4.11. Челобитные о службе и жалованье
В первой главе уже говорилось о челобитных, подаваемых от «городов» во время военных действий (1.5, 1.8, 1.9, 1.11, 1.12, 1.13, 1.20). Могли подаваться коллективные челобитные и с просьбой об отпуске со службы. Так, в 1638 г. пусторжевцы, служившие по Пскову и вызванные вместе с другими новгородскими «городами» для береговой службы к Троицыну дню, в сентябре подали челобитную, прося об отпуске со службы «для нашей бедности и дальнево пусти и разоренья», поскольку «испроелись донога» и получили разрешение на отъезд1.

Во второй половине века коллективные челобитные стали подавать и от полков, в том числе и от «городов», входивших в полк. В августе 1655 г. старые и больные дворяне и дети боярские полка С. А. Урусова, которые служили лет по 50 и больше, подали челобитную об отпуске со службы и выдаче по этому поводу грамоты из Разряда2.

В феврале 1659 г. подали челобитную «Новгородцкого розряду все городы полку стольника и воеводы князь Ивана Ондреевича Хованского». Они напоминали о том, что посланы в 1656 г. «на свигцкого короля войною» и участвовали в Ливонской и Лифляндской землях во многих боях и осадах, «графа Магнуса со многими неметцкими людьми побили и многих языков поимали», ходили в поход за реку Нарву под города Ругодив и Ивангород, «всякую нужу... терпели... на боех... многие побиты и поранены и в полон были иманы», стояли в 1658 и 1659 гг. во Пскове и Гдове и присутствовали при заключении мирного договора со Швецией. Служилые люди полка Хованского просили за все эти подвиги о поместной и денежной придаче, «как... бог известит»3. В марте того же года они (104 чел.) получили придачу по 50 четвертей и 3 руб., но только за то, что были «на свейском посольском съезде». Тогда же новгородцы Водской, Шелонской, Деревской и Обонежской пятин в коллективной челобитной просили о прибавке жалованья за зимнюю службу под литовскими городами, чтобы «на твою великого государя службу пополница», поскольку сами они ранены, лошади побиты. а крестьяне разорены от немецких людей, также от насильств казаков и солдат4. В апреле 1659 г. подали челобитную с просьбой о придаче «за Мядиловский бой» также служилые люди разных «городов» полка И. А. Хованского и получили «сверх верстанья» по 50 четвертей и по 3 руб.5 Вообще 1659 г. стал настоящим испытанием для дворянства, поскольку службу и поход за «изменниками черкасами» были объявлены еще осенью 1658 г. и продолжались вплоть до конца лета 1659 г. Служилые люди не выдерживали такого напряжения и беспрестанно обращались с челобитными, сначала к воеводам, а затем и в Москву, в Разряд. В марте 1659 г. челобитную в Разряде подали выборные челобитчики полка кн. И. И. Лобанова-Ростовского, стоявшего под Мстиславлем. Жильцы и «розных городов» дворяне и дети боярские писали о том, что они посланы в поход против «изменников черкас» «в самую лютую и в прискорбную пору и в груду». Обещанные в Смоленске запасы им выданы не были, хлеб и конский корм они покупали «дорогою ценою» и «испроелись». Лютые морозы и грязь привели к потере служилого платья и падежу лошадей. Жалованье им было выдано всем одинаковое, по 15 руб. медными деньгами, и поместным, и беспоместным, а жильцам жалованье дано было «с вычетом», кроме того, цена этих денег постоянно падает. «Изменничьи маетности», которые им обещали дать (по 20 «мужиков»), разорены и выжжены дотла. Получен указ о том, что им на службе «весновать и летовать», а деревни их далеко, на Вологде, на Белоозере, в Нижнем Новгороде, с поместий их берут даточных людей, поэтому крестьяне не могут привезти им запасов и оброков. Мешает связям с поместьями и сбору запасов и полая вода. Поэтому они решили обратиться к воеводе с просьбой разрешить послать в Москву челобитчиков с объявлением о своих «скудостях и нужах». Но воевода не дал отписки в Москву и не отпустил челобитчиков, поэтому дворяне выбрали и отправили их сами — трех человек жильцов, одного смольнянина, одного белянина, зубчанина, вязмитина, ржевитина и романовского татарина. Дворяне напоминали, что раньше они не «бивали челом о своих нужах», потому что служба была им «в мочь». Но нынешняя зимняя служба сделала их пешими, «безодежными» и «беззапасными»6. Под челобитной стоят подписи 277 чел., некоторые расписались и за членов своих семей и соседей. В 1661 г. и своих нуждах подали заручную челобитную (48 подписей) и представители «понизовых городов», казанцы, алаторцы, свияжане, атемарцы, курмышане, рословльцы, иноземцы, посланные в поход с воеводой Г. А. Козловским из Киева в Умань (см. 1.13). Поместья их находились слишком далеко, а в походах они находились уже почти два года, многие из них умерли от голода. В Разряд был послан выборный челобитчик алаторец Родион Ермолов просить о перемене с службы7.

Вместе с тем подавались челобитные и от членов одной городовой корпорации, находившихся на службе в разных полках. В сентябре 1655 г. такую челобитную подали «смоленская шляхта», которая обращала внимание на то, то без них их поместья разоряют «ратные люди, едучи к Москве», грабят их крестьян, жгут дома и уводят «в полон» их жен и детей. Они просили об отправке в такие поместья, которые «на дороге и блиско к дороге», приставов, на что было дано разрешение, и даже указывалось вешать виновных в грабежах8. В марте 1665 г. торопчане, дворяне и дети боярские полка П. И. Хованского, находившиеся на службе на Луках Великих, просили об освобождении их крестьян от работы по устройству засек, поскольку многие крестьяне были с ними на службах, а другие из Торопецкого и Холмского уездов «бредут врознь», поскольку помещики находятся на службе зимой и летом. О таком же освобождении в декабре 1664 г. просили лучане, пусторжевцы и невляне, ссылаясь на разорение своих крестьян. Через год торопчане подали новую челобитную с той же просьбой и получили разрешение вновь освободить крестьян от засечных работ до тех пор, «как пашенная деловая пора минет»9.

Как правило, с коллективной челобитной из полка (полков) отправлялся выбранный челобитчик, который должен был получить разрешение на такой отъезд от воеводы. В 1655 г., например, долго не отпускали из полков челобитчика, выбранного псковскими помещиками, которые подали челобитную «всем городом» «о фетильном деле о перемене, что мы, холопи твои, делаем то фетильное дело другой год... велена нас переменить пусторжевцы и Шелонскою пятиною, их уездами, и грамоты нам даны во Псков и в Новгород о том фетильном деле. И по тем твоим государевым грамотам челобитчик наш Ондрей Окунев з грамоты в Новгород и во Псков не отпущен без твоего государева указу, а грамоты лежат теперь в полкех, а наши крестьянишка живут у того фетильного дела, живот свой мучат и по сех мест...»10. В сентябре 1655 г. по указу челобитчик был отпущен. Из этого документа видно, что сам процесс подачи коллективных челобитных был включен в работу общей бюрократической государственной машины как его неотъемлемая часть. Часто в челобитчиках из полков оправлялись дворяне и дети боярские, которые должны были подавать челобитные и об отставке (см. 1.21).

В августе 1676 г. били челом «смоленские рейтары Иванова полку Ильича Полуехтова всем полком», говоря о том, что они высланы на службу в Путивль, а денежного жалованья им «против иных полков не дано». Рейтары просили отпустить из их полка в Москву челобитчика «побити челом... о своих нуждах» чтобы не «помереть» голодной смертью и не «отбыть» службы великого государя. Их просьба была удовлетворена, «против» челобитья была дана им также отписка в Москву11. В сентябре 1687 г. в Москву с «заручной» челобитной о «нуждах» дворян и детей боярских, мурз и татар полка М. Г. Ромодановского отправился кашинец М. А. Ватолин12.

Особняком стоят «общие» челобитные дворян и детей боярских разных «городов» с жалобами на полковых воевод, обвинениями их в коррупции и неправомерных действиях. О. Е. Кошелева писала о челобитной московских и провинциальных дворян в 1646 г. с жалобой на воеводу Н. И. Одоевского, объявившего им указ о порядке строительства Белгородской черты, который они посчитали несправедливым, а также о челобитных 1665 г. дворян Новгородского полка на воеводу И. А. Хованского. Дворяне жаловались не только на тяжелые условия службы, но и притеснения со стороны Хованского, обвиняли воеводу в коррупции. По этим жалобам были созданы комиссии для расследования, однако серьезно они карьере как Одоевского, так и Хованского не повредили. Больше всего страдали от произвола воевод, как считает исследовательница, мелкопоместные дворяне13. Возможно, именно в результате таких челобитных и состоялся разбор 1665 г. В разборных книгах 1665 г. можно найти свидетельства о дворянских челобитных в Новгородском полку, а также имена челобитчиков, отправившихся в Москву. Так, из Тороица из полка был послан в Москву «в челобитчиках» дворовый зубчанин Спиридон Федоров сын Семичов, имевший два двора крестьян и исправно служивший 20 лет14. Челобитные воеводе И. А. Хованскому о роспуске по домам дворяне и дети боярские его полка подавали также ив 1661 г., собираясь в случае отказа отправиться бить челом в Москву (см. 1.13).

Однако такие жалобы на воевод приводили и к серьезным кадровым изменениям в высшем военном руководстве. В марте 1656 г. была подана коллективная «заручная» челобитная дворян и детей боярских разных «городов» Новгородского разряда на боярина и воеводу князя Семена Андреевича Урусова и стольника воеводу князя Юрия Барятинского. Обвинения были сформулированы в 14 статьях. Урусова обвиняли в том, что он отдал неисполнимое приказание везти запасы ржи в Ковно и не принял коллективную челобитную по этому поводу; сам, выйдя из шатра, бранил их матерно, бил дворян и детей боярских булавой, отдавал приказание бить их батогами, кнутом на козле, ослопьем и плетьми, а людей их пытать, угрожал повешением, а они за собой «вины никакие не ведают», мстил им «прежнюю недружбу», отбирал у них пленных, «лутчих девок и женок», посылал в посылку голов на сотнями «для лошадей на государев обиход», затем этих лошадей взял себе и роздал своим любимцам, голов бил батогами «на ангел» царевны Марии Алексеевны, отбирал для себя хлеб и конский корм, а ратным людям не давал собирать, не заботился во время похода о людях, боеприпасах и казне, морил лошадей, не разрешал больным и раненым уезжать домой, отчего некоторые «помирали без отцов духовных», назначал к государеву знамени и к сотенным знаменам бедных и «непожалованных» людей, в то время как указ предписывал назначать «лутчих», не давал ездить за хлебом и сеном, ставил людей на выжженных и разоренных местах, выгонял их из изб, не разведывал дорог, отчего случались потери, грабил в костелах церковную утварь, колокола, кареты и органы, неправильно руководил военными действиями, ездил в гости к шляхте, принимал подарки, требовал взятки с каждой сотни лошадьми и другими вещами, ел мясо в постные дни и пр. Барятинского обвиняли в том, что он «имал собак борзых и гончих», «покинув полк», ездил с ними в поле. Челобитчики отмечали, что при прежних государях и раньше при Алексее Михайловиче они «такие великие жесточи и тесноты и неповинные крови и мученья и поругательства не видали»15. По челобитной было назначено расследование, во время которого боярин и стольник были допрошены. Они отрицали все обвинения, признавая только отдельные наказания служилых людей, когда это было вызвано государственной необходимостью. Вероятно, челобитчики преувеличивали преступления Урусова, намеренно сгущая краски, однако конфликт между ними и боярином был налицо, вследствие чего Урусов был подвергнут следствию, приговорен сначала к смертной казни, затем к ссылке16. Таким образом, эта челобитная могла реально повлиять на кадровую политику правительства. Челобитную читал сам царь, который и сделал на ней определенные пометки.




1 Там же. Ф. 210. Оп. 11. Столбцы Новгородского стола. № 83. Л. 41—41 об.
2 Там же. № 164. Ч. 2. Л. 571-571 об. Резолюция по поводу этой челобитной 19 августа была положительной.
3 Там же. № 120. Л. 290—291.
4 Там же. Л. 292—293.
5 Там же. Л. 305—305об.
6 Там же. Оп. 9. Столбцы Московского стола. № 310. Столпик 6. Л. 1—10.
7 Там же. Столпик 5. Л. 1—5; АМГ. Т. 3. № 272. С. 274—275.
8 Там же. Oп. 11. Столбцы Новгородского стола. № 120. Л. 397—398.
9 Там же. № 257. Л. 43, 93об., 94—96, 174—176.
10 Там же. № 164. Ч. 1. Л. 117.
11 Там же. № 275. Л. 287—287об.
12 РГАДА. Ф. 210, Оп. 6а. Записные книги Московского стола. Кн. 24. Л. 502.
13 Кошелева О. Е. Коллективные челобитья дворян на бояр (XVII в.) // ВИ. 1982. № 12. С. 171—177.
14 РГАДА. Ф. 210. Оп. 6в. Книги Новгородского стола. № 16. Л. 393об.
15 Челобитная Новгородского разряду ратных людей на боярина и воеводу на князя Семена Андреевича Урусова и на столника князя Юрья Барятинского, росписана статьями, и под теми статьями розметы государевы, 164 году // Записки Отделения русской и славянской археологии императорского Русского Археологического Общества. Т. 2. СПб., 1861. С. 659—673.
16 Однако затем боярин был прощен и принял участие в Рижском походе, во время которого и умер. См.: Курбатов О. А. «Чудо архангела Михаила»: Документы о походе Новгородского полка на Брест и битве при Верховичах 1655 г. // ИА. 2005. № 3. С. 214.

<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 1217

X