Комнатные суммы российских императоров в XVIII в.

Вплоть до Петра Великого личные средства московских царей были настолько интегрированы в роспись государственных расходов, что грань между личными средствами царей и государственными оказывалась весьма размытой. Петр I положил начало жесткому отделению бюджетных средств от личных средств российских государей.

Этот процесс был тесно связан с появлением Кабинета, начало которому принято отсчитывать с 1704 г. Именно тогда появились так называемые кабинетные деньги, со временем их стали называть «комнатными суммами» царя, или «государевой шкатулкой».

Кабинетная сумма, или кабинетная казна, появилась вскоре после возникновения Кабинета Его Величества. Если возникновение Кабинета относят к октябрю 1704 г., то первое упоминание о «кабинетных деньгах» встречается в 1705 г.347 Следует заметить, что кабинетная сумма, находившаяся в личном распоряжении царя, была и тогда весьма значительной. Так, за период с 1705 по 1713 г. она составила 351 111 руб. Структура этой суммы следующая: рублей – 216 089, ефимков – 103 680 и червонных – 20 855348.


Петр I. Худ. Ж.А. Беннер. 1821 г.


Как ни удивительно, но столь крупная сумма первоначально формировалась в основном за счет так называемых «подносных денег», то есть Петр I «брал» подарки (по терминологии того времени – «презенты») деньгами. Совершенно очевидно, что эти презенты подносились грозному императору не просто так. Поскольку большинство подносителей являлись либо церковными иерархами или губернаторами, то мы можем предположить, что первые деньгами откупались, а вторых царь заставлял «делиться» неправедно нажитым добром. Подношения деньгами по суммам были очень разными. Например, в 1709 г. Петр I получил в подарок по случаю спуска на р. Воронеж кораблей «Орла» и «Ластки» от адмирала Апраксина и от Г. Головкина 200 руб. Видимо, чиновники «скинулись» по 100 руб. Царь подношение принял. В 1706 г. царь принял от псковского архирея 500 руб. С другой стороны, были губернаторские подношения по 40–50 тыс. руб.

В результате «подносные деньги» составляли свыше 80 % всего «Кабинетного прихода». Характерно, что 90 % этих денег пришлось на подарки от двух губернаторов – казанского губернатора П.М. Апраксина и от архангелогородского губернатора кн. Голицина. Граф Петр Матвеевич Апраксин (1659 1728) верный сподвижник Петра I: боярин и сенатор, президент Юстиц-коллегии, он в 1705 г. усмирял стрелецкий бунт; был первым Казанским губернатором, поставлял Петру корабельный лес и лошадей. Успешно вел походы против крымцев, участвовал в Верховном уголовном суде над царевичем Алексеем. В 1722 г. состоял президентом Юстиц-коллегии.

Другим источником пополнения «кабинетных денег» было жалованье самого Петра I, сначала как капитана, а затем полковника Преображенского полка. Кроме этого, была и «мелочь» по деньгам, но совсем не мелочь по значению. Петр Великий стал первым из московских царей, кто своими руками зарабатывал трудовую копейку, как это он делал, например, на воронежских верфях.

На что тратились Петром I его «кабинетные деньги»? Очень мало на себя и очень много на свое личное окружение. Такая схема расходов была очень в характере великого реформатора. Например, 14 февраля 1705 г. для царя куплено «одеяло холодное и прочее, господину капитану для воронежского похода» на 27 рубля 32 алтына и 4 деньги. 29 мая 1709 г. «за шитье платья на господина полковника, за разные портища» уплачено 10 руб.349


Елизавета Петровна. Худ. Ж.А. Беннер. 1821 г.


Из комнатной (кабинетной) суммы царь жаловал, присутствуя при крещении детей. Так, будучи 27 декабря 1719 г. «на родинах у священника Ивана Харитонова» царь пожаловал «снохе его» 15 руб. 9 сентября 1723 г. «Его Императорское Величество, будучи на крестинах у адъютанта гвардии Гурьева, пожаловал бабушке на кашу 1 руб.». Фраза «бабушке на кашу» по русской традиции обозначала гонорар, выплачиваемый повитухе.350 Другими словами император оплатил роды. Жаловал император и своих личных слуг. 1 сентября 1722 г. он «изволил пожаловать поварам, скатерникам и хлебникам, кои были в нынешнем походе в приказ… 10 золотых».351

При преемниках Петра I сбор «комнатной суммы» приобретает значительный размах. Сам факт наличия в полном и безотчетном распоряжении императора крупных сумм становится традиционным. Это было настолько удобно, что в течение довольно короткого времени на пополнение «комнатной суммы» первого лица изыскиваются дополнительные финансовые источники. Процесс начинается при императрице Анне Иоанновне и приобретает особенно отчетливые формы при императрице Елизавете Петровне.

К началу ее правления «подносные суммы» как главный источник формирования комнатной суммы себя изжили. Нестабильные денежные подношения подданных заменил стабильный соляной сбор. Другими словами, весьма внушительную «отдельную строку» бюджетных поступлений полностью перенацелили на пополнение личных средств первого лица империи.


Анна Леопольдовна. Худ. Л. Каравак


О соляном сборе впервые упоминается в документах Сената за 1728 г. В январе 1728 г. состоялось распоряжение «О выдаче из соляных сборов… Либману 8800 руб., за купленный у него бриллиантовый перстень для сестры Императора, царевны Натальи Алексеевны».352 В феврале 1733 г. при покупке «у купца Исаака Либмана… к Высочайшему двору алмазные вещи 18 733 руб. 75 коп. в соляную сумму, в счет следующих с него по векселю 20 000 руб.»353 При необходимости пополнения денег следовал именной указ «о доставлении из Штатс-Конторы 10 000 руб. на Кабинетные расходы».354

Кабинетные доходы были значительными, но и расходы, как водится, огромными. Так, значительные суммы денег потратила Анна Иоанновна летом 1739 г., когда она выдавала замуж свою племянницу – Анну Леопольдовну. Тогда невеста блистала в платье с корсажем из серебристой ткани. Весь корсаж спереди покрывали бриллианты, завитые волосы невесты заплели в четыре косы, перевитые бриллиантами, а на голове – маленькая бриллиантовая корона. Кроме того, множество бриллиантов укрепили в ее черных волосах, что придавало ей еще больше блеска.355

Красноречивые сведения о взаимоотношениях придворных ювелиров и их царственных заказчиков можно почерпнуть в записках И. Позье. Так, в 1740 г., буквально через несколько дней после «комнатного» переворота, сделавшего Анну Леопольдовну регентшей при ее малолетнем сыне-императоре Иване VI, Позье пригласили во дворец. Его немедленно провели в комнату-хранилище, где Анна Леопольдовна вместе со своим фаворитом Линаром осматривали «казенные золотые вещи». Юная регентша немедленно потребовала от ювелира «сломать некоторые уборы, вышедшие из моды, чтобы переделать их по своему вкусу». При этом она добавила: «…Я уже начала ломать, можете продолжать с нами».356 Так они «семейно» и «работали».

Позье вспоминает, что большой проблемой для ювелиров была проблема выбивания долгов из заказчиков. Ювелирные изделия те, как правило, брали в долг, а деньги отдавать совершенно не торопились.


Петр Федорович и Екатерина Алексеевна. Худ. Г.Х. Грот


Поэтому для ювелиров было очень важным наладить сотрудничество с государственными структурами, они деньги за заказанные изделия все же платили: «Это было для меня гораздо выгоднее, чем продавать придворным господам, которые покупали только в кредит и часто совсем не платили».357 Так, И. Позье делал табакерки в качестве подарков, и оплачивала эти подарки Канцелярия иностранных дел.

В 1740-х гг. твердо установленных расценок соляного сбора не существовало, поэтому в каждом из регионов он устанавливался местными властями произвольно. И тем не менее собираемые суммы оказывались весьма значительными. Так, чистая прибыль от соляного сбора колебалась в период с 1742–1749 гг. от 760 000 до 816 000 руб. в год. Все эти деньги полностью поступали в «комнатную сумму».

Поскольку сумма была гигантской, то изменилась и структура ее расходов. Во-первых, из этой суммы выплачивались различные пособия и пенсии. Так, в 1743 г. 50 000 руб. направлялись «в комнату Его Императорского Высочества Великого Князя Петра Федоровича». Получала свои комнатные деньги и будущая Екатерина II, тогда супруга наследника «Его Императорского Высочества Великого Князя Петра Федоровича». Ее комнатная сумма составляла 30 000 руб. в год. По дворцовым изустным легендам, Екатерина Алексеевна из этой суммы проигрывала ежегодно в карты до 17 000 руб., устраивая, кроме того, за свой счет праздники. Значительные деньги уходили на наряды. Поэтому бывали у нее тяжелые минуты, когда она не гнушалась «перехватить до зарплаты» через камер-лакея Шкурина даже мизерные 50 руб.358 Кроме этого, из комнатной суммы цесаревны 6000 руб. отправлялись в качестве пенсионных «Генерал-фельдмаршалу принцу Гессен-Гомбурскому»; 15 000 руб. – «Вдовствующей герцогине Голстинской Альбертине Фредерике». Это родители будущей Екатерины II.

Во-вторых, часть комнатных денег шла на образовательные цели. В 1743 г. выплатили 1000 руб. «на обучение за границей двух сыновей умершего царевича грузинского Симеона». В-третьих, деньги расходовались на производственные цели. В том же 1743 г. из личных средств Елизаветы Петровны 8000 руб. потратили на содержание шпалерной мануфактуры. В-четвертых, императрица была женщиной крайне набожной, поэтому часть средств тратилась на целевую благотворительность: 1000 руб. – на содержание Воскресенской богадельни; 500 руб. – монахине Московского Алексеевского монастыря Варсонофии Арсеньевой. В-пятых, «из своих» императрица платила жалованье личным слугам: камердинеру Козьме Спиридонову (100 руб.), балбиру Изоту Красному (200 руб.). В-шестых, крупные суммы шли на содержание придворных театральных трупп: итальянской «компании» (25 675 руб.) и французским комедиантам (20 000 руб.), а также работавшим по заказам императрицы специалистам: архитектору Растрелли (1500 руб.), живописцу Грооту (1644 руб.) и золотых дел мастеру Дублону (2000 руб.).

И наконец, Елизавета Петровна прекрасно помнила, кто и при каких обстоятельствах возвел ее на трон, поэтому свою гвардию она холила и лелеяла: в четыре полка лейб-гвардии на раздачу рядовым (именинных по 3 руб. и крестинных по 1 руб. на каждого. Всего 34 068 руб.), «Кабинетных во дворец» – гвардейским солдатам по 10 руб. в сутки (3650 руб.), на содержание лейб-кампанцев (66 819 руб.).359

Видимо, расходы по кабинетной сумме росли так быстро, что в конце 1740-х гг. возникла настоятельная необходимость ее увеличения. Поэтому в 1750 г. устанавливается единая цена на соль для всего государства в размере 35 коп. за пуд. В результате годовой доход по комнатной сумме перевалил за 1 млн руб. и в среднем в первой половине 1750-х гг. составлял от 1 216 000 до 1 392 000 руб.360 При этом Кабинет решением императрицы брал из этих денег только 1 000 000 руб. С 1756 г. цена на пуд соли была увеличена до 50 коп. В результате доход Кабинета превышает 2 000 000 руб. в год, но в Кабинет по-прежнему брали только 1 000 000 руб.

«Соляные деньги» были главным, но не единственным источником поступления средств в Кабинет императрицы. Другим традиционно-статусным источником «комнатных денег» являлось жалованье императрицы по чину полковницы четырех гвардейских полков. Полковничье жалованье императрице платили «по третям» – в январе, мае и сентябре. Платежная ведомость по лейб-гвардии Семеновскому полку в соответствии с терминологией того времени, выглядела следующим образом: «Господину полковнику Ея Императорского Величества Государыне Императрице Елисавет Петровне, Самодержице Всероссийской, на генварскую сего 754 года треть по чину полковничью жалованья лейб-гвардии от Семеновского полку: окладного за вычетом на медикамент – 709 руб. 20 коп.; рационных денег за сорок рационов на по. лчетверта м-ца за каждый рацион по девяносту по пяти копеек на месяц, итого 133 руб.; денщичья на восемь человек, на каждого окладного по два рубли, а всем 19 руб.; всего означенного жалованья и рационных денег вместе с денщичьими – 858 руб. 20 коп». Следовательно, если в год императрица получала как полковница одного гвардейского полка порядка 2500 руб., то жалованье по четырем полкам составляло порядка 10 000 руб.361 Счет жалованья императрицы по чину полковника велся особо от прочих кабинетных денег.

Были и другие статьи доходов, формировавшие «комнатную сумму» императрицы. В их числе можно упомянуть доходы от таможенных сборов. Так, когда в 1758 г. заключили контракт с компанией во главе с купцом Шемякиным о сдаче таможенных сборов на откуп, компания обязалась сверх установленной откупной суммы вносить еще «особо в комнату Ея Величества по 12 500 руб. ежемесячно до истечения срока действия контракта». Следовательно, только «на таможне» императрица зарабатывала в год до 150 000 руб.

Таким образом, в середине XVIII в. при императрице Елизавете Петровне сложились следующие источники поступления денег в кабинетную казну («комнатную сумму»): соляной сбор; доходы с Колывано-Воскресенских заводов; остаточные (на конец года) деньги разных ведомств; личное жалованье Елизаветы, как гвардейского полковника; вычеты, производившиеся из окладов военных и статских чинов за отпуски; почтовый сбор; деньги откупщиков таможенных пошлин. И тем не менее денег не хватало.

При Екатерине II динамика увеличения комнатной суммы продолжала нарастать. Буквально через несколько дней после переворота 28 июня 1762 г. Екатерина II затребовала денежную ведомость «по комнатной сумме». Она, как умная женщина, отчетливо понимала, что верность соратников нуждается в основательной финансовой подпитке.

Да и сама Екатерина Алексеевна имела серьезные долги. Частично с ними она расплатилась, обретя статус императрицы в ноябре 1761 г. В феврале 1762 г. состоялся именной указ «О назначении на собственные расходы ЕЯ ВЕЛИЧЕСТВА ГОСУДАРЫНИ ИМПЕРАТРИЦЫ ЕКАТЕРИНЫ АЛЕКСЕЕВНЫ ежегодно по 120 000 р. и об отпуске на уплату ее долгов 600 000 р.».362 Однако заговор против царствующего императора дело не только хлопотное, но и дорогое, поэтому Екатерине Алексеевне в конце июня 1762 г. срочно требовалось выяснить, какими средствами она располагает.


Екатерина II. Худ. Ф. Рокотов


Согласно затребованной денежной ведомости «о комнатной сумме», в распоряжении императрицы на начало июля 1762 г. имелись деньги: таможенные, из нового Зимнего дворца, привезенные из Ораниенбаума, от подполковника Порошина и др. Таким образом, опуская прочие детали, сразу же после переворота, в распоряжении Екатерины II находилась значительная сумма в 2 306 004 руб. 1 коп.363 Из этой суммы последовали первоочередные выплаты ближайшему окружению.364

В последующие годы правления Екатерины II Кабинет обеспечивал императрице постоянное пополнение счетов ее комнатной суммы. По порядку, заведенному Елизаветой Петровной, часть средств, поступающих в Кабинет Е.И.В., направлялась в бюджет.

Надо заметить, Екатерина II предприняла ряд шагов, направленных на укрепление своего довольно шаткого положения в начале царствования. Это касалось не только продворянских указов, превративших ее 34-летнее правление в «золотой век русского дворянства», но и ряда шагов, непосредственно затрагивавших ее комнатную сумму. Например, уже 3 июля 1762 г. цену на соль снизили с 50 до 40 коп. за пуд. Это привело к сокращению прихода в комнатную сумму на 600 000 руб. в год. Тем не менее, преследуя очевидные политические цели, Екатерина II пошла на этот шаг.

Именно наличие значительных комнатных сумм позволяло Екатерине II закупать на европейских аукционах огромные коллекции картин и камей, заказывать придворным ювелирам огромное количество бриллиантовых изделий.

О размерах комнатной суммы императрицы Екатерины II свидетельствует «Окладная книга приходу и расходу комнатной суммы в нынешнем 1786 г.», согласно этому финансовому документу, в распоряжении императрицы в тот год находилось более 3 млн руб. (3 069 726 руб.).365 Отчасти столь крупные доходы связаны с тем, что Нерчинские заводы подчинили Кабинету именно при Екатерине II. Эти заводы начали отстраиваться с 1764 г. и долгое время они являлись одним из главных источников серебра, выплавлявшегося из серебросвинцовых руд. Позже в этом регионе начали разрабатываться золотоносные рудники.

Как водится, соответственно доходам были и расходы. Вот только некоторые из расходов императрицы, произведенные в различные годы ее правления. Так, с 1768 г. на покупку «в комнату разных товаров и на всякие комнатные и мелочные расходы» ежегодно выделялось 100 000 руб. С 1789 г. «Их Императорским Высочествам Государю Цесаревичу и Государыне Великой Княгине Марии Федоровне во дни рождения и тезоименитства Их» стали ежегодно выплачивать по 40 000 руб. Из комнатной суммы императрицы выплачивалось жалованье отставным гвардейским унтер-офицерам и рядовым, обеспечивавших охрану режимной «Собственной Вашего Императорского Величества мастерской Алмазных дел». На эти цели с 1782 г. выделялось 1880 руб. в год.

Выплаты огромных сумм из Кабинета привели к формированию громадного дефицита. Эту проблему Екатерина II решала прямолинейно, «запуская руку» в активы Государственного банка. Так, в мае 1783 г. для нужд Кабинета Екатерина II велела выдать из Ассигнационного (Петербургского) банка 1 000 000 руб. ассигнациями, с тем чтобы в течение 5 лет эта сумма погашалась равными долями. Затем, в этом же году, императрица вновь неоднократно прибегала к помощи банка. В конце 1783 г. долг Кабинета Ассигнационному банку уже насчитывал 4 млн руб.366

Наряду с Ассигнационным банком при Екатерине II возникают и другие кредитные учреждения. Первоначальные капиталы сохранных и ссудных учреждений в Петербурге составлялись из «комнатных», то есть частных денег императрицы Екатерины II, пожертвованных ею в разное время, а также денег, поступавших от благотворителей. Так, в кредитные учреждения при Воспитательном доме в Петербурге (1776 г.) из «комнатных» денег Екатерины II отпущено 5000 руб.367 В результате при Российском Императорском дворе, начиная с рубежа 70-80-х гг. XVIII в., возникает устойчивая практика помещения денежных средств в банки для приращения капиталов процентами.

Из комнатной суммы Екатерины II с 1784 г. выплачивалось содержание персоналу, обслуживавшему внуков императрицы: «Их Императорских Высочеств Великих Князей Александра Павловича и Константина Павловича»: кормилице Авдотье Петровой (900 руб.); англичанкам Прасковье Геслеровой (600 руб.) и Марии Никласовой (600 руб.). Из комнатной суммы платилось жалованье ближайшему персоналу, обслуживавшему императрицу Екатерину II.368 В результате общая сумма расходов колебалась от 1 658 895 до 1 738 836 руб. в год369.

Кроме этих более-менее регулярных выплат были, как водится, и случайные траты. Екатерина была большой любительницей карточной игры, поэтому периодически камердинеру императрицы, у которого хранились деньги на ее карманные расходы, приходилось оплачивать карточные проигрыши Екатерины II. В мае 1786 г., как следует из «Книги карточных долгов» императрицы, «Вашим Величеством проиграно в виск Александру Петровичу 140 рублев».370 Примечателен сам факт наличия такой книги!

Из ее комнатной суммы выделялось определенное содержание наследнику великому князю Павлу Петровичу и его жене великой княгине Марии Федоровне. После смерти Екатерины II 9 ноября 1796 г. жена Павла I Мария Федоровна немедленно затребовала финансовый отчет о наличности по своей комнатной сумме, выделявшейся из Кабинета Е.И.В. В результате для новой императрицы была подготовлена «Ведомость о наличных в Кабинете Вашего Императорского Величества деньгах» на 1 октября 1796 года: золотой монетой полуимпериалами – 35 565 руб.; серебряной монетой – 5831 руб.; государственными ассигнациями 207 930 руб., причем «из числа сей суммы отложено для выкупа облигаций, наступающим по выкупу срочного времени 1 числа ноября сего года 200 000 руб.; за сим исключением остается для комнатных расходов 7930 руб.; червонных голландских 1020 шт. на 4488 руб. Итого 53 814 руб. Сверх оных червонных российских без цены 7411 руб.».371

Сумма была довольно скромной, но именно столько денег оказалось в распоряжении жены наследника Российского престола на момент начала ее императорской карьеры. Буквально через три месяца в распоряжении императрицы Марии Федоровны имелись уже совершенно иные суммы. Судя по следующей «Ведомости», составленной на 1 января 1797 г., комнатная сумма включала: «Остаточных от 1795 г. – 29 268 руб.; К тому в нынешнем 1796 году в приход поступило 4 436 149 руб.».372


Александр I. Худ. В.Л. Боровиковский


После некоторых традиционных и срочных «выдач» комнатная сумма составила 4 254 843 руб., в том числе: «золотою монетою полуимпериалами», «серебряною монетою», «государственными ассигнациями», «червонных российских без цены», «голландских, купленных 1020 шт. на 4488 руб.». Кроме этого, в кладовых Кабинета «состояло налицо мягкой рухляди на 245 881 руб.».373 При Александре I ситуация с Кабинетными деньгами начинает меняться, поскольку с 1797 г. по март 1801 г. на закупку ювелирных изделий потратили почти 3,5 миллиона рублей, поэтому бюджетный дефицит Кабинета на март 1801 г. составил 1 339 509 руб. Подобная ситуация привела к волевому решению Александра I – не только резко сократить количество заказных ювелирных изделий, но и уменьшить их стоимость за счет снижения количества украшающих изделия драгоценных алмазов.374 Это решение облегчалось тем, что и сам император, и его жена, императрица Елизавета Алексеевна, оставались довольно равнодушными к ювелирным изделиям. Современникам запомнилась фраза, брошенная Елизаветой Алексеевной, в трагическом 1812 г., когда в сентябре началась эвакуация ценностей Бриллиантовой комнаты Зимнего дворца: «…На что мне они, если Александр лишится короны!».375 Вместе с тем это не означало, что императорская семья не пополняла свою коллекцию драгоценностей. Например, летом 1821 г. Александр I приобрел за границей «две нитки бриллиантовые, один склаваж брилиантовой с несколькими мелкими рубинами и один фермуар брилиантовой».376 Эти драгоценности император передал начальнику Главного штаба князю П.М. Волконскому, тот, в свою очередь, передал их министру финансов Д.А. Гурьину.

Не отказывала себе в этом отношении и вдовствующая императрица Мария Федоровна. Об «интенсивности» пополнения ее коллекции ювелирных вещей свидетельствуют счета императрицы с 15 декабря 1807 г. по 15 декабря 1808 г.377 (см. табл. 38).


Таблица 38


Как следует из приведенной нами таблицы, за год Мария Федоровна купила в России и за границей 236 различных ювелирных изделий на 104 249 руб. Мы можем предположить, что в связи с вышеназванными указами Александра I императрица вела себя в плане покупок более сдержанно. Хотя, представляя характер Марии Федоровны, вряд ли…

К этому времени все «свободные капиталы» императорской семьи уже лежали в банках, исправно принося проценты их владельцам. Главными кредитными учреждениями, которым Романовы доверяли свои деньги были Сохранная казна Московского и Петербургского Воспитательных домов. Например, в Петербургском Воспитательном доме в 1810 г. на счету императорской семьи хранилось 8 651 748 руб., в 1814 г. – 9 555 136 руб., в 1815 г. – 9 485 819 руб., в 1817 г. – 13 162 678 руб., в 1819 г. – 9 665 660 руб.

Вносились деньги и на счета отдельных членов Императорской фамилии. В 1817 г. великие князья Константин, Николай и Михаил Павловичи имели на своих счетах соответственно 51 476 руб. сер., 95 938 руб. золотом и серебром и 102 101 руб. золотом и серебром. На счетах дочерей Павла I: Александры, Елены и Марии хранилось по 500 000 руб. серебром у каждой.378

Таким образом, к концу XVIII в. сложились традиционные источники поступления значительных сумм в кассу Кабинета и было положено начало традиции хранить деньги в банках, ежегодно приращивая их процентами. Все это способствовало динамичному наращиванию колоссальных царских богатств.



<< Назад   Вперёд>>