От редактора и составителя
Научно-техническая революция, победно шествующая по континентам в наши дни, властно поставила на повестку дня задачу изучения истории отечественной науки и техники: нельзя заглядывать в их будущее, не зная их, прошлого. Последняя изучается по следующим, магистральным направлениям: процесс взаимоотношения человека и техники; уровень технического прогресса на различных этапах развития общества; эволюция конструктивных решений в области архитектуры, промышленных изделий, технологии их производства; история техники, применяемой в различных отраслях промышленности, и т. д. Однако все современные достижения в области отечественной науки и техники, как, впрочем, и национальная культура вообще, не появились на пустом месте. Об этом писал, и неоднократно, В. И. Ленин, который подчеркивал: «Пролетарская культура не является выскочившей неизвестно откуда... Это все сплошной вздор. Пролетарская культура должна явиться закономерным развитием тех запасов знания, которые человечество выработало под гнетом капиталистического общества, помещичьего общества, чиновничьего общества»1. Однако и буржуазная культура, как и ее наука и техника, также не возникли вдруг на пустом месте: они опирались в своем развитии на многовековой опыт многих поколений русских умельцев, бережно собиравших практические навыки для того, чтобы передать их своим потомкам, чтобы любимые ими ремесла не иссякли после их смерти. Об истоках русских национальных традиций и достижении в области естествознания и техники и рассказыва­ется в статьях этого сборника. Он поможет интересующимся проследить основные закономерности и пути развития тех отраслей знания, корни которых уходят в седую старину. Но для того чтобы хотя бы поставить (если не изучить) такого рода проблемы, надо было располагать документальными материалами.

Занимая необозримые равнины Восточной Европы, в значительной степени покрытые лесами, народ строил и свои жилища, и церкви, и укрепления из дерева. Условия обороны заставляли строиться тесно, каменные здания были крайне редки, и пожары были обыденным явлением; летописцы проявляли к ним некоторый интерес и регистрировали их в тех случаях, если выгорали целый город или значительная его часть.

В огне погибали культурные ценности. Их уничтожали княжеские междоусобицы; неисчислимые культурные ценности погибли в годы татаро-монгольского нашествия. Погибали они и в связи с почти непрерывными войнами и налетами с запада, юга и востока. В результате этого создававшиеся богатства знания и умения все время растрачивались, и каждый раз их приходилось восстанавливать заново. Едва ли какой-нибудь другой из европейских народов смог бы перенести, не погибнув, такие удары исторической судьбы, которые пришлось выдержать Древней Руси. И несмотря на все это, у народа хватало силы многократно восстанавливать потерянное, залечивать раны и развиваться дальше.

Но для историка науки и техники является трудным такое положение, при котором зачастую оставались лишь следы знаний и умений наших предков, а иногда не оставалось и следов, так что изучать историю развития знаний и умений приходится по весьма косвенным источникам.

Естественно, что все восстановить нельзя. Мы знаем, что в Древней Руси были школы, но что и как в них преподавали — этого мы не знаем. Однако нам известно, что грамотность на Руси была распространена достаточно широко.

Какая существовала литература в средневековый период (XI—XVII вв.) на Руси? Это в основном книги культового назначения, которые были необходимы для богослужения в церквах, для организации деятельности монастырей и пр. Кроме того, существовала литература для домашнего чтения, которая содержала элементы религиозного просветительства. Она знакомила читателей с церковными догмами о происхождении мира и человека, разъясняла сложные богословские вопросы. Наряду с литературой, канонизированной церковью, существовала литература, которую церковь не одобряла или запрещала (апокрифы). Апокрифическая литература содержала пе-угодные церкви изложения богословских проблем, а также знания о живой и неживой природе, расходившиеся с трактовками соответствующих вопросов в канонизированной литературе. Такова самая общая, не претендующая на полноту характеристика основной массы древнерусской литературы. Последняя содержит -данные средневековой науки по отдельным вопросам астрономии, биологии, географии, частично по медицине и сельскому хозяйству. В текстах этих книг числа выражены в специфической древнерусской «буквенной» нумерации. Поэтому, вообще говоря, каждая древнерусская рукопись представляет интерес как источник по истории математики в части развития представлений о способах выражения чисел.

Помимо литературы религиозного характера, в Древней Руси существовала светская литература. Это, например, исторические погодные записи-летописи; они, в частности, содержат наблюдения, связанные, в основном с метеорологическими и астрономическими представлениями, и другие естественнонаучные сведения.

Уже в XI—XII вв. существовали специальные географические сочинения, составленные древнерусскими путешественниками, и специфические математические произведения.
Элементы естественнонаучных знаний содержат уникальные древнерусские письменные памятники — берестяные грамоты XI—XV вв. От XV—XVII вв. сохранились средневековые тексты на древнерусском языке по логике, натурфилософии, географии, медицине, минералогии, астрономии, биологии, сельскому хозяйству, геометрии и арифметике, частично химии, геологическим работам и элементам технического творчества.

В архивах имеются документы, характеризующие жизнь и деятельность отдельных представителей древнерусской науки и техники, по международным научно-техническим связям, историй организации науки и просвещения, Помимо литературных произведений, для истории естественнонаучных и технических знаний Древней Руси важное значение имеют археологические находки, сохранившиеся средневековые сооружения, приборы и механизмы.

До нас не дошло очень многое, однако в достаточной степени не изучены и те письменные и вещественные материалы, которые есть или могут быть в нашем распоряжении. Следует отметить, что даже хорошо изученные материалы продолжают оставаться возможным источником знаний: ведь их чрезвычайно редко изучали с точки зрения истории науки и техники. Но для действенного исследования необходимо, чтобы исследователь был одновременно и специалистом в некоторой области естествознания или техники, и историком, владеющим техникой и методами исторического, археологического и археографического исследования.

К сожалению, так бывает не всегда, и в науку проникают недостаточно проверенные факты и необоснованные их пояснения. Методика и методология историко-научного исследования могут меняться даже у одного и того же ученого в зависимости от цели исследования, уровня профессиональной и философской подготовки. Однако в этой области существует определенный общественный опыт, некие общие черты для различных исторических периодов и конкретных областей истории естественных наук.

В помещенных в настоящем сборнике статьях большое внимание уделяется вопросам методического и методологического характера. Этой своей особенностью сборник отличается от существующей литературы, посвященной вопросам истории науки и техники Древней Руси.
Сборник открывается статьей В. К. Кузакова «Особенности истории науки и техники средневековой • Руси», в которой автор ставит вопрос о необходимости совместного изучения истории различных направлений человеческой деятельности, так как это дает более связное и цельное представление об эпохе. В методологическом плане В. К. Кузаковым разрабатывается вопрос о компонентах системы исторических условий, в которых возникали и развивались научные представления средневековой Руси. М. Н. Громов в статье «Систематизация эмпирических знании в Древней Руси» сделал интересную попытку рассмотреть проблему развития средневекового знания в древнерусских условиях. Автор затрагивает важный методологический вопрос о роли элементов философских представлений в формировании естественнонаучных знаний. В статье обосновывается концепция о том, что эмпирические знания в Древней Руси организовывались и истолковывались как в плане систематизации знаний по средневековым классификациям, -гак и в рамках методов: художественного, символического и научного.

Г, С. Баранкова в статье «Об астрономических и географических знаниях» рассматривает ряд элементов античной науки: о годовом и суточном движениях Солнца, о планетах и зодиакальных созвездиях, о равноденствии и солнцестоянии, о смене четырех времен года, о фазах Луны и связанных с ними приливах и отливах на море, о шарообразности Земли, о ее разделении на климатические пояса и пр.

Работа представляет и методический интерес, показывая, какие важные данные может получить историк науки в результате текстологического анализа списков того или иного письменного источника. В частности, многочисленные русские списки «Шестоднева» Иоанна экзарха Болгарского свидетельствуют о его длительном бытовании и популярности на Руси, и, следовательно, об оказании влияния на становление и развитие русской образованности.
Статья Р. А; Симонова «О вычислительной арифметике» посвящена некоторым новым данным о вычислительной культуре на Руси в XI—XIII вв. Вопрос о том, насколько глубоко процесс математизации проник в различные аспекты древнерусской культуры, получил определенное отражение в ряде других статей настоящего сборника.

Так, Ю. Л. Щапова в работе «О химии и технологии стекла» анализирует историю зарождения и развития отечественного стеклоделия на основе учета данных о древнерусском счете, построенном на действиях раздвоения и удвоения, утративших в современной арифметике самостоятельное значение. Автор показывает, что древнерусские мастера-стеклоделы, творчески воспринимая византийский опыт, тем не менее ориентировались прежде всего на отечественные условия, храня и приумножая национальные традиции.

В статье «Биологические знания» Б. А. Старостин дает довольно полное представление о процессе накопления и развития биологических знании Древней Руси, детально исследует те формы общественного сознания, в которых этот процесс происходил. Автором показана роль специфической языковой среды в формировании биологических представлений в Древней Руси. Интересна постановка вопроса о двух системах знания — книжного и опытного, об их взаимопроникновении и взаимовлиянии. Привлечет внимание читателя и введенный автором в научный оборот материал о формировании профессионального знания и возникновении первых учреждений, специально занимавшихся изучением тех или иных объектов естествознания.
П. С. Попов, Р. А. Симонов и Н. И. Стяжкин в работе «Логические знания на Руси в конце XV в.» проанализировали древнерусские произведения, посвященные логике. Это так называемая «Логика Авиасафа» и «Книга, глаголемая логика». Как показывают авторы статьи, логические знания на Руси в XV в. достигали значительной высоты, по ряду проблем не уступая уровню аналогичных сочинений западноевропейских специалистов. В методологическом отношении статья интересна тем, что в ней процесс складывания начальных форм и методов научного мышления рассматривается как составляющая более общего процесса, связанного с развитием естественнонаучных представлений.

А. Н. Боголюбов посвятил свою статью «Практическая механика XVI столетия» некоторым самым общим проблемам исследования средневековой истории механики и механических знании, а также одному конкретному вопросу — становлению русской практической механики в XVI в., который, по мнению автора, имеет право считаться периодом русского Возрождения. По-новому в работе решаются методические вопросы использования сохранившихся произведении архитектуры и строительной техники XVI в. Обычно они изучаются главным образом в плане истории искусства и культуры. Автор обосновывает мнение о том, что есть все основания рассматривать строительные и архитектурные памятники как источники по истории практической механики. В статье Л. Ю. Астахиной «Русские посевные, ужинные, умолотные книги XVI—XVII вв...» как бы вновь открыта для историков сельского хозяйства сфера источников, содержащих разнообразные сведения о распространении по северно- и средневеликорусской территории сельскохозяйственных культур, о сроках их высева, жатвы, об урожаях, укладках немо леченого хлеба, технологиях обработки посевных участков и молотьбы, о правовых отношениях, а также метрологические и метеорологические сведения.
Л. В. Волков в статье "О переводчиках научной литературы" сделал попытку проследить влияние переводчика, дипломата и воина И. Ф. Фомина-Алманзенова на развитие русской военно-технической мысли XVII в. И. Ф. Фомин-Алманзенов, по национальности англичанин, был одним из переводчиков «Воинской книги» — своеобразной средневековой энциклопедии военного искусства.

Русско-шведские производственно-технические контакты освещены Ю. Б. Рябошапко с учетом трудностей, с которыми сталкивалась паша страна при поисках культурной и технической помощи со стороны более развитых тогда стран. Автором прослежен механизм влияния внешнеполитических доктрин правительств -России и Швеции на эволюцию производственно-технических связей обоих государств.

Содержащиеся в сборнике статьи проливают новый свет на ряд важных вопросов развития естественнонаучных представлений Древней Руси как с точки зрения выяснения дополнительных сторон древнерусской истории, так и в Плане анализа развития русского естествознания, а также складывания начальных форм научного мышления. Но только этим значение настоящего сборника не исчерпывается; он вносит вклад в методику и методологию историко-научных исследований.

В статьях показывается необходимость изучения памятников письменности, имеющих историко-научное значение, с привлечением всех известных списков произведения. Обосновывается принцип комплексного изучения письменных данных в сочетании с сохранившимися вещественными источниками. Ставится вопрос о расширении источникового материала с привлечением письменных и вещественных памятников, которые слабо или вовсе не использовались в историко-научных исследованиях. То же самое относится к разработке методологических положений. В сборнике система исторических условий, в которых формировались те или иные историко-научные представления, выступает на достаточно широком фоне. В качестве неотъемлемых частей исторической среды рассматриваются также философские взгляды русских людей и такие, не учитывавшиеся ранее факторы, как математизация мышления, принимаемая в качестве средства складывания отдельных форм научного мышления, а также знания в области логики, интенсифицировавшие развитие методов научного мышления.
В качестве характерных условий развития научных и технических представлений в XVII в. — в переходный период от средневековья к новому времени — в сборнике рассматриваются производственно-технические международные контакты и деятельность переводчиков, труд которых нередко в то время был эквивалентен творчеству ученого по созданию новой научной терминологии.

Следовательно, в настоящем сборнике условия, в которых складывались естественнонаучные и технические представления на различных этапах истории средневековой Руси, трактуются значительно шире, чем это обычно делается в работах по соответствующей тематике.

Предлагаемый сборник поможет читателю самому сделать выводы об уровне развития естествознания и техники Древней Руси.

Член-корреспондент АН УССР А. Н. Боголюбов,
доктор исторических наук Р. А. Симонов




1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 41, с. 304—305.

Вперёд>>  

Просмотров: 631

X