Первооткрыватель россыпного золота России — Лев Иванович Брусницын (1781-1857)
Поскольку Лев Брусницын имел начальное образование, его сразу же приняли на более квалифицированную работу — промывальщиком на Ключевскую золотопромывальную фабрику на речке Березовке. На этой фабрике, после измельчения золотоносной руды на «толчейных» машинах и последующей тщательной промывки, полученный «черный шлих» доводился на вашгердах (от нем. wah — вода и gerd — плоскость) и ручных лотках до «шлихового золота», что требовало большого умения, хорошего зрения и надежности промывальщика в смысле честности. Брусницын быстро овладел данной специальностью и вскоре стал первоклассным промывальщиком, что сыграло в его дальнейшей судьбе важную роль. За несколько лет им были освоены все основные профессии золотопромыслового дела, в частности «рудотолчейщика, пробойщика и рудоищика (поисковика, рудоискателя)». В этот же период Брусницын учился и окончил Невьянскую горную школу «технике штейгерскому и машкейдерскому ремеслу обучающей». В последующие годы, благодаря высокому трудолюбию, профессионализму и добросовестному отношению к порученному делу, Брусницын уже в 23 года от роду был назначен «состоять за присмотром работных людей», т.е. десятником, что для молодых горнорабочих являлось большим достижением.
В 1811 г. из столицы «с особым поручением» на Урал прибыл видный деятель Кабинета, ведавший горными делами и царским имуществом, обер-бергмейстер Н.А. Шленев (1776-1863), которому было суждено сыграть важную роль в судьбе Льва Брусницына, а также в ускорении развития золотодобывающей промышленности Урала.
Кабинетом предписывалось Шленеву провести тщательную проверку жалобы уральского крестьянина Дементьева о том, что его «доношение» в Екатеринбургское Горное Правление о выявлении им залежи рудного золота близ Верхнего Уфалея злостно «сокрыто» чиновником Мануйловым, в то время как Указом Петра I о «Берг-привилегиях, 1719 г.» строжайше предписано: «...тем, которые изобретенные руда утаят и доносить о них не будут или другим в сыскании...запрещать будут, объявляется наш жестокий гнев и неотложное телесное наказание и смертная казнь и лишение всех имений, яко непокорливому и призирателю нашей воли и врагу общенародной пользы».
Расследование Шленева подтвердило правоту жалобы крестьянина Дементьева, и чиновник Мануйлов был отдан под суд. Сокрытие госчиновником сведений об открытии золотоносной залежи вызвало волну негодований в среде столичной общественности, в результате чего уральское горное начальство было отстранено от руководства разведкой уральского золота, а поиски его возложили на Шленева, который за успешное выполнение задания был повышен в чине. Уральскому Горному Правлению было строжайше приказано всемерно содействовать Шленеву в обеспечении поисково-разведочных работ и для этой цели предоставить ему по его выбору двух штейгеров и 20 рабочих-промысловиков. В число отобранных специалистов попал и Лев Брусницын, который вскоре проявил себя талантливым поисковиком, выявив в первый летний сезон в сложных горно-таежных условиях несколько выходов золотоносных жил, где вскоре были сооружены рудники «Золотарский», «Шеминский» и др. Он также хорошо зарекомендовал себя на отборе проб, проходке шурфов и горных выработок. Умение квалифицированно выполнять весь комплекс поисково-разведочных и добычных работ, а также трудолюбие и неутомимость Брусницына были признаны и высоко оценены Н.А. Шленевым, который стал поручать ему самые ответственные задания. Следует отметить, что в те времена горная служба приравнивалась к воинской и руководить ею могли лица, имеющие специальную подготовку и состоящие на военной службе. Однако в отдельных случаях, связанных с выполнением особо важных государственных заданий, уставом разрешалось, в виде исключения, привлекать к выполнению таких работ мастеровых людей, что и было применено в отношении Льва Брусницына. Довольно быстро, уже в 1813 г., разведка уфалейских залежей золота завершилась весьма успешно, и Шленев представил своих помощников и наиболее отличившихся мастеровых к наградам и поощрениям. Высокой награды был удостоен Брусницын. Его произвели в чин похтштейгера второй статьи с денежным довольствием 54 руб. серебром в год. В те времена получить «нижний чин», право на ношение мундира, государственную пенсию и ряд других льгот, одновременно «перешагнув» чин унтер-похтштейгера, для рядового горномастерового было крайне редким явлением.
Руководителю этих работ Н.А. Шленеву были «высочайше» пожалованы чин обер-берггауптмана VI класса и назначение «горным начальником Екатеринбургских заводов и города сего имени».
Следует обратить внимание, что порядок чинопроизводства во всех сферах российской государственности был введен Петром I и издан в качестве законодательного акта «Табель о рангах» в 1722 г. (действовал вплоть до Октябрьской революции, когда был упразднен). Табель определял порядок прохождения госслужбы чиновниками, для которых устанавливалось 14 рангов (классов, классных чинов) по трем видам: военные (сухопутные и морские), штатские и придворные. По горному ведомству иерархию начальствующего состава возглавляли обер-берггауптманы III—VI классов и до шахтмейстера XIV класса, которому соответствовал чин коллежского регистратора. Ниже должностных лиц, чины которым «жаловались» царским указом, располагались помощники чиновников высокого ранга, назначаемые ведомственным начальством. По горному департаменту их именовали: обер-штейгеры, штейгеры и унтер-штейгеры, считавшимися специалистами широкого профиля. За ними по социальной лестнице стояли узкопрофильные специалисты: циммер-штейгеры, кунст-штейгеры, пахт-штейгеры, занимавшиеся соответственно крепежными работами, водоотливом, обработкой руды и другими технологическими операциями.
Рис. 6. Общий вид одной из уральских золотоизвлекательных фабрик (по литографии 20—30-х годов XIX в.)
В период Отечественной войны 1812 г. страна испытывала острую потребность в пополнении золотой казны и на Урал из столицы шли строжайшие директивы по увеличению добычи валютного металла. Новый начальник уральских заводов Н.А. Шленев предпринимал решительные меры к исполнению этих директив. В их числе было и назначение Льва Брусницына на Петропавловскую золотопромывальную фабрику «смотрителем по всему золотому производству». По штату, эта должность являлась офицерской и замещение ее специалистом из «нижних чинов» было в то время событием чрезвычайным. Тем не менее, высокие деловые качества и талант Брусницына помогли ему избежать возможного скандала. Способствовало этому также и то, что Брусницын в короткий срок сумел организованно упорядочить работу фабрики, усовершенствовать технологию переработки руд и существенно повысить уровень извлечения золота. Однако Петропавловский рудник не успевал обеспечивать фабрику рудой в требуемом объеме, и возникавшие простои сокращали ее возможности по выпуску золота. Компенсировать нехватку руды, по предложению Брусницына, было решено за счет вовлечения в повторную переработку старых отвалов «откидных песков» — «хвостов» былой промывки этой фабрики, которых за 50-летний период ее работы накопилось большое количество. Для практической реализации данного предложения было необходимо выявить залежи таких песков с содержанием золота, обеспечивающим экономически выгодную их повторную переработку. За это дело весной 1814 г. взялся лично Брусницын. Он вместе с одним из мастеровых обследовал многие отвалы, изучил их строение и состав, расспрашивал сторожил из состава бывших рабочих: где, когда и какой отвал был заложен, а также вел отбор и сам промывал на лотке множество мелких проб, чем вызывал у промысловиков удивление и некое осуждение за «неприличественную высокому чину работу». Эти поисковые исследования вскоре завершились весьма успешно. Брусницын выявил и примерно обозначил площади «откидных песков» с промышленным содержанием золота, в результате чего Петропавловская золотопромывальная фабрика была обеспечена «собственной рудой» и значительно увеличила намыв золота.
В дальнейшем Брусницын приступил к опробованию рыхлых породных отвалов от проходки траншей штольневого вскрытия золоторудных тел, а также целиковых отложений в русле речки Березайки у ее впадения в р. Пышму, промывая пробы этих пород в их естественном состоянии, наперекор жесткого требования действовавшей в то время инструкции, предписывающей все пробы на золото перед промывкой «перво-наперво растолочь». Такое нарушение инструкции со стороны опытного Брусницына вызывало в штейгерской среде удивление и воспринималось как его «чудачество». Однако вскоре эти «удивления» переросли в «восхищения», когда при промывке очередной пробы, взятой из породного отвала, Брусницын обнаружил в лотке вначале две, а в последующих пробах — множество округло-окатанных золотин, которые визуально резко отличались от зерен золота, извлекаемых из руды, прошедшей предварительное дробление («протолочку»).
Рассматривая извлеченные из целикового навала необычные по форме, гладко окантованные зерна золота, Брусницын с большой степенью убежденности оценил эти золотины, генетически относящиеся к россыпному «песошному» золоту. О наличии в породе такого золота и успешной разработке его залежей в южных странах он узнал при профессиональном общении с Н.А. Шленевым, который, упоминая о «песошном» золоте, подчеркивал, что его залежи образуются в процессе длительного естественного разрушения коренных руд с высвобождением содержащихся в них самородных золотин, последующего переноса оползневыми и водными потоками разрыхленной горной массы на значительные расстояния с расслоением ее по плотности, при котором золотины подвергаются некоторому истиранию, приобретая окатанную форму, концентрируясь совместно с тяжелыми минералами в нижних пластах речных песчано-гравелистых отложений, образуют промысловозначимые россыпи.
Именно такую первую в России «песошную» золотоносную россыпь в устье речки Березайки у впадения ее в р. Пышму выявил весной 1814 г. талантливый русский горняк, старший штейгер Березовских казенных промыслов Лев Брусницын. О своем неожиданном открытии Брусницын, немедля, доложил Горному Правлению, которым в целях детального обследования площади распространения выявленной «золотопесошной» залежи и ценности содержащегося ней золота была создана специальная комиссия во главе со смотрителем Березовского золотого казенного рудника, полковником в отставке Ф.Ф. Шталбергом.
О рассмотрении итогов этой комиссии в архивном деле Золотого стола Уральского Горного Правления от 22 мая 1814 г. в рубрике «слушали, записано» протокольно отмечено:
«...Смотритель Березовского казенного рудника донес, что он обследовал, с комиссией место, где найден горный золотоносный песок, старшим штейгером Брусницыным, на Березовском руднике, по притоку ручья. Точного размера того пространства места, на коем оный песок залегает, смотритель определить пока затруднился, впредь до полного исследования тех залежей, но золотоносный горный песок, как докладывает смотритель, залегает на очень большом пространстве. Взятые смотрителем пробы горного золотоносного песка, представлены Горному Правлению, а место то, на коем найден песок, им приказано охранять тщательно, впредь до особого по тому распоряжения Горного Правления. Приказали:
— По заключению лаборатории при золотосплавочной Горного Правления, где исследован оный золотоносный песок, оказалось, что песок тот богат содержанием золота. А по сему предписать оному смотрителю золотого казенного рудника Указом, дабы с получением Указа, последний неукоснительно и немедля, приступил бы к разработке того горного золотоносного песку, дабы тем покрыть ущерб по добыче затопленного в шахтах, водою рудного золота. Для работы на оной россыпи использовать всех казенных мастеровых, свободных от шахтовой работы, и об исполнении донести.
— Старшему штейгеру Льву Брусницыну, за открытие золотой россыпи присвоить звание «Обер-пахтштейгера», с выдачей награждения в сумме месячного оклада. Смотрителя рудника и старшего инженера представить к повышению в чине и награждению. Руководителем работ по золотоносной россыпи назначить инженера А.И. Габерланда».
В этом же архивном деле приложен рапорт смотрителя рудника от 10 сентября 1814 г. об исполнении данного ему задания, в котором указано, что «...к работам на золотой россыпи приступлено и на коей работает больше половины всех казенных мастеровых».
В последующие годы Брусницын энергично выполнял разнообразные ответственные поручения, связанные, в частности, с совершенствованием организации добычи россыпного и рудного золота, повышением степени его извлечения при промывке, в том числе с использованием амальгамации, и сокращением «ужога» при плавке, внедрением штольного осушения подземных выработок и россыпных разрезов, а также средств механизации рудоподъемных и транспортных операций на базе паровых машин и с решением некоторых других важных задач. За высокий профессионализм, деловую инициативу, настойчивость и безупречное служение на благо Отечества Брусницын заслуженно пользовался высоким авторитетом в среде мастеровых, руководства рудником и Горного Правления, неоднократно получал различные поощрения и был удостоен «серебряной медали для ношения на шее».
В 1823 г. Брусницын выявил на территории Березовского рудника вторую богатейшую золотоносную россыпь. Об этом важном открытии в архиве Уральского Горного Правления за 1823 г. сохранился рапорт смотрителя Березовского рудника, полковника в отставке Батурлина, назначенного на этот пост в августе 1820 г., следующего содержания:
«...Ныне в июне месяце, мною, через главного инженера Циалковского, было отдано приказание Обер-пахт-штейгеру Брисницыну тщательно обследовать правый берег речки Пышмы, что протекает не в далеке от рудника, и выявить почвенное состояние этих мест. Означенное мое предначертание, обер-пахт-штейгер Брусницын, под моим личным руководством и выполнил успешно. И в тех местах, где повелено было изыскание произвести, обнаружено большое пространство, содержащее в недрах своих богатейшие залежи золотоносного горного песку, так именуемой золотой россыпи.
Долгом чтя, доложить о сем Горному Правлению, с представлением письменных чертежных документов о вновь открытой россыпи, ходатайствую, за открытие ея о награждении главного инженера Циалковского денежным награждением, за похвальное руководство, и о присвоении обер-пахт-штейгеру Брусницыну звания горного техника, за умелое выполнение моих предначертаний, повлекших за собой открытие второй золотой россыпи на руднике».
Рис. 7. Ситуационный план размещения первых приисков на россыпях, открытых Л.И. Брусницыным, в районе Березовских золотых промыслов (по съемке 20-х годов XIX в.)
Представление полковника Батурлина было принято и утверждено Указом Горного Правления, которым обер-пахт-штейгеру Льву Ивановичу Брусницыну было присвоено высокое звание Горного техника Березовских казенных золотых промыслов.
Младший сын Льва Брусницына - Константин Львович Брусницын (Екатеринбург, 1898 г.), ставший одним из руководителей уральского горного надзора
Говоря о главных вехах становления золото промыслового дела в России и связанного с этим жизненном пути выходца из простого сословия уральских мастеровых, поистине самородка-горняка Льва Брусницына, следует неизменно отдавать дань светлой памяти его заслугам и помнить, что именно он — первооткрыватель и инициатор разработки отечественных золотоносных россыпей — вписал ярчайшую страницу в историю развития золотодобывающей промышленности, обеспечившей России лидирующее положение среди ведущих золотопромышленных держав мира.
После 40-летнего преданного служения Отечеству в возрасте 50-лет Указом Уральского Горного Правления от 17 октября 1836 г. за № 25 горный техник Березовского золотого рудника уволен «в отставку на пенсию».
На склоне лет по настоянию своих сыновей: Павла, ставшего позже академиком живописи, и Константина, являвшегося одним из руководителей уральского горного надзора, Лев Иванович Брусницын собственноручно описал историю открытия первой золотоносной россыпи в России. После его смерти (1857) одному из продолжателей развития золотороссыпного дела, известному горному инженеру, полковнику Дорошину удалось снять копию с этого воспоминания и в сокращенном виде опубликовать ее в Горном журнале (1864, № 5) под названием: «Повод к открытию первой золотопесчаной россыпи на Урале штейгером Брусницыным».
В этих воспоминаниях отмечается, что навязчивое желание провести на территории Березовских промыслов поиск «песошного» золота, о природных залежах которого в южных странах Брусницын узнал в бытность совместной работы с горным инженером, обер-берг-гауптманом Н.А. Шленевым, возникло у него в результате абсолютной уверенности о наличии таковых залежей в землях России, в связи с чем он решил: «...непременно исследовать, авось не так ли, имея к тому какое-то непостижимое влечение, может быть и потому, что льстил себе будущим, что если я открою первый, то какую окажу Отечеству своему заслугу. Да, приятно было даже мечтать, но Творец Всемогущий столь милостлив, что дал мне наслаждаться желаемым счастьем. Вот повод, побудивший меня к поискам золотосодержащих песков».
Далее Брусницын пишет, что при опробовании «хвостов» Петропавловской рудотолчейной фабрики в устье речки Березайки он «...нередко промывал пески прежде протолоченных руд...так как они от несовершенной их до того обработки, заключали в себе еще довольно золота». В массе одной из взятых им проб он неожиданно «заметил, что две крупинки небольшие имеют некоторое отличие в цвете... долго их рассматривал... тем еще более, что на тех двух замечательных зернах не было ни малейших следов протолочки», т.е. они не были расплюснуты и не имели острых краев, что свойственно золотинам, прошедшим через протолочную машину (дробилку). По документации и расспросам мастеровых, им было установлено, что в месте находки этих золотин ранее размещалось болото, в которое отсыпали целиковый грунт от проходки траншеи вреза штольни, заложенной в увал долины более 40 лет назад. Установив возможный путь перевозки этого грунта, поскольку сама штольня была засыпана, а ее устье заросло лесом и на месте не обозначалось, Брусницын провел опробование береговых и донных песков на пересечении старой дороги с руслом речки, имея в виду, что часть грунта, вероятно, высыпалась в этих местах. О результатах этой промывки он пишет: «Я беру из речки на пробу песку — и что же, какое счастье: во время накладки еще песку нахожу сам кусок золота в 8,5 золотников (36,3 г); промыв же взятый песок, одну тачку в 3 цуда (49 кг), получаю золота 2 золотника (8,5 г). Вот была радостная для меня находка; это было все равно, что блуждавшему в море и терявшему уже надежду вдруг попасть на берег. Тогда я, кажется, горы срыл бы земель и пустился отыскивать пески золотые. Эта находка решила все; с ней все сомнения вон... По получения золота из песков, вынутых из речки, тотчас же я заложил выкот (траншею) и по пройдению нескольких сажен (1 сажень = 2,13 м) вскоре встретил бывшую штольню». В этом месте была начата промышленная добыча россыпного золота, позволившая в период с 21 сентября по 1 ноября 1814 г. промыть около 8 тыс. пудов песков и извлечь 2 фунта 63 золотника (1184 г) «песошного» золота. В последующие несколько лет из данной россыпи ежегодно получали по 5 пудов (82 кг) этого металла. В заключении своего рассказала об открытии первой в России золотоносной россыпи Брусницын пишет: «70 лет почти добывалось на Урале жильное рудное золото и все были закрыты песчаные розсыпи; за 40 лет до открытия доводилось проходить штольну местами по самой свите розсыпи, раскрытой мною, и встречать самый богатый пласт песков. Вот как было и вот что произошло от двух крупинок золота».
С выявлением первых золотоносных россыпей администрация Уральских казенных горных промыслов сосредоточила свое внимание на дальнейшем развитии поисков и разработки их.
В последующий короткий промежуток времени и Уральском регионе были выявлены и вовлечены в эксплуатацию сотни богатых залежей россыпного золота. Это позволило уже в первой четверти XIX столетия существенно увеличить добычу золота в России. Так, если в 1719-1800 гг. было получено всего 22,6 т отечественного металла, то за последующие 25 лет (1801-1825 гг.) из российских недр его было извлечено несколько более 150 т. При этом усредненная себестоимость «песошного» золота не превышала 2,3 руб. за 1 золотник (4,3 т) против примерно 10 руб. — из руд.
<< Назад Вперёд>>
