2.3. Великая Октябрьская социалистическая революция и советский проект: непреодоленный опыт
Наступающее столетие Великой Октябрьской социалистической революции - неоспоримый повод еще раз задуматься о знаковом событии мирового масштаба, о его смысле, о тектонических трансформациях, связанных с ним и произошедших за минувшие сто лет в жизни всех без исключения стран.

Исторический опыт показывает, что революции не являются нарушением естественного хода общественного развития, поскольку общество практически всегда не справляется с задачей плавного, эволюционного развития, и поэтому накапливающееся рассогласование объективно необходимого и фактического уровней общественного устройства устраняется революционным путем.

Общественное развитие опирается на непрерывный процесс формирования новых технологических знаний - и в материальной сфере, и в области духовной, «надстроечной». Накопленный массив технологий требует адекватного общественного устройства. Примитивные технологии требуют много труда и обеспечивают малое количество добытых полезных продуктов, усложнение способов взаимодействия с природой дает человеку большие результаты с меньшими затратами труда.

Если в древности для выполнения ирригации из механизмов были придуманы только кирка и носилки, то нужен общественный порядок, при котором тысячи и тысячи людей будут организованно выполнять простейшие операции, в итоге которых появится огромная сеть оросительных каналов, обеспечивающих выращивание пищи для всех. Согнать тысячи людей на такие работы можно только силой (для этого используются наработанные технологии насилия) с использованием религиозных и других лозунгов (здесь применяются соответствующие гуманитарные технологии, объясняющие рабам, почему именно на них возложена миссия махать киркой во имя общего блага, получая взамен лишь мизерное вознаграждение).

Когда же человек изобрел сложные механизмы, двигатели и создал, наконец, экскаваторы, то тогда для осуществления масштабных ирригационных проектов понадобится небольшое количество квалифицированных специалистов, а вместо надсмотрщиков - инженеры и управленцы. Для морального обеспечения процесса социальные технологии теперь предоставят объяснения, почему специалисты должны выполнять свою работу. Мотивы могут быть прагматическими (например, когда главное - заработок) или идейными (например: мы участвуем в «стройке коммунизма», главное - результат, а зарплата как-нибудь приложится).

Таким образом, можно констатировать, что комплекс технологий в материальной и духовной сфере, накопленный человеком в данный исторический период, используется обществом для обеспечения собственного существования и развития.

В первобытные времена индивид выживал только в условиях коллективного существования - племя, род были первичны по отношению к отдельному человеку. Выжить мог социум, но не индивид. Затем, когда борьба с природой за выживание перестала быть трудно разрешимой проблемой, когда развитие и освоение многочисленных технологий обеспечило стабильное физическое выживание, появилась специализация деятельности (в том числе связанной с управлением), тогда стал необходим обмен продуктами и появились условия для возникновения частной собственности. И если первобытный человек поневоле существовал в условиях справедливости «для всех», то новые технологические условия позволили существовать сторонникам «счастья для себя».

Естественно, количество частной собственности не могло автоматически распределяться равным образом между всеми членами социума, возникшая разница обеспечила расслоение общества. Со временем институт собственности трансформировался, развивался, с появлением денег появился капитал. Согласно закону концентрации капитала стало происходить укрупнение отдельных состояний. Принцип монополизации работает в любой сфере. Это справедливо и для финансового капитала, и для власти. Стремление капитала к самоумножению, основанное на природной черте его хозяина - алчности, заставляет его завладевать властью в обществе. Поэтому, если в обществе отсутствуют механизмы, препятствующие разрастанию олигархического влияния на власть, это влияние будет предельно монополизировано, и тогда рядовым членам общества будут доставаться минимально возможные блага, а подавляющая часть этих благ (конечно, их стоимостной эквивалент - в виде предметов роскоши, единицы которых заменяют иногда сотни и даже тысячи функционально тождественных, но на порядки более дешевых массовых, тиражных предметов потребления) будет присваиваться богатыми и особенно - сверхбогатыми.

Пока пропорция такого распределения не превысит определенного порога, общество может существовать без глубоких потрясений. Раньше судить об этом правители могли интуитивно, опираясь на свои таланты и способности своих советников, сегодня это позволяют научные методы - социологические опросы, статистические исследования, вычисления децильного коэффициента дифференциации доходов и многочисленные другие методы. Если величина разрыва превышает допустимый порог, противоречия между социальными группами/классами в обществе усиливаются, и может произойти социальный взрыв, направленный на попытку исправить накопившийся дисбаланс, - революция.

Революционный «скачок» как феномен общественного преобразования возможен только на определенном историческом отрезке - когда в организации общества присутствуют следующие факторы:

- частная собственность,
- личное лидерство,
- дифференциация общества на классы,
- относительно невысокий уровень личного альтруизма,
- широко распространено мнение, что политических и социальных целей можно достичь силой, и что сделанные достижения можно сохранить таким же способом.

Последнее относится и к сторонникам построения режима «счастья для избранных» (т.е., «для себя» - буржуазные революции), и для тех, кто стремится к справедливости для всех (социалистические революции).

Методологически эти две противостоящие идеологии - частнособственническая и коллективного равенства - ничем принципиально не отличаются друг от друга, только мерой распределения благ среди членов общества. Способ же достижения результата один: принуждение, сила. В первом случае блага в больших количествах достаются немногим, остальным - в разы меньше. Для второго варианта, сторонники которого полагают, что решение проблемы - в справедливости распределения, блага будут доступны всем равномерно, без больших различий.

Заметим, что объем благ одинаков в обоих случаях, однако уровень справедливости при распределении различается существенно. Роднит оба подхода именно сам принцип обладания благами, т.е. собственность. Причем в данном контексте не имеет значения, это частная или общенародная собственность, поскольку в любом случае для отдельных членов общества имеет место ее отчуждение.

Пока есть собственность (и частная, и обобществленная), она может делать человека (не всякого, но многих) ненасытно алчным. Поэтому, в пределе, в обществе в результате стремления к концентрации собственности возникает и укрепляется олигархический принцип управления - и при капитализме, и, как видели современники советского проекта (в СССР), при социализме.

Подчеркнем еще раз, что в обоих случаях и учреждение нового порядка, и поддержание его стабильного состояния возможно только с опорой на силу, на принуждение, которое организуется в форме государства. Можно определить исторический предел, когда революции возможны и необходимы. Принципиально отойти от парадигмы периодического революционного преобразования общества будет можно только тогда, когда главный принцип - наличие собственности (и частной, и общественной) - перестанет быть основополагающим.

Пока членами общества признается собственность, поддержание социального порядка возможно только с использованием силы. Она нужна «избранным», чтобы охранять несметные богатства от обездоленных. Но и в другом случае - когда существует общая (общественная) собственность - сила нужна, чтобы охранить ее и не позволить немногим (внутренне алчным) осуществить ее постепенный захват (или захват контроля над ней) по частям и дальнейшую концентрацию.

Исторические события, произошедшие столетие назад в России, согласуются с описанными принципами. Слишком многое было нарушено в общественной жизни к началу 1917 года в Российской империи, из-за чего плавный, эволюционный ход общественных трансформаций стал невозможен. Империя участвовала в войне, цели которой не были понятны, это влекло чрезмерные и практически непосильные тяготы для большинства народа, в первую очередь для крестьянства. Более трети мужчин были призваны из деревни в армию, оставшиеся вынуждены были обходиться в хозяйствовании самостоятельно. Это накладывалось на хроническое малоземелье, не позволявшее крестьянам вести нормальное хозяйство. Финансовая политика государства также вела к обеднению, цены из-за непрерывной инфляции выросли к 1917 г. два-три раза. Эти и многие другие неблагоприятные обстоятельства в жизни основной массы народа воспринимались особенно остро на фоне безответственности и отсутствия способности у элит осознать глубину проблем в обществе и найти такие способы их решения, которые будут обществом приняты.

В результате противоречия между богатейшим слоем общества в Российской империи и беднейшим большинством, в первую очередь крестьянством, накопившиеся к 1916-17 гг., привели к взрывному способу их реального преодоления - к Великой Октябрьской социалистической революции. Практическим условием для ее осуществления стало, разумеется, наличие зарождавшегося российского пролетариата, также подвергавшегося сильнейшей эксплуатации со стороны формировавшейся капиталистической буржуазии. Именно рабочие смогли стать ядром в том тектоническом процессе сто лет назад. И именно силовым образом произошла смена власти и хозяина собственности в тогдашней России. И хотя собственно больших столкновений ни в Февральской революции, ни в Великой Октябрьской социалистической революции не было, это не отменяет сам факт именно силового отъема власти и собственности. Объяснить это можно тотальной слабостью правящих кругов. Сначала император Николай I добровольно (!) отдал власть ловким политикам из собственного близкого окружения. Затем сами эти деятели сначала не смогли предъявить народу внятный проект реформирования общества, а затем у них не оказалось достаточной силы, чтобы защитить захваченную власть от тех, кто имел и силу, и проект развития. Причем силы большевиков не были очень большими, но оказались достаточными, чтобы сначала взять власть, а затем - удержать ее и осуществить обобществление собственности.

Однако сегодня, спустя сто лет, можно уверенно констатировать, что накопившиеся противоречия в тогдашнем российском обществе могли быть и были разрешены лишь частично, далеко не полностью. Это было обусловлено объективными обстоятельствами, заключавшимися в ограниченном уровне технологий как в области материальной, так и в сфере идейной и духовной. Тогдашнее промышленное производство в большой мере опиралось на труд массы рабочих и могло еще обеспечиваться старыми технологиями управления, включающими принуждение. Тем более это относилось и к сельскому хозяйству, в котором использовался практически только ручной труд и где было занято 85% населения. Идеологическая поддержка также могла радикально не отличаться от прежних, дореволюционных установок, опираясь лишь на отрицание устаревающих основ общественной жизни, но при этом недостаточно формируя новые модели представлений о справедливом устройстве общества. Революция должна была произойти, но она не могла стать окончательным шагом в «царство свободы», поскольку опережала технологические возможности общества, необходимые для реализации своих идеалов.

Такое опережение трактуется некоторыми авторами как не вполне оправданное забегание вперед в историческом развитии, проявляющееся в чередовании революции и контрреволюции, приведшее к появлению «мутантного социализма»: «генезис и распад “реального социализма” с нашей точки зрения есть часть этого всемирного процесса, приведшего на определенной стадии к генезису “мутантного социализма”. Под последним мы понимаем тупиковый в историческом смысле слова вариант общественной системы, находившейся в начале общемирового переходного периода от капитализма к коммунизму. Это общественная система, выходящая за рамки капитализма, но не образующая устойчивой модели, служащей основанием для последующего движения к коммунизму»1.

Откат после всякой революции - контрреволюция - должен (!) происходить, поскольку сам акт революции изменяет общество «чересчур». Маятник, излишне отклоненный, неизбежно качнется обратно и затем отклонится еще - в обратную исходному направлению сторону.

Мы также должны понимать, что «следует учитывать и такое обстоятельство, как необходимость различать революцию как идею социального переустройства в широком понимании (революция - идея) и революцию как реализацию этой идеи (революция - действие» 2. Не может быть осуществления революционного преобразования общества без достаточно ясного и имеющего перспективу развития идеального представления о будущем общественном устройстве.

Недостаточная подготовленность человечества в целом в начале XX века к более совершенному общественному устройству закономерно привела к тому, что социалистический опыт стал успешно реализовываться первоначально в одной стране - Советской России.

Необходимо посмотреть: какие идеалы преследовала Великая Октябрьская социалистическая революция? И какие идеалы были сформированы практической жизнью в советский период? Но также необходимо определить, что не удалось, что оказалось просчетом и неудачами в советском социалистическом проекте?

Зафиксируем некоторые ключевые аспекты исторического опыта советской власти, установившейся в результате той великой революции. Начать следует, конечно, с преимуществ.

Справедливость распределения благ получила самый высокий уровень за всю историю. Это базировалось на введении общенародной собственности, заместившей частную. Однако это позволило лишь улучшить положение в сфере общественного распределения - эта проблема не могла получить кардинально нового решения, поскольку в основе всего осталась именно собственность. И хотя уровень справедливости был многократно выше, чем в других странах, к концу существования советского строя в обществе распространилось мнение, что справедливости недостаточно и правящая партийная верхушка пользуется излишними «привилегиями», и этому необходимо положить конец. Эти настроения не были совершенно беспочвенными, очевидно, что так и не были выработаны технологии противодействия концентрации контроля над общей собственностью.

Потенциал развития личности был, наконец, освобожден от разных ограничений - сословных, имущественных и др. Советский строй обеспечил условия для появления величайших ученых, изобретателей, военачальников, деятелей искусства, залогом развития которых был их собственный талант. Это обеспечило в числе прочего такой важный аспект общественной жизни, как процесс формирования элит - управленческих, научных и творческих.

Социальные лифты имели высокую мощность, они обеспечивали для каждого возможность профессионального и личного развития. Человек мог занять в обществе достойную позицию, обеспечивающую, с одной стороны, гармоничное раскрытие его способностей, с другой - максимальную общественную пользу от его деятельности. Однако как следствие обособления частного интереса проявились такие формы несистемной поддержки в карьере, как «блат», клановость и т.п. Это, хотя и не являлась решающим в творческом и профессиональном продвижении, заметно влияло на оценку уровня справедливости в обществе.

Социальная защита - одно из величайших достижений социализма. Никогда прежде не испытывал человек такой спокойной уверенности в завтрашнем дне для себя, своих близких и Родины. Это обеспечивалось сложной структурированной системой социальной защиты. Впервые появились право на труд, здравоохранение, фонды социального потребления, система внешкольной работы с детьми, массовый спорт, пенсионное обеспечение. Эти достижения советской власти вынудили страны с капиталистическим строем экстренно реагировать - копировать или создавать собственные системы социальной поддержки населения, игнорируя основополагающие рыночные принципы и предоставляя целый ряд благ без прямой оплаты со стороны потребляющих.

Всеобщее образование было также важнейшим нововведением. Обеспечивались новые фундаментальные принципы: общедоступность по экономическим условиям (бесплатность) и возможность получения образования всех уровней при наличии достаточных способностей и мотивированности индивида (благодаря системе стипендий, отсрочки от армии, дешевых общежитий, подготовительных факультетов для имеющих недостаточную подготовку и т.д.).

Плановость хозяйства оказалось существенной прорывной методологией, обеспечившей наибольшую рациональность ведения общественного хозяйства. Впервые принцип целенаправленного общественного развития в масштабах целого государства имел формат плановости. Фактически Советский Союз как страна стал суперкорпорацией, но, к сожалению, технологические возможности XX века не обеспечивали необходимый размах и глубину планирования, что неизбежно приводило к огрублению планировочных процедур и снижению качества планов, особенно низкого уровня. Это влекло дефицитность не только отдельных товарных позиций и услуг, но также рискованных исследовательских проектов.

Отсутствие возможности детального планирования, достигающего уровня массы потребляемых позиций, вполне могло быть компенсировано частной инициативой, однако отсутствовало теоретическое обоснование для сосуществования двух диаметрально противоположных принципов хозяйствования - планового (социалистического, общественного) и индивидуально-инициативного (частного, фактически капиталистического). Выход мог быть найден - в государственной поддержке (организационной, финансовой, кадровой, технической и т.п.) инициативных одиночек, желающих заполнить в крупноплановой системе лакуны нереализуемых потребностей. Но, к сожалению, в Советском Союзе ни этот, ни какой-либо другой метод не был задуман и реализован.

Советский Союз как символ справедливости стал ориентиром для миллионов людей на планете, кто был обделен вследствие несправедливости системы распределения в своих государствах. Трудящийся человек, являющийся коллективным хозяином в своей стране стал чрезвычайно привлекательным символом. Это оказывало колоссальное влияние на мировые политические процессы.

Объективный взгляд на историю Советского Союза показывает, что неоспоримые достижения того периода сопровождались явными просчетами и неудачными решениями.

Тотальный идеологическая стагнация, особенно в последние два десятилетия существования советского строя, когда идеологическая база не только не обновлялась, но фактически сужалась и опиралась на стремительно устаревающие установки прошедших и уходящих периодов (эпох).

Скованность личной инициативы. Боязнь возрождения «мелкобуржуазной стихии» среди действующих самостоятельно людей, не нуждающихся в мелочной опеке и тем более - в непосредственном руководстве со стороны органов государственного и партийного руководства.

Отсутствие идеологических дискуссий, начиная с конца 20-х годов. 2 примера: подготовка к предстоящей войне и развитие деревни в 50-60-е годы. В предвоенный период это дало положительный эффект, так как позволило советскому руководству избежать ненужных издержек на ведение таких дискуссий (при том условии, что в тот период, в основном, принимались обоснованные и продуктивные политические, хозяйственные, технические, военные и др. решения). Однако в последующем, в послевоенные годы, уже не требовалась молниеносная быстрота формирования решений относительно общественного развития (в частности, о способах подготовки к предстоящей войне), поскольку уже были политические и экономические возможности для ведения дискуссий по идеологическим и другим вопросам (фактически - для формирования оптимальных решений или для последующих исправлений ошибочных решений).

Ведение дискуссий по хозяйственным, политическим и, главное, идеологическим вопросам вовлекало бы в процесс формирования решений гораздо большее количество участников, соответственно, формировалась бы более широкая гамма возможных предложений по стоящим перед обществом проблемам, и появлялась бы возможность более обоснованного выбора, максимально близкого к оптимальному. Таким образом советское общество могло бы накачивать «идеологические мускулы», позволяющие в конечном итоге находить мировоззренческие решения экзистенциальных проблем.

Например, «укрупнение» деревень проводилось на основе политических решений, принятых руководством страны без адекватного рассмотрения всех аспектов проблемы с привлечением не только широкого круга экспертов, но и собственно потенциальных переселенцев из небольших деревень в более крупные поселения. Аналогично борьба с личными подсобными хозяйствами, когда непомерные налоги на поголовье, на посадки в садах и т.п. в городах и населенных пунктах, приравненных к городам, привели к повсеместной ликвидации достаточно производительных дворовых хозяйств и появлению вместо производителей сельхозпродукции ее потребителей, что моментально обеспечило условия для формирования дефицита молочных, мясных и др. продуктов. «Налоговыми мерами Н. Хрущев практически уничтожил частное животноводство (да-да - оно при Сталине было разрешено и существовало весьма широко, частные козы были у очень многих, да и собственная корова не была редкостью). В конце концов, троцкист Хрущев разрешил держать крестьянам только птицу»3. В результате начался процесс распада прочного, привычного и востребованного жизненного уклада миллионов советских людей и формирование новых, не опробованных, чуждых форм социального уклада.

Нерациональное территориально-административное устройство СССР, как показал исторический опыт, оказалось разрушительной миной замедленного действия, которая сработала в период трудностей. Фиксирование на первом этапе существовании РСФСР, затем СССР, административных единиц как национальных, в том числе автономных, было исторически вынужденным, поскольку к окончанию Гражданской войны были уже сформированы такие республики. Однако в дальнейшем, особенно после победы в Великой Отечественной войне, когда все жители Советского Союза ощущали себя гражданами единой великой страны, существовали предпосылки для переформатирования первоначального советского, ленинского
национально-территориального деления в административно-территориальное (условно, на области, губернии или т.п.). В дальнейшем, в совокупности со сбалансированной политикой в других сферах общественной жизни это могло способствовать предотвращению распада СССР.

Неоптимальная система международных отношений СССР сегодня, ретроспективно, очевидна. Последовательная смена парадигм - всемирная революция (явная утопия), сосуществование с капиталистической системой (вынужденное и прагматичное), социалистический лагерь (скорее, выдача желаемого за действительное), поддержка стран «социалистической ориентации» (совершенно негибкое приспособление идеологической схемы), поддержка иностранных коммунистических партий (что приводило чаще к их иждивенчеству, а не самостоятельному теоретическому и практическому развитию) - не была эффективной. По всей видимости, во взаимодействии с постоянными и возможными временными союзниками не был найден необходимый баланс прагматичной и идеологической составляющей. Стремление советского руководства видеть у всех стран, вступавших в позитивные отношения с СССР, родную коммунистическую или хотя бы социалистическую ориентацию, было главным принципом, нарушающим тот самый необходимый баланс.

Недооценка исторической преемственности. С самого начала существования советской республики строки Интернационала «Весь мир насилья мы разрушим / До основанья, а затем / Мы наш, мы новый мир построим» стали знаковым лозунгом во всех делах. Примеров тому можно привести массу. Самый главный - то, что празднование дня Великой Октябрьской социалистической революции, пришедшееся по новому стилю на 7 ноября, символизировало начало «с чистого листа», полностью отмежевывая в сознании людей всю огромную русскую историю, насчитывающую к тому времени более тысячи лет. Другой пример - военные праздники. 23 февраля отмечался «День Советской Армии и Военно-Морского флота», связанный с Декретом о Рабоче-крестьянской Красной Армии, принятым в 1918 г. Проводились парады, устраивались салюты, вспоминались героические события, подвиги, совершенные советскими воинами. Но при этом практически никто не вспоминал о подвигах русских солдат и матросов до 1917 года. Таких примеров можно приводить множество. Справедливости ради следует сказать, что, начиная с периода Великой Отечественной войны, постепенно начал происходить процесс возвращения в общественное сознание исторических фактов, персонажей и идей дореволюционной эпохи. В Красной армии вернули традиционные звания и знаки различия, были учреждены ордена Александра Невского, Суворова, Нахимова и др. На государственном уровне стали вспоминать русских государственных деятелей - князей, царей, императоров, были, например, сняты фильмы про Александра Невского, Ивана IV, Петра I и др. Были и другие «возвращения истории», однако общее ощущение разрыва с дореволюционной Россией оставалось.

Так и не была выработана новая общественная «технологическая философия», соответствующая советскому социалистическому строю. Под этим термином здесь понимается необходимость использования в обеспечении материальной стороны общественной жизни принципов, наиболее адекватно обеспечивающих новые, впервые в истории возникшие условия, радикально отличные от прежних, уже выработанных и опробованных человечеством (в частности, буржуазных, капиталистических и империалистических).

Ключевой темой здесь, на наш взгляд, является экономика и управление. На сложнейшие вопросы новой общественной организации, новой сущности и вообще необходимости собственности, денег ответы найдены не были. Опыт «военного коммунизма» показал, что эти вопросы потребуют долгого и тщательного исследования и решения. Советской властью было принято вынужденное решение ввести новую экономическую политику, что не следует трактовать как «откат» к капиталистическим формам экономики, поскольку к моменту установления советской власти не было еще ни теоретических разработок, как вести хозяйство по-новому. Таким образом, остались деньги, выполнявшие практически те же функции, что и при капитализме, способы управления, в основном, также воспроизводились из прошлого опыта. Это диктовалось объективными причинами: с одной стороны, враждебное империалистическое окружение требовало молниеносно наладить хозяйственный и военный механизм государства, чтобы обеспечить молодой Советской республике международную безопасность. С другой стороны, уровень технологий, особенно социальных, был настолько далек от необходимого для организации новой жизни, что отказ от прежних управленческих технологий был невозможен.

Достижением советской эпохи можно считать идею высокой генеральной цели, довольно прочно вошедшую в общественное сознание, - построение будущего коммунистического общества, в котором человек будет гармонично существовать и развиваться. Однако детализацию этой парадигмы до «технологического» уровня можно считать не состоявшейся, поскольку адекватное осмысление ни самого результата, ни переходных процессов и состояний не были предъявлены представителями советского сообщества мыслителей. Видимо, не оказалось теоретиков уровня Ленина, Троцкого, Сталина, способных уловить вектор дальнейшего возможного общественного развития и дать его описание в формах, обеспечивающих массовый энтузиазм и поддержку.

Неподотчетность элит, начиная с некоторого уровня иерархии, перед законом и обществом представляется одним из наиболее существенных отрицательных факторов советского проекта. Это являлось явным нарушением логики как выстраиваемой системы управления, так и общественных связей. В системе управления из-за этого отсутствовала в полном объеме обратная связь, которая обеспечивала бы учет реакции управляемой системы, членов общества на принимаемые управляющей элитой решения, а также на ее поведение. Остановимся на этом тезисе несколько подробнее.

После революции в возрождавшемся российском обществе, ставшим советским, с первых лет формировались слишком слабые механизмы преодоления монополизации власти.

Эта проблема делится на две части: во-первых, представители советского управленческого аппарата (как партийного, так и собственно советского - хозяйственного) выполняли свои функции, отчитываясь только перед собственным начальством, что соответствовало, фактически, «старым» управленческим технологиям. Ни партийные, ни советские руководители не отчитывались перед рядовыми согражданами и не несли, таким образом, перед ними настоящей ответственности. Только для членов партии мог вступать в силу принцип ответственности перед коммунистической партией, что осуществлялось либо в виде отчетности перед членами собственной партийной ячейки (организации) на предприятии или в учреждении, либо перед вышестоящими партийными органами (или даже только руководителями). Таким образом, рядовые члены общества очень мало могли повлиять на управленцев разного уровня, определявших для всех жизненные правила и их выполнение. Сформировавшаяся за годы советской власти выборная система никак не изменяла этот порядок, поскольку являлась копией прежней технологической системы управления.

Вторым фактором проблемы неподотчетности советской элиты стало официальное отделение ее от общего законодательного пространства. Очень скоро после установления советской власти стал формироваться специальный механизм подчинения закону новых советских чиновников и партийных руководителей. Так, «Постановлением ВЦИК от 17 декабря 1919 г. был установлен особый порядок ареста и привлечения к судебной ответственности высших должностных лиц. Остальные должностные лица, в том числе и члены губернских и уездных исполкомов, в случае совершения ими уголовно наказуемого преступления, привлекались к судебной ответственности в обычном порядке, установленного для всех граждан [Государственный архив общественно-политической истории Воронежской области (ГАОПИВО), ф. 1, оп., д. 188, л. 105-106]»4. Новый руководящий слой, получивший название «номенклатура», с самого начала формировал для себя специальные, более благоприятные, условия. Этот подход можно обозначить термином «коррупция», которая в дальнейшем будет приобретать в обществе все больший размах.

В дальнейшем, особенно после периода руководства И.В. Сталина, стремившегося к «обузданию» элит, этот процесс развивался. Управленческая номенклатура стремилась к тому, чтобы «вставал вопрос о смягчении «репрессивности» в отношении “партийных преступников”, создания системы “увода” чиновников из-под действия закона. Эта система включала в себя особые, внеправовые правила в отношении коммунистов, привлекаемых к уголовной ответственности. Правила четко определяли линию поведения судов, прокуратуры в отношении членов партии, совершивших преступление. <...> Соблюдая определенную бюрократическую процедуру, можно было уйти от наказания. Во всех этих партийных директивах было безусловным и объединяющим их одно обстоятельство - в них игнорировался один из основополагающих принципов правосудия - осуществление правосудия только судом. Только суд может признать обвиняемого виновным или невиновным. В данном же случае уже парткомы могли предрешать вопрос о виновности или невиновности [Государственный архив общественно-политической истории Воронежской области (ГАОПИВО), ф. 1, оп., д. 188, л. 105-106]»5.

Кардинальный слом системы ответственности представителей правящей советской элиты произошел в 1960 г., когда «Председатель Совета Министров СССР Н.С.Хрущев подписал постановление Совета Министров СССР № 48, в котором было записано следующее: “Совет Министров СССР постановляет: признать целесообразным упразднить Министерство внутренних дел СССР, передав его функции министерствам внутренних дел союзных республик”»6.

В результате упразднения МВД СССР его органы были переподчинены местным органам власти, «таким образом, став одним из отделов Советов соответствующего уровня. Министерства сохранились на уровне Республик, и получили названия Министерства Охраны Общественного Порядка - МООП. А управление по области стало называться - Управление охраны общественного порядка такого-то облисполкома, т.е., являлось одним из отделов облисполкома.

Такое же произошло и на уровне городов и районов - вместо отделов МВД появились отделы ООП горисполкомов и райисполкомов. <...> в органы КГБ и МООП были направлены инструкции, в соответствии с которыми нельзя было проводить оперативно- следственные мероприятия в отношении руководителей и работников партийно-советских органов, а полученные в отношении них материалы не подлежали реализации и должны были уничтожаться. <...> Таким образом, этими своими действиями Хрущев вывел партгосноменклатуру из-под контроля закона, и создал условия для ее безнаказанности»7.

Согласимся, что «утверждение Хрущёвым принципа неподсудности элиты имело мало общего с коммунистическим идеалом»8.

Таким образом, планомерно сложилось так, что важным обстоятельством стала «неподсудность судебной системе целого слоя граждан - а именно лиц, входящих в партийную и хозяйственную элиту страны - номенклатуру различного уровня. Существовало негласное, но строго выполняемое правило, запрещавшее органам следствия и прокуратуры даже заводить уголовные дела на лиц, входящих в состав номенклатуры. Полученная органами компрометирующая информация на соответствующего функционера должна была передаваться в соответствующий партийный комитет, в номенклатуру которого входил данный руководитель. Далее проводилось собственное партийное разбирательство, итог которого зависел как от тяжести содеянного, так и от конкретной личности индивида. Партийное следствие проводилось специальной структурой - комиссией партийного контроля при ЦК КПСС, соответствующие комиссии имелись и при региональных партийных комитетах.

Существовало также более широкое, также негласное правило - принципиальная неподсудность обычному советскому суду члена КПСС. Однако для совершивших уголовно наказуемые преступления членов КПСС, не принадлежавших к партноменклатуре, т.е. для членов "внешней" партии, вопрос решался просто - собиралось партийное собрание, на котором обвиняемый исключался из КПСС и под суд шел уже беспартийный Иванов»9.

Запрет на фиксирование нарушений закона представителями власти приводил к тому, что те из них, кто не обладал достаточно высокими и прочными моральными качествами, могли позволять себе поступки, недопустимые не только с моральной точки зрения, но и с позиций законности.

Такое развитие системы управления в СССР подводит к мысли, что постепенно советская элита поставила на первое место создание благоприятных жизненных условия для себя, и только во вторую очередь решались задачи, касавшиеся собственно объекта их управления - народного хозяйства и общества в целом.

Описанный практический курс формирования системы управления и ответственности элит в конечном итоге привел сначала к концентрации властных полномочий, а затем - к формированию подпольных капиталов и, главное, к появлению и укреплению целого слоя людей, желающих личного блага, богатства и, следовательно, максимально монополизированной власти.

Мы рассмотрели некоторые существенные достижения советской власти, которые могли быть достигнуты только в результате Великой Октябрьской социалистической революции, а также факторы, которые представляются негативными. Из этого можно сделать следующие выводы.

Следует признать, что самым существенным, фактически ключевым условием формирования устойчивого нового социалистического строя было воспитание «нового», а на самом деле просто высокоморального, человека, который честно и ответственно относится к своей деятельности, особенно когда она связана с управлением. Такой человек будет способен открыть и планомерно реализовать новые способы общественной организации, соответствующие новому «кооперативному» способу существования человечества, необходимость и возможность которого показал советский проект.

Все остальные достижения и недостатки советского строя являются следствием данного факта.

Вплоть до свершения Великой Октябрьской социалистической революции и построения первого в истории социалистического государства историю человечества можно трактовать как движение в социальной организации общества от коллективных форм к индивидуализированным: если в первобытном состоянии человек мог выжить, только опираясь на коллективные формы социума, то с развитием технологий освоения природы зародилась тенденция к формированию автономного (индивидуального) существования - сначала частично, а затем все более не зависящего от социума. К концу XX века это дошло до крайней атомизации: фактически в развитых странах Запада стал отмирать даже институт семьи, люди уже не нуждаются во взаимной поддержке своих близких. Даже появление на свет детей и их воспитание перестали обуславливаться существованием семьи (в привычном понимании), единственный родитель зачастую теперь материально способен вырастить ребенка. Вслед за категорией «мать-одиночка» общество привыкает к понятию «отец-одиночка». Дальнейший «прогресс» в этом направлении, видимо также возможен.

Однако это направление развития человечества от коллективизма к атомизации не следует считать линейным. Прошлая борьба с природой, а затем ее покорение успешно заканчиваются. Количество жителей планеты, увеличиваясь взрывным образом, требует от человечества открытия и освоения новых технологий освоения природы (в том числе космоса) - разумеется, таких, которые не будут называться «борьбой». Судя по всему, эти технологии в предстоящий период развития человека будут опираться на коллективные принципы существования, и это, следовательно, востребует великий опыт Великой Октябрьской социалистической революции.




1 Бузгалин А.В. Почему СССР не хочет становиться прошлым? (Загадка «мутантного социализма») // Философские науки. – 2012, № 1. – С. 33–46.
2 Чертищев А.В. Можно ли остановить революцию? // ОБОЗРЕВАТЕЛЬ-OBSERVER. – 2012, № 12. – С. 93–105.
3 Кунгуров А. Я родился и вырос в СССР! http://opex56.narod.ru/publ/politicheskie_dejateli/figura_khrushheva/5-1-0-14
4 Никулин В.В. Партийно-государственная номенклатура и закон в советской России: двойная ответственность или особые правовые условия (1920-е годы) // Электронные журналы издательства NOTABENE. http://e-notabene.ru/hr/article_750.html
5 Там же.
6 См. также: Об упразднении министерства внутренних дел СССР: Указ Президиума Верховного Совета СССР от 13 января 1960 г. // Ведомости Верховного Совета СССР 1960 г. № 3; подробнее – см.: Лубянка. ВЧК – ОГПУ – НКВД – НКГБ – МГБ – МВД – КГБ. 1917–1960. Справочник / Сост., введ. и прим. А.И. Кокурина, Н.В. Петрова; науч. ред. Р.Г. Пихоя. – М.: Издание МФД, 1997 – 352 с.
7 Главное действие Хрущева, приведшее к распаду СССР. http://militariorg.ucoz.ru/publ/istorija_strany/glavnoe_dejstvie_khrushheva_privedshee_k_raspadu_sssr/19-1-0-62451
8 Кунгуров А. Я родился и вырос в СССР!
9 Сунгуров А. Функции политической системы и их изменения в процессе российского транзита Часть 1. СССР при Л.И.Брежневе / Уч. пос. http://refdb.ru/look/1146652-p6.html

<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 37