содержания со 100 пудов песков. Поиски в Амурском крае в течение 5 лет стоили Бенардаки до семидесяти тысяч; хотя эта сумма и значительная, но она всегда вполне окупится, даже 20 саженями протяжения его пятиверстовой площади по р. Джалинде». В этот же период Аносовым были открыты несколько менее значимые по масштабу запасов Малохинганский и ряд других золотопромысловых районов, а также перспективные проявления россыпной золотоносности, по следам которых в последующие годы частными поисковыми партиями открытия в Приамурье все новых и новых золотоносных районов и отдельных россыпей следовали одно за другим. В частности, к наиболее крупным из них в Приамурье следует отнести выявление в 1871-72 гг. поисковой партией золотопромышленника А.И. Нерпина системы богатых россыпей по У ль де киту и другим рекам, в 1874-75 гг. партией горного инженера В.П. Набокова — Ниманского золотопромыслового района и многие иные открытия частных поисковых партий. За период с начала эксплуатации этих россыпей (1868 г.) и до 1922 г. в Приамурском крае было добыто, по данным оценок специалистов того времени, не менее 940 т золота, против примерно 300 т официально зарегистрированных приисковыми конторами, что представляется вполне реальным.
По мере нарастающего сокращения поисковых и добычных работ на золото, финансировавшихся за счет казны, к середине 60-х годов XIX столетия емкое русское понятие «старатель», которым благодарное Отечество нарекло своих служилых поисковиков-золотознатцев за их беззаветное служение, бескорыстие и мужество первопроходцев, стало быстро утрачивать свое истинное значение и приобретать новый смысл: старатель — работающий сверх урока, урочных часов или в «шабашное» время за особую плату. В этом понимании первые старатели утвердились с развитием частных золотых и платиновых промыслов, когда владелец заинтересовывал сезонных горнорабочих «постараться», т.е. продолжать добычу песков (руды) сверхурочно, с несколько повышенной оплатой за добытый в это время металл, либо поработать «шабашно» отдельными артелями на обособленных участках, доработке бортов и «убогих» (обедненных) площадей, а также повторной промывки старых отвалов с оплатой добытого металла по договорным (контрактным) ценам. В частности, на приисках Томской и Енисейской губерний в 40-е годы уровень этих цен устанавливался в размере 0,82 и 0,59 рубля за 1 грамм золота, добывавшегося, соответственно, при одиночном и артельном старательстве. Входившие в состав артелей (бригад) старатели, работавшие «под шабаш» на основе официально оформленных договорных отношений с собственниками приисков, стали именоваться «старателями-золотничниками», а одиночки, в число которых привлекались все желающие жители приисковых поселков, включая конторских служащих, получившие соответствующее разрешение на промывку песков в пределах площадей горных отводов, — «вольноприносителями».
С развитием частновладельческих приисков старательская форма организации промысловых работ получила все более широкое распространение, поскольку обеспечивала быстрое наращивание объемов добычи россыпного золота при относительно видимом соблюдении основных требований, предъявлявшихся к обеспечению сохранности, полноте сдачи и учету поступлений золота в казну.
Привлекательность для сезонных рабочих дополнительного заработка способствовала довольно быстрому увеличению на приисках, особенно в Сибири, численности старателей-золотничников и к 1870 г. только в Енисейском округе их число достигло 2500 человек или несколько более 15 % от всего количества промысловых рабочих. Общая же численность старателей в составе частной золотопромышленности России с концы XIX в. и в дореволюционный период превышала в отдельные годы 150 тысяч человек, а объем учтенного приисковы ми конторами и золотосплавочными (скупочными) лабораториями поступления россыпного золота от них и вольноприносителей составлял к уровню общероссийской добычи (приведена в скобках) в 1850 г. — 39 % (23,6 т), 1900 г. — 78 % (35,5 т), 1915 г. — 56 % (48,1 т) и за весь период эксплуатации россыпей — 56,1 % (2650 т).
По своей организации и роду деятельности артели старателей-золотничников позволяли владельцам приисков существенно снизить себестоимость добычи за счет ограниченного использования на разработке низкорентабельных запасов «хозяйских общеконтрактных и отрядных» рабочих с установленным для них фиксированным (контрактным) денежным и продуктово-вещевым довольствием и привлечения для этой цели артелей старателей, состоящих на собственном содержании и получающих денежное вознаграждение за свой труд с золотника (грамма) добытого и сданного в приисковую кассу на договорных условиях металла. При этом, как отмечал в своих «Заметках золотопромышленника» (СПб., 1862 г.) В.Д. Скарятин, работы старателей-золотничников «...были основаны единственно на одной только добыче золота; что касается количества промытых песков, которым определяется ныне почти на всех благоустроенных промыслах степень труда, то оно вовсе не принималось тогда в расчет».
В отношении техники и технологии проведения добычных и промывочных операций золотничные работы отличались достаточно простыми формами организации и примитивностью оснащения, позволяя при этом рентабельно вести отработку многочисленных небольших по запасам и обедненных по содержанию россыпей золота.
Рис. 13. Артельки «вольных старателей-хищников» в таежных дебрях Восточной Сибири на разработке золотоносной россыпи, «ямами» с промывкой песков ручными лотками (вверху) и за дележом намытого золота (внизу). Начало XX столетия
Наряду с большой массой российского люда, преимущественно из числа крестьян, стремившегося на золотые прииски, чтобы личным трудом в качестве «контрактных» рабочих или старателей-золотничников заработать определенные средства для удовлетворения каких-то своих хозяйственных потребностей, в период становления частного золотопромыслового дела на дальних приисках и в глухих таежных урочищах стали появляться так называемые «вольные старатели». В среде этих «добытчиков» преобладали авантюристы, различные уголовные элементы, бродяжки и «охотники за легкой наживой», которые в одиночку или небольшими «артелями» с помощью кайла, лопаты, промывального лотка, реже тачки и легких «шлюзков с решеткой», занимались, в основном, нелегальной добычей золота, нередко и разбоем, в удаленных малоосвоенных приисковых районах, а затем и сбытом его по своему усмотрению, часто контрабандными путями за границу и на «черном» рынке. За разбойное поведение в тайге, полное игнорирование законности и нанесение значительного ущерба сырьевой базе и развитию отечественных золотых промыслов, а, следовательно, государственным интересам, члены таких артелек, точнее банд-групп, и индивидуалы — «охотники за фартом» — справедливо и всенародно получили нарицательное именование «старатели-хищники», последователи которых существуют, к сожалению, и поныне. Об этом, в частности, свидетельствует тот факт, что в 70—80-е годы специализированными подразделениями органов МВД на территории бывшего СССР нередко выявлялись и пресекались многочисленные хищения промышленного золота с изъятием у расхитителей, скупщиков и валютчиков до 300 кг и более этого металла в год. В современный период оперативная обстановка в данной области изменений в лучшую сторону не претерпела.
Необходимо отметить, что в дореволюционной России властями территориальных управлений предпринимались меры к пресечению хищничества и разбоев в золотопромысловых районах путем расширения сети воинских и казачьих кордонов, секретов и постов на дорогах, тропах, сплавных реках и в таежных поселках, а также создания «летучих» полицейских отрядов, однако эти меры в условиях огромных «нехоженых» пространств были крайне недостаточными и должных результатов не давали. В свою очередь «хищники» организационно укрепляли свои «структуры», заводили в приисковых поселках осведомителей, даже из среды чиновников, и «гонцов», а нередко образовывали целые провинциальные «республики» со своими «законами», поборами и репрессивными исполнителями. Наиболее известной из таких «республик» являлась созданная старателями-хищниками на территории Маньчжурии в дебрях бассейна р. Желтуги (правый приток Амура) «Желтугинская республика», активно проявившая себя в 1883-86 гг., а также подобная ей «вольно-старательская малина», просуществовавшая вплоть до 1922 г. в издавна облюбованной «нелегалами» благодатной таежной глухомани среднего течения р. Гилюй (правый приток Зеи), сосредоточившего по мелким притокам и падям ключей множество небольших россыпей с высоким содержанием золота.
Особый размах в этот период нелегальная деятельность старателей-хищников приобрела в золотопромыеловых районах близ границ с Китаем, Маньчжурией и Японией. По архивным данным горных округов и полицейских управлений Сибири, объемы нелегальной добычи, укрытия и контрабандного вывоза золота достигали по отдельным районам 15-40 % от официально учтенного промысловыми конторами годового поступления этого металла в приисковые кассы, что в целом за 1830-1920 гг. может быть оценено количественно в пределах 550-700 т, против примерно 2900 т золота, добытого в России за всю ее дореволюционную историю (табл. 2).
Рассматривая итоги развития золотопромышленного производства в Российской Империи, следует подчеркнуть, что Великая Россия, одаренная богатейшими недрами и талантливым народом, исстари и поныне является крупнейшим продуцентом золота в мире.
Благодаря существенной и энергичной поддержке со стороны государства, отечественная золотопромысловая отрасль развивалась достаточно успешно с нарастающими темпами добычи золота. Экономический потенциал и золотой запас страны постоянно возрастали. Небезынтересна, в частности, оценка руководителей Имперского Государственного банка количественного состояния хранящихся запасов золота, о котором в обзоре «Государственный банк» (СПб., ,1910, с. 14) они с гордостью отмечали: «В какой степени громадны запасы золота в банке видно из того, что для перевозки их потребовалось бы 1468 подвод, считая по 50 пудов на каждую. Причем обоз с золотом занял бы 9 верст. Для перевозки по железной дороге потребовалось бы 100 вагонов, считая по 750 пудов в каждом».
Таблица 2
Показатели общего производства золота в Российской Империи и ее основных промысловых районах
Говоря о динамике роста золотого запаса Российской Империи, необходимо подчеркнуть, что с 1896 г. (746,4 т) его объем достиг к 1910 г. 1217,1 т, а к 1914 г. — 1306,9 т, т.е. абсолютный прирост составил, соответственно 470,7 и 560,5 т, или 63 и 75 %.
Следует отметить, что по состоянию на 1,01,1914 г. золотые резервы ведущих мировых держав составляли (в тоннах): США — 1941, Франции — 1022, Германии — 420, Италии — 402, Англии — 248 и Швейцарии — 50, т.е. Россия обладала громадным золотым запасом, безапелляционно занимая второе место в мире по этому показателю.
По состоянию на 1917 г., казенными и частными промыслами, старателями-золотничниками и вольно-приносителями суммарно извлечено из российских недр и, по данным официального учета, поступило в государственную казну порядка 2890 т шлихового золота, причем в отдельные «пиковые» годы объем производства этого металла составлял: в 1847 г. — 28,8 т, в 1880 — 43,3 т, в 1909 — 56,8 т, абсолютный максимум был достигнут в 1914 г. — 61,7 т, что обеспечило России четвертое место в мире после ЮАР — 262,1, США — 142,2 и Австралии — 63,9 т.
Следует отметить, что за период производственной деятельности золотого промысла в России (1718-1917 гг.) всеми странами мира было суммарно добыто несколько более 23,9 тыс. т чистого золота, из которых почти 2,7 тыс. т (11 %) дали недра нашего Отечества.
В таблице 2 приведены итоговые показатели производства золота в Российской Империи в целом и в ее основных промысловых районах за 1719—1917 гг.
<< Назад Вперёд>>
