Отход и попытки прорыва из окружения 3-й армии

К моменту получения приказа на отход положение 3-й армии хотя и не было блестящим, но все же имело некоторые преимущества. Наступательные действия 3-й армии с 22 июня и группы Болдина с 24 июня обернулись тяжелыми потерями и не достигли поставленной цели, однако смогли остановить немецкое наступление перед фронтом 3-й армии. Это давало определенную фору частям Кузнецова на отрыв от противника и успешный отход на восток.

К тому моменту связь со штабом фронта была потеряна. Маршал Кулик, находящийся в штабе 10-й армии, фактически принял на себя командование 3-й и 10-й армиями. Было принято следующее решение о маршрутах отступления двух армий на восток:

— 10-я армия по шоссе Белосток — Волковыск — Зельва — Слоним;

— 3-я армия южнее Немана в направлении на Новогрудок.

Связь между 10-й и 3-й армиями осуществлялась делегатами связи. С подчиненным 3-й армии 21-м стрелковым корпусом связь отсутствовала, и поэтому командарм-3 Кузнецов никак не мог использовать его в своих расчетах.

Отрыв соединений 3-й армии от противника произошел достаточно быстро и незаметно. На 27 июня намечалась атака VIII корпуса южнее Гродно с целью сократить фронт 8-й дивизии и соседнего XX корпуса. Неожиданно для немцев эта атака натолкнулась только на слабые советские арьергарды, которые были отогнаны силами дозоров. Немцы сразу же перешли к преследованию, стремясь захватить плацдарм на Свислочи между Индурой и Неманом. Однако этот план не был реализован. Как позднее указывалось в отчете VIII армейского корпуса: «Слева [8-я пехотная] дивизия удачно продвинулась вперед, но потом натолкнулась перед Свислочью на оказывающие упорное сопротивление вражеские арьергарды, усиленные отдельными танками с 15-см пушками. Поэтому дивизия достигла Свислочи после ожесточенных боев за населенные пункты Лоча и Рудавика поздно вечером 27 июня только дозорами»[120].

В итоге 27 июня XX армейский корпус и 8-я пехотная дивизия VIII корпуса только провели разведку боем южнее Гродно и закрыли 10-километровый разрыв в своих боевых порядках. Только 28 июня началось энергичное наступление. Отход советских арьергардов был осуществлен так быстро, что преследовавшая их немецкая 8-я пехотная дивизия 28 июня продвинулась вперед сразу на 30 км.

Наибольшая опасность угрожала 3-й армии со стороны правого фланга. Соседняя 11-я армия Северо-Западного фронта просто исчезла уже в первые часы войны. Если называть вещи своими именами, то на правом фланге армии Кузнецова зияла пустота. Безопасное отступление армии на восток, соответственно, напрямую зависело от прикрытия маршрута отхода с севера. Однако неожиданно серьезная опасность возникла из глубокого тыла, из полосы ответственности 10-й армии.

Из района Зельвы и Слонима 27 июня на пути отхода 3-й армии началось выдвижение мотоциклетного и разведывательного батальонов 29-й моторизованной дивизии. Задачей 29-го разведбатальона была «разведка в районе Слоним — Щара — Мосты — Пески — Зельва и частью сил далее к северу. Если возможно, [установить] контакт с 9-й армией». В свою очередь, 29-й мотоциклетный батальон в 10.35 27 июня получил приказ: «Достичь своей основной массой через Деречин Куриловице и захватить мосты через Щару у Кароле и Щары». Выполнение этих задач могло стать настоящей катастрофой для 3-й армии. Были бы перехвачены основные переправы, по которым армия могла пересечь реки Зельвянка и Щара. Армии Кузнецова пришлось бы сбивать с позиций не только передовые отряды пехотных соединений 9-й армии, но и эти два моторизованных батальона.

Однако эти амбициозные задачи не были выполнены. В течение дня неоднократно возникали кризисные ситуации; в итоге оба подразделения были временно окружены. Командование 29-й дивизии было вынуждено отдать приказ на прорыв. Батальоны смогли лишь с большим трудом и тяжелыми потерями прорваться на юго-восток. Только 29-й разведбатальон потерял в течение дня не менее 16 бронемашин (две трети от штатной численности). Загадкой остается только имя спасителя 3-й армии. В тот момент в районе действий двух немецких батальонов не было никаких частей армии Кузнецова. Скорее всего, в роли доброго самаритянина выступила 29-я моторизованная дивизия 6-го мехкорпуса (точнее, часть ее сил). Примерно в это же время она пробивалась на восток из района Волковыска. Оказавшиеся на пути соединения немецкие мотоциклисты и разведчики были атакованы и блокированы как мешающие отходу на восток.

Разведывательный отдел командования Люфтваффе при 9-й армии передал в ее штаб радиограмму от 14-й эскадрильи дальней разведки. Она гласила, что 28 июня между 11.50 и 13.10 на дороге на Новогрудок к востоку от Щары были обнаружены колонны, состоящие из транспортных средств всех типов и движущиеся на северо-восток. Это, скорее всего, были колонны, в которых отходили части 29-й мотодивизии, спасителя армии Кузнецова. Части 3-й армии выйдут на этот маршрут только через сутки.

Однако помимо неожиданных спасителей в 3-й армии были свои корпуса и дивизии, способные самостоятельно ковать ее судьбу. Делали они это, прямо скажем, весьма энергично. В суточном донесении группы армий «Центр» за 27 июня отмечалось: «Продолжаются тяжелые бои под Мосты; наши части были вынуждены оставить автодорожный мост»[121]. Это звучит почти невероятно. Полуокруженным частям Красной армии удавалось не только отражать удары, но и отбивать у наступающего противника ключевые объекты.

Мост у местечка с говорящим названием Мосты имел исключительное значение. Овладев им, немецкие пехотные части могли прорваться по шоссе в направлении Волковыска с севера и перехватить пути отхода 3-й и 10-й армий. Даже небольшое продвижение немцев на юг привело бы к роковым последствиям. Был бы перекрыт коридор между Неманом и обширным заболоченным районом к востоку от Волковыска.

Наступавшая от Гродно по северному берегу Немана 28-я пехотная дивизия передовыми частями вышла к переправам через реку. Переправа у Мостов была занята 27 июня II батальоном 7-го пехотного полка. К соседней переправе у Занеманска подходил III батальон того же полка. Однако на марше он был атакован, как писали немцы, «превосходящими силами противника» и отброшен назад. В этом месте Неман делает изгиб, Мосты находятся на крайней южной точке изгиба, Занеманск — на западной. Соответственно немецкий батальон у Мостов оказался под угрозой флангового удара и даже окружения. Остальные части дивизии были еще далеко и на выручку батальону у Мостов не успевали. Как было позднее сказано в отчете VIII корпуса, «7-й пехотный полк в этот день, неся большие потери, в героической оборонительной борьбе сдерживал превосходящие силы противника»[122]. Переправа тем не менее была потеряна.

Однако захватить переправу было лишь половиной дела. Нужно было еще ее удержать. К Мостам подошли главные силы немецкой 28-й пехотной дивизии. Остатки 11-го мехкорпуса удерживали небольшой предмостный плацдарм, не позволяя противнику прорваться к переправе. На небольшой клочок земли немцы обрушили интенсивный огонь артиллерии и минометов, удары авиации. Несмотря на это, все атаки на плацдарм были отбиты. Однако положение было почти безвыходным. Удерживать мост далее обескровленные части корпуса Мостовенко уже не могли. Трагизм положения заключался в том, что взрывчатки для его уничтожения у Мостовенко тоже не было. Наконец около шести вечера 28 июня немцы перешли в наступление, прорвали предмостную оборону и вышли к злосчастному мосту. Защитники предмостного плацдарма отошли частью через мост, частью вплавь через Неман. Бой за сам мост, несколько раз переходивший в рукопашную схватку, продолжался всю ночь. Прорваться на южный берег Немана немцам не удавалось. Отчаянная попытка танкистов Мостовенко обстрелять фермы моста из 76-мм пушек не дала никакого результата. Разрушительной силы этого калибра было явно недостаточно.

В то время как мехкорпус Мостовенко прикрывал отход войск 3-й армии с севера, ее передовые части энергично пробивали себе дорогу вперед. Ранним утром 28 июня передовой отряд «Нимак» из состава немецкой 5-й пехотной дивизии был выбит из Песков и отброшен на другой берег Зельвянки. В вечернем донесении отдела разведки и контрразведки немецкой 9-й армии звучали такие слова: «Наши войска, овладевшие населенным пунктом Пиаски, в результате атаки с юго-запада были вынуждены отойти. Здесь предполагается 56-я дивизия русских»[123]. К сожалению, из-за утраты значительной части документов советских войск приходится поверить немецким разведчикам на слово. Скорее всего, именно 56-я стрелковая дивизия стала тараном, за которым отходили на восток основные силы 3-й армии Кузнецова. По другим данным, это были мотострелки Мостовенко. Так или иначе, им удалось совершить невозможное. Долина реки Зельвянки — болотистая, с поймой шириной до 6–8 км. Поэтому сбитый немецкий заслон на рубеже этой реки был большим достижением. Тем более он был сбит у единственного моста через реку на всем ее протяжении от шоссе до Немана. Любопытно отметить, что в немецкой истории дивизии (5-й пд) этот эпизод вообще проигнорирован, т. е. даже не упоминается сам факт захвата и последующего оставления важной переправы. Однако одновременно в истории соединения указывалось: «Командующий 9-й армией, генерал-полковник Штраус, посещает около 15.30 [28 июня. — А. И.] командный пункт дивизии в Щуцын. Он понимает, что задействованные здесь части дивизии находятся в одном из фокусов борьбы: примерно 15 русских дивизий попали в большой белостокский «котел», заграждение у Пяски замыкает важное еще открытое звено в кольце окружения»[124], т. е. интерес потерянная переправа вызвала на уровне командования 9-й армии. После утреннего сообщения о сбитом заслоне у Песков Штраус отправился в 5-ю дивизию выяснять реальную обстановку.

Командующий 9-й армией проявил такую заинтересованность отнюдь не по личной инициативе. Приказ наступать на Пески последовал даже не из штаба группы армий. 26 июня Главное командование германских Сухопутных войск отдало приказ, в котором, в частности, указывалось: «Чтобы избежать выхода русских частей из намечающегося «котла» восточнее Белостока, группа армий «Центр» вводом 28 и 161 пехотных дивизий 9 армии в районе Пески и продвижением пехотных дивизий 4 армии в районе северо-восточнее Волковыск, замыкает кольцо окружения в районе восточнее Белостока»[125]. Вышеописанный неудачный рейд двух батальонов 29-й мотодивизии 27 июня, скорее всего, был следствием этого распоряжения.

По состоянию на 28 июня приказ ОКВ о замыкании кольца окружения силами пехоты оставался невыполненным. Миссия 28-й пехотной дивизии провалилась. Ввод в действие отряда «Нимак» 5-й дивизии также не дал желаемого на самом верху результата. После потери Песков немцы могли лишь в бессильной злобе наблюдать за отходящим противником. 10-я эскадрилья армейской авиации бесстрастно докладывала:

12.35 — в Песках около 100 единиц русской техники;

12.55 — на мосту в Двореке 30 единиц техники;

13.05 — в Песках рядом с временным мостом 30 единиц гужевого и моторизованного транспорта, движущиеся в южном направлении, предположительно русские;

13.20 — Старына (12 км западнее Песков) — 30 единиц транспорта противника, около 100 лошадей;

13.40 — 2,5 км северо-восточнее Старыни батарея противника разворачивается на позициях.

Измученные постоянными авиаударами советские части, скорее всего, даже не обращали внимание на тарахтящий над Песками разведывательный «костыль». Им было невдомек, какую бурю эмоций в немецких штабах вызывали донесения его летчиков.

Однако успех с захватом моста был лишь половиной дела. После прорыва через Зельвянку нужно было решать, что делать дальше. В распоряжении остатков 3-й армии было два маршрута отхода:

1. Форсировать реку Щара и прорываться на восток, к Минску.

2. Пробиваться на юго-восток на Слоним.

Были, разумеется, те, кто выбрал второй маршрут. Например, штаб 4-го стрелкового корпуса, подчинив себе остатки 85-й стрелковой дивизии, повернул на Слоним. Этот отряд добрался до района Деречина. Здесь колонна штаба корпуса попала под обстрел, командир корпуса генерал-майор Е.А. Егоров был ранен и 29 июня был вынужден сдаться немецкой танковой части. Егоров содержался в лагере Бяла-Подляска, затем был переведен в офицерский лагерь XIII-D в Хаммельбурге. Осенью 1941 г. пошел на сотрудничество с немцами, принимал участие в вербовке военнопленных в лагерях. Однако в 1943 г. прекратил сотрудничество и вернулся в статус военнопленного. После войны был передан союзниками советскому командованию. В 1950 г. Е.А. Егоров был осужден и расстрелян. Знал ли генерал, выбирая 28 июня дорогу на Слоним, что она приведет его к такому финалу?

Генерал Мостовенко сделал правильный выбор: он решил пробиваться на восток. Мосты через р. Щару у деревни Щара и у деревни Великая Воля были взорваны, в самих деревнях уже были немцы. Сама река была, конечно, не Волгой или Днепром, но достаточно серьезным препятствием — ее ширина составляла около 60 метров. Атака на деревню Щара (одноименную с соответствующей рекой) в течение дня 29 июня была безуспешной, ее уже успели занять части 5-й пехотной дивизии немцев. Однако выше по реке Щаре, у деревни Вел. Воли, частям корпуса Мостовенко все же удалось добиться успеха. Так далеко на юг и восток крупные силы немецкого V армейского корпуса еще не прорывались. В итоге остатки моста через Щару здесь были захвачены и началось строительство временной переправы.

Временный мост у Вел. Воли был возведен за час до полуночи 29 июня. Однако он был способен выдерживать только колесные машины. Попытка переправить боевую технику закончилась неудачей. Под тяжестью танка хлипкий мост рухнул. Оказавшиеся в этот момент на мосту танк и бронемашина свалились в реку и затонули. Два танка Т-34 удалось переправить вброд. Остальные боевые машины пришлось оставить. Они были частью подорваны, частью сожжены.

По дороге передовым частям 3-й армии пришлось преодолеть еще один заслон. Около 03.00 советские мотострелки, также при поддержке танков и тяжелой артиллерии, начали атаку на перекрывший дорогу у Зденцоля передовой отряд 35-й пехотной дивизии. Немцы оценили силы атакующих в усиленный мотострелковый полк. Тяжелый бой продолжался до 12.00. В результате передовой отряд 35-й дивизии был поставлен на грань уничтожения. Немцы все же смогли отстоять свои позиции, хотя понесли значительные потери. Однако предотвратить отход частей 3-й армии на восток они уже не смогли.

Тем временем за спиной Мостовенко продолжались бои за удержание «коридора» для отхода 3-й армии. Потеряв важную переправу у Песков, передовой отряд германской 5-й пехотной дивизии отошел на восток и занял господствующую высоту к югу от Короле. Эта позиция была куда менее выгодная, нежели сами Пески. Заметим, что логичный вариант с возвратом себе потерянного после прорыва на восток механизированных частей 3-й армии немцами реализован не был. Судя по имеющимся свидетельствам, он даже не планировался. В сущности, отряд Нимака скорее препятствовал прорыву через реку Щару у Короле на северо-восток, чем непосредственно отступлению Красной армии как таковому. Пригодных для отступления дорог еще оставалось достаточно. С советской точки зрения немцы занимали плацдарм на южном берегу Щары и Немана, который мог угрожать отходу 3-й армии на восток. В любой момент с него могло развиться наступление с образованием плотного заслона на пути отходящих частей. Соответственно этот немецкий плацдарм подлежал скорейшей ликвидации.

Наступление на плацдарм у Короле началось уже ранним утром 29 июня. В сущности, советским частям в этом районе были развязаны руки. Справа они опирались на долину Щары, слева — на болота вокруг Зельвянки. Состав атакующей группы точно не известен, но, скорее всего, это были части 204-й мотострелковой дивизии. Однако ошибки прошлого были немцами все же учтены. Поскольку передовой отряд не обладал мощными артиллерийскими средствами, ему была обеспечена поддержка авиации. Это явно было прямым следствием визита командующего 9-й армией Штрауса в штаб 5-й пехотной дивизии 28 июня. Если бы не энергичная поддержка с воздуха, плацдарм вряд ли бы удалось удержать. В истории немецкой дивизии повествуется об этом следующим образом: «Ближе к полудню противник атакует крупными силами с танками. Около полудня чрезвычайно критическая ситуация. […] Высоту 132 больше нельзя держать. Ощущается недостаток боеприпасов. Вызываются пикирующие бомбардировщики («Штука»). […] Затребованная поддержка пикировщиками прибывает в самое время! Полные надежды солдаты приветствуют бомбардировщики. Примерно в 13 часов они приближаются, ревя моторами, и пикируют. Сильные взрывы раздаются в местах скопления врага перед фронтом передового батальона и приносят ощутимое облегчение»[126].

Ликвидировать плацдарм и обеспечить себе уверенный отход на восток 3-й армии не удалось. С другой стороны, под прикрытием этих атак отход на Щару беспрепятственно продолжался весь день 29 июня. Действия немецкой стороны в этот день трудно назвать большим успехом. Если бы такие же мощные средства («Штуки») были задействованы у Песков 28 июня, то, возможно, корпус Мостовенко и главные силы 3-й армии не прорвались бы дальше реки Зельвянки. Однако все произошло так, как произошло, и немцам оставалось лишь перехватывать отставших и выбравших неверное направление отхода. Действительно серьезная добыча уже была упущена.

Однако советская сторона тоже не имела повода праздновать победу. Отходящие соединения 3-й армии потеряли основную часть своего транспорта и тяжелого вооружения западнее Зельвянки или Щары. Хотя основная масса личного состава смогла еще пересечь эти две реки, ударный потенциал прорвавшихся в район Новогрудка частей 3-й армии был уже весьма условным.



<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 9245

X