Мореплавание в центральных и восточных районах сибирской Арктики
Первые государственные экспедиции 1600-1601 гг. на реку Таз и основание города Мангазеи создали основу последовательной колонизации севера Западной Сибири и положили начало освоению второго - центрального - участка Северного морского пути: от Обской губы до реки Лены. Именно на этом пространстве проходила в XVII в. активная деятельность мангазейских торговых, промышленных и служилых людей. Она привела к открытию основных речных и морских путей в восточных районах сибирской Арктики. Мангазея в течение почти всего XVII столетия выполняла функции единственного в Западной Сибири морского порта.

Важную роль в этих открытиях играли речные и волоковые пути, поэтому не случайно открытие судоходных рек считалось тогда событием большой важности. Благодаря им уже в начале XVII в. русские проникают на Таймырский полуостров, а в 1625-1626 гг. там было построено первое русское поселение: Пясидское зимовье (современная Хатанга) (Белов М.И., 1979, с. 212). В 30-е гг. мангазейцы проникают в Хатангский залив и в устье р. Анабар. В 1620 г. беспримерный поход на Лену совершает мангазейский "гулящий человек" Пенда (Пянда), благодаря которому были открыты новые земли и транспортные пути (Окладников А.П., 1949). Параллельно с этим происходило дальнейшее развитие арктического мореплавания. Запрещение в 1619 г. Мангазейского морского хода сместило его акцент в восточном направлении, прежде всего в Карское море и море Лаптевых.

Первой из известных нам государственных экспедиций, направленных в этот район Северного Ледовитого океана, был поход московского гостя Луки, о котором рассказывает в своих записках И.Масса. Экспедиция Луки, организованная сибирским воеводой, состояла из двух отрядов: морского и сухопутного. Сухопутный отряд должен был пройти в устье Енисея и там ожидать основную группу экспедиции. Морской отряд под руководством самого Луки, выйдя Обыо в море, прошел вдоль полуострова Гыдан, продвинулся до р. Пясины и повернул в устье Енисея. В этом сложном путешествии погибла часть отряда и его руководитель. Остается невыясненным время этой первой географической и гидрографической экспедиции на севере Сибири. Как полагают некоторые исследователи, это произошло около 1605 г. (Магидович И.П., Магидович В.И., 1963, с. 265), а по мнению В.Ю.Визе - между 1584 и 1598 гг. (Визе В.Ю., 19496, с. 91). Первая дата более предпочтительна хотя бы потому, что И. Масса связывает рассказ о походе Луки с периодом смутного времени.

Вслед за этой экспедицией предпринимается целый ряд попыток преодолеть наиболее сложный барьер на пути в восточный сектор Северного Ледовитого океана - полуостров Таймыр. В 1648 г. из устья Енисея вышли суда, ведомые Кондратием Курочкиным и Осипом Шептуновым, которым удалось пройти в устье р. Пясины. В том же году Яков Семенов прошел морем из Хетского зимовья через Хатангский залив в устье р. Анабар. В конце восьмидесятых годов XVII столетия трагически закончилась экспедиция мангазейца Ивана Толстоухова, который зазимовав в 1687 г. в низовьях Енисея, достиг северного берега Пясинского залива, где провел вторую зимовку.

Дальнейшая судьба экспедиции неизвестна. М.И.Белов высказал мысль, что она достигла северо-восточного берега полуострова Таймыр (Белов М.И., 1977, с. 17). Следа морских экспедиции XVII в. были обнаружены в разное время в низовьях Енисея, на берегах Таймыра и близлежащих островов. Впервые они были зафиксированы участниками Великой северной (Камчатской) экспедиции. В 1738 и 1740 гг. во время плавания суд на "Оби-почталион" под командованием Ф.А.Минина были обнаружены следы толстоуховской экспедиции: приметный крест в районе зимовья Крестовское в низовьях Енисея, на котором была вырезана надпись: "7195 год. Ставил оный крест мангазейский человек Иван Толстоухов", а также зимовье на северном берегу Пясинского залива (Белов М.И., 1977, с. 17).

Сведения об остатках русских становищ на полуострове Таймыр содержатся в судовых журналах участников Второй Камчатской экспедиции Д.В. Стерлегова, Х.П. Лаптева, С.И. Челюскина (Троицкий В.А., 1975, с. 120). Среди них - остатки зимовий в Пясинском заливе, в Таймырской гyбе и других местах. В 1741 г. Х.Лаптев обнаружил следы костров на западном берегу Таймыра, позднее названном его именем. В начале нашего века Н.А.Бегичев на острове Большой Бегичев обнаружил остатки рубленой избы и "девяти балаганов" (Белов М.И., 1956, с. 133). На месте избы им были, вероятно, произведены небольшие раскопки и ниже уровня пола найдены пять секир XVII в., а в одном из углов постройки - шахматные фигурки.

Русские мореходы открыли остров Большой Бегичев в первой половине XVII в. Это видно из того, что в 1642 г. якутским воеводой был издан приказ оленекскому приказчику И. Реброву снарядить отряд для сбора сведений об этом острове, богатом "заморным зубом" (моржовым клыком) (Белов М.И., 1951, с. 48). Интересные памятники, относящиеся к раннему периоду освоения центрального участка Северного морского пути, были обнаружены в 1940 г. группой гидрографов с судна "Норд" на северовостоке Таймыра. Один из них располагался на острове Фаддея, а второй в заливе Симса. В 1945 г. экспедиция Арктического и Антарктического НИИ под руководством А.П.Окладникова произвела раскопки этих памятников. Итоги этих исследований опубликованы и хорошо известны специалистам (Окладников А. П., 1945, 1951а).

Особенно представителен комплекс находок в заливе Симса, где обнаружены фрагменты дома и останки нескольких человек. Признаки преднамеренных захоронений прослежены не были. Жилище представляло из себя рубленую из тонких бревен избу площадью 7,6 кв. м. В северо-восточной стене помещался дверной проем шириной 80 см, справа от которого находилась печь. На расстоянии около 9 м от этой стены, параллельно ей, прослежены остатки сеней. Подобная конструкция двухчастного жилища характерна для поморских промысловых построек. Из находок, определяющих характер исследованного памятника, отметим фрагменты компасовсолнечных часов, детали судовой оснастки, остатки нарт, орудия промыслов, шахматные фигурки, различные товары, предназначенные для обмена (одекуй, бронзовые колокольчики, бисер), а также денежную казну (2018 серебряных монет XVI-XVII вв.). Особенно интересны фрагменты двух ножей с именными надписями на рукоятках: "АКАКИЯ МУРОМЦА" и "ИВАНА (?) МУРОМЦА", а также фрагмент жалованной грамоты. На острове Фаддея остатки жилища отсутствовали. Находки в виде стрел, деталей огнестрельного оружия, фрагментов судовой оснастки, ножей, одекуя, денежной казны (1386 монет того же времени, что и в заливе Симса), шахматных фигурок, металлической посуды и других предметов были рассеяны на площади 40 кв. м. В обоих пунктах было обнаружено довольно много пушнины.

В интерпретации этих памятников много неясного. Прежде всего, дискутируется вопрос о дате. Авторы публикации определяют их возраст вторым десятилетием XVII в. на том основании, что формирование монетного комплекса относится к 1615-1617 гг. (Спасский И.Г., 1951, с. 127). Не противоречит этой дате и общий состав находок. Другую дату: 80-е годы XVII столетия предложил М.И. Белов, который отождествил эти местонахождения с деятельностью экспедиции И. Толстоухова (Белов М.И., 1977, с. 17). Последняя точка зрения недостаточно убедительна, поскольку среди имеющихся материалов отсутствуют конкретные данные о их принадлежности к толстоуховскому отряду. Неоднократно поднимался вопрос о направлении погибшей на Таймыре экспедиции: с востока - со стороны Лены или с запада, из Мангазеи. На наш взгляд, западный вариант выглядит предпочтительнее.

Во-первых, если указанная экспедиция совершала свой поход в первой четверти XVII в., то ее исходным пунктом могла быть только Мангазея. В это время Якутска еще не существовало.

Во-вторых, обращает на себя внимание состав находок, среди которых выделяется четыре категории предметов:
1. Снаряжение морской промысловой экспедиции.
2. Мех
3. Предметы меновой торговли.
4. Денежная казна.
Не исключено, что серебряные монеты также предназначались для меновых операции. Присутствие в комплексе большого количества предметов, связанных с торговлей, свидетельствует о том, что обменные операции еще не были совершены, экспедиция еще только двигалась за "мягкой рухлядью" на восток. Что касается меха, то большую его часть составляет зимний песец (Фоканов В.А., 1951, с. 193), который, скорее всего, был добыт во время зимовки. Количество соболиных шкурок невелико, и они могли быть приобретены по пути движения к Таймыру.

Не ясным остается вопрос о том, сколько экспедиций побывало в этот период времени на северо-востоке Таймыра: две или одна, т.е. являются ли находки на острове Фаддея и в заливе Симса самостоятельными комплексами или они не связаны друг с другом. Большинство исследователей склонно считать, что в обоих пунктах последовательно побывали участники одной и той же экспедиции. В пользу этого говорит сходный состав находок, их территориальная близость, а также отсутствие жилища на острове Фаддея.

Вместе с тем, находки на острове Фаддея сосгавляот вполне самостоятельный комплекс, включающий в себя все необходимое для обеспечения жизнедеятельности небольшого коллектива людей. Вполне допустимо предположить, что эти памятники связаны с двумя близкими по времени русскими экспедициями первой половины XVII в. В последние годы, прежде всего благодаря усилиях! В.А.Троицкого, который в течение многих лет работал на гидрографической базе в пос. Хатанга, были собраны многочисленные данные об освоении русскими северной части Таймыра в XVI-XVII вв. (Троицкий В.А., 1973, 1975, 1977).

Многие из обнаруженных В.А. Троицким остатков строительных сооружений в устье реки Неудобной, в районе мыса Шатер, на острове Бэра были раскопаны участниками самодеятельных экспедиций. Позднее среди подъемного материала, оставшегося на месте этих "раскопок", была найдена часть тонкой деревянной пластинки с частично сохранившимся текстом, нанесенным русским полууставом. Палеографический анализ надписи показал, что она может быть датирована XVII веком. Основание в 1632 г. Ленского острога, превратившегося позднее в Якутск, и образование Якутского воеводства явилось базой для освоения самого восточного участка северо-восточного прохода.

Уже в 1633 г. суда экспедиции И. Перфильева-И. Реброва впервые вошли в воды Восточно-Сибирского моря. В 40-е гг. XVII в. ряд выдающихся плаваний совершает М.В. Стадухин, достигший в 1643 г. устья р. Колымы и оставивший интересные географические описания многих участков побережий и островов Северного Ледовитого океана (Белов М.И., 1952). Начиная с середины XVII в., русское мореплавание в восточном секторе Арктики приобретает весьма оживленный характер. Как отмечал в свое время Н. Витсен, оно было ориентировано главным образом на восток от Лены (Визе В.Ю., 19496, с. 80).

В этом нашло свое отражение не только поступательное движение русских мореходов в сторону Тихого океана, но и политика якутских воевод, пытавшихся наложить запрет на плавания в западном направлении и поставит!, себя в изолированное положение по отношению к Мангазейскому уезду. Одним из важнейших итогов русского арктического мореплавания XV-XVII вв. явился поход С.И. Дежнева 1648 г., итогом которого было достижение крайней северо-восточной точки азиатского континента и открытие пролива между Азией и Америкой. Тем самым была практически доказана возможность прохода северными морями из Атлантического в Тихий океан. Разумеется, до осуществления сквозного плавания по Северо-восточному проходу было еще далеко и в те годы осуществить это было технически невозможно, но нескольким поколениям русских полярных мореходов удалось осуществить его поэтапное прохождение, последовательно освоить его западный, центральный и восточный участки.  

<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 4994

X