Александр Матвеев, летчик-истребитель, комиссар эскадрильи
А. А. Матвеев
А. А. Матвеев

8 июля. Было три вылета, из них два — на штурмовку наземных войск. Летчики рассказывали, что японцам досталось. Они потеряли три самолета. Наши вернулись все.
После воздушного боя взяли в плен вражеского летчика. Они обычно в плен не сдаются: дела­ют себе харакири или еще в воз­духе стреляются. Но этот, очевидно, не успел.

9 июля. В 2.30 ночи был на­лет на базу нашего полка бомбардировщиков. Потерь нет. Самочувствие во время бомбежки не из хороших. Бомбы сбросили 100-килограммовые. Противник не заметил бы базы, да ехали две автомашины с зажженными фарами. Хорошо, что бомбили так себе...

В середине дня прибыли молодые летчики. Их ознакомили с тактикой и техникой воздушного боя с японской авиацией, особенно истребителями, это я считал главным. Перед каждым летчиком поставили задачу: 1) Бить против­ника до полного уничтожения, не щадя жизни, своих сил; 2) Ни в коем случае не отрываться от своей группы и, главное, не драться в одиночку, а драться звеном или парой. В 18.05 сигнал «Воздух». Эскадрилья за 3 минуты в воз­духе. Вылетели и вновь прибывшие летчики. Как будут они вести себя?
В 19.15 на горизонте замелькали точки, все яснее очертания «ястребков», и слышен нарастающий гул моторов. Вот они уже совсем близко, начинаю считать: три, пять... тринадцать. Двух нет. Неужели сбили? Поздно вечером узнаю, что летчика Стефановского ранили. Случи­лось это так. Эскадрилья вступила в бой с численно превосходящим противником. Их было 70, наших — 50. При выходе из боя Стефановский оторвался от группы и был ранен, выпрыгнуть не успел. Летчик Уацулин также не вернулся, но он выпрыгнул с парашютом благополучно. Летчик Кайтмазов сжег мотор. Вечером с командиром эскадрильи произвели разбор операции, говорили о недостатках в воздушном бою. От командиров звеньев потребовал ответственности за своих подчиненных.

11 июля. Наконец, удалось вымыть людей в бане. Сколько было радости! Все такие веселые. Шутка ли, не мылись в бане около месяца.

После очередного боя в небе Халхин-Гола
После очередного боя в небе Халхин-Гола

12 июля. Эскадрилья делала 3 вылета. Потерь нет. Оружейники до сих пор не наладили работу. Бывали случаи, когда стопорились синхронные пулеметы. Вечером провели разбор работы оружейников, организовали между ними соцсоревнование и поставили задачу ликвидировать недостатки. Выпустили специальный «Боевой ли­сток», посвященный работе оружейной части.
Читал три различные листовки, сброшенные японца­ми с самолетов. Написаны на русском языке от имени наших якобы перешедших к ним солдат и командиров. В них такой вздор, что ребенок мог понять их контрреволюционную сущность. Рассказал об этих листовках всему личному составу. Читал дневник ефрейтора Никодзумы, в котором рассказывалось о плачевном положении японской военщины, несущей большие потери. Их солдаты не знали правды о происходящих событиях, перед боем офицеры давали им водки.

18 июля. Эскадрилья сегодня выполняла в течение дня большую и ответственную задачу. Было 5 вылетов на разведку. Стояла задача: определить месторасположение аэродромов противника и количество самолетов на них. Задачу выполнили — аэродром обнаружили, но самолетов на нем не было.
Получили 6 посылок от советских девушек. Все содержимое их распределили между бойцами. При раздаче каждый из них был взволнован тем, что нас не забывает великий советский народ. Написали коллективное письмо, где вынесли адресатам благодарность и заверили, что сделаем все для полного уничтожения противника.

19 июля. Почти в течение всего дня шел дождь. Спасения от него не было нигде. Все вымокли, но после дождя появилось солнце, так что высохли быстро. Вечером со всем личным составом провел беседу о событиях в Китае. Интерес большой, но мало времени. Народу надо было отдохнуть после напряженной работы днем.
Кончается художественная литература, скоро нечего будет читать. Нужно обеспечить. Написал письмо в политотдел. Спрос на литературу большой. Получили домино, шахматы, шашки. В менее напряженный период даже организовали турниры по звеньям. Особенно хорошо играли в домино на высадку. Вот было смеху!

21 июля. Днем было два воздушных боя. В первом имели место очень существенные недочеты со стороны летчиков: впятером бросаются на один самолет противника; не все самолеты преследуют противника; ряд летчиков преждевременно выходили из боя. Провели раз­бор с летным составом. Вышел специальный номер «Боевого листка».

Партия в домино в перерыве между боями
Партия в домино в перерыве между боями

22 июля. День прошел спокойно. Было совещание у командира полка, которое проводил Герой Советского Союза И. А. Лакеев. Обсуждались итоги воздушных боев. Акцентировалось внимание на том, что иногда не все ведут бой, находясь в общем клубке дерущихся, что кое кто раньше времени выходит из боя, не дожидаясь сиг­нала командира. Указывалось также на то, что не все идут по вызову в атаку, не все преследуют противника, что плохо используется облачность для маскировки.
В 18.00 с эскадрильей проводил совещание командарм II ранга Кулик, который потребовал проявлять по­больше хитрости. Он сказал, что смелости и храбрости у летчиков много, но не хватает хитрости, а у японцев она есть. Надо быть не только храбрым и смелым, но и хит­рым.

23 июля. После посадки на подстреленном «ястребке» мне пришлось в течение дня наблюдать за ходом боев с земли. Картина очень интересная, захватывающая. Чувствуешь себя, конечно, по-иному, не так, как в бою. Толь­ко видишь — мелькают точки, особенно если бой на высоте 5000-6000 метров, и слышишь рев моторов. Ну и падающие горящие самолеты, конечно, тоже заметны. Как радуешься, когда падает самолет противника, но когда падает свой, настроение резко меняется в худшую сторону. Два наших самолета не вернулись из боя.
Во время спуска на парашюте старшего лейтенанта Елисеева один японец стал кружить вокруг него и плоскостью отрубил нашему летчику ноги. Они отлетели в сторону, плоскость также отлетела. Японец выпрыгнул на парашюте. Я и еще три командира на легковом броневике поехали к месту приземления парашютистов. Елисеев приземлился мертвым. Самурай застрелился в воздухе из пистолета. При его обыске нашли блокнот с записями, письмо с женским волосом и своеобразное заклинание-талисман. По званию вражеский летчик — поручик.
Увиденное еще больше усилило во мне ненависть к врагу, и я поклялся перед погибшим товарищем Елисеевым отомстить за его смерть.

В центре Герой Советского Союза И. А. Лакеев, крайний слева — дважды Герой Советского Союза Г. П. Кравченко, крайний справа — дважды Герой Советского Союза С. И. Грицевец
В центре Герой Советского Союза И. А. Лакеев, крайний слева — дважды Герой Советского Союза Г. П. Кравченко, крайний справа — дважды Герой Советского Союза С. И. Грицевец

31 июля. Один вылет на прикрытие. Сбросили 27,5 тонны «гостинцев». Зенитки встретили ураганным огнем. Один наш СБ сбит, экипаж выпрыгнул с парашютами. С летным составом проработал приказ командарма II ранга Штерна о действиях авиации. Основные недостатки, которые отмечались, — это слабое взаимодействие авиации с наземными войсками, отсутствие сплоченности в эскадрилье, звене, воздушный бой ведется не компактно, одиночками.

2 августа. Рано утром нам было приказано совместно со 2-й эскадрильей произвести налет на аэродром противника в районе севернее Джин-Джин-Суме. Противник не ожидал нашего налета. В итоге 25 самолетов обрушились на вражеские истребители, и через пять шесть минут на земле не осталось ничего. Сожгли 10 самолетов, бензоцистерну, 3 зенитных пулемета. 3 «японца» пытались взлететь, но после неудачной попытки они загорелись. На аэродром наши вернулись все. Очень трудно летать на бреющем. Несносная жара.

На земле грозные японские Кі-27 были легкой мишенью
На земле грозные японские Kі-27 были легкой мишенью

3 августа. По метеосводке ожидался ураган, и все были начеку. В течение дня пытался трижды побриться. Ракеты не давали возможности сделать это нормально. То и дело взлетали, на встречу с противником. После рабочего дня участвовал в разборе операций с летным со­ставом 70-го полка, проводимом комкором Смушкевичем. Действиям нашей авиации, в частности 70-го полка, оценку он дал хорошую.


6 августа. Вылетов не было. Провел собрание с личным составом о годовщине событий у озера Хасан. Многие товарищи взяли обязательства еще лучше работать и беспощадно бить врага.

13 августа. В 3.15 начался дождь. Всю ночь работал технический состав — ремонтировали самолеты. Вместо суток отремонтировали материальную часть за 6-8 часов. Вот геройство! Не люди, а золото.

Японские летчики возле аэродромного автостартера
Японские летчики возле аэродромного автостартера

16 августа. С перерывами шел дождь. День прошел спокойно. Японцы, очевидно, клепали свои самолеты. Летный состав нервничал от бездействия. Все углубились в чтение художественной и политической литературы.

17 августа. Взял в ДКА гармонь и вспомнил свою молодость, хотя я и сейчас еще не стар. Обучаю играть командира эскадрильи и его помощника. Сегодня обще­полковое собрание. Делал доклад об авиации СССР. Вот уже пятый день не было вылетов.


18 августа. Опять с утра дождь. Облачность низкая, 500-600 метров. Японцы не показывали носа, сидели по своим конурам. Эскадрилья собрала по подписке займа еще 30 тысяч рублей.
Пришла в голову мысль о жизни. Три огромных и не­отделимых привязанности в ней: работа, жена, сын. Что из них дороже? Одно без другого немыслимо. Одно без другого существовать не может. Не будет первого — утратит содержание жизнь, она будет бесцельна. Выпадет второе или третье — утратит яркость работа.

После боя
После боя

Обломки японского бомбардировщика Ki-21
Обломки японского бомбардировщика Ki-21

19 августа. В 20 часов проходило совещание у командира полка. На 20 августа поставлена задача: перейти в решительное наступление. Авиация должна будет решить успех наступления наземных войск. Провели с командирами эскадрилий совещание и поставили задачу перед летным составом. Наступила горячая пора. Нужно на­прячь все силы, все умение на уничтожение врага. Вот будет действительная проверка преданности Родине каждого летчика.

20 августа. Эскадрилья сделала 6 боевых вылетов. 5.45 — налет. После первого вылета погиб летчик Койтулазов, и так нелепо. Туманом закрыло аэродром. Он от­стал от эскадрильи и, не видя места посадки, врезался в землю. Очень жаль терять боевого товарища и такого хорошего человека. Был храбр, энергичен, предан Родине до конца. Тяжела утрата. Сказывается недостаток работы в мирных условиях. Больше учить в мирное время, больше пота, но зато на войне будет меньше крови. 20 августа был день генерального сражения. Бомбардировщики бомбили удачно. Истребители сделали около 1000 самолето-вылетов. Били все, что попадалось под руку: и самолеты, и автомобили, и войска, сбрасывали листовки. Мне лично довелось обнаружить эскадрон баргутской конницы. Сделал два захода и уничтожил его. Под­жег две автомашины. На аэродроме в районе Соляных озер застали около 20 самолетов. К вечеру почувствовал, что немало сделали и я лично, и вся эскадрилья. Вся наша авиация обеспечила успех наземным войскам. Завтра день будет еще жарче, и работать придется интенсивнее. Надо отдыхать. Но почему нет писем от Клавы? Послал ей 7 писем, одну телеграмму — и никакого ответа. Неужели она не получила мои письма? Быть может, ее нет в Борисоглебске? Быть может, она в Москве?

23 августа. Не могу отдыхать, проснулся в 6 часов. Всего имею 50 вылетов на фронт, из них 12 воздушных боев и 10 штурмовок по аэродромам и наземным войскам.
Эскадрилья сделала 3 боевых вылета без потерь. Авиация противника пока не показывалась, видно, остались рожки да ножки.

Личные вещи лучшего японского аса Хиромичи Синохары, сбитого над Халхин-Голом 27 августа 1939 г.
Личные вещи лучшего японского аса Хиромичи Синохары, сбитого над Халхин-Голом 27 августа 1939 г.

24 августа. Обгорел я здорово, еле встал, но на работу вышел. Весь день ходил скорчившись, ни сесть, ни лечь, крепко обжег тело во время боя, боль проходит медленно.
Эскадрилья сделала три вылета. Зенитная артиллерия японцев вела сильный огонь. Около моего самолета разорвалось до 10 снарядов, повреждений нет. На линии фронта встретил двух И-97, сопровождавших трех бомбардировщиков. Драться было тяжело. Мешала облачность. В районе озера Яньху к 8 часам противника полностью уничтожили. В районе реки Халхин-Гол он попал в мешок, новее равно упорно сопротивлялся. Закопался в землю, даже убитых хоронили в окопах. Окруженный противник не летал, видно, пилотов не хватало. Осталось по 50 снарядов на пушку. Связь держали, используя голубей. Говорят, что японское командование требует сто­ять на смерть, подбрасывает резервы, но их уничтожают наши авиация и танки.
Были корреспонденты «Правды», беседовали о работе. Просили рассказать о себе. Но что я могу рассказать? Дерусь так же, как и все, нет у меня ничего особенного. Задачу, поставленную партией и правительством, выполняю с честью и бью врага, не щадя сил. Вся моя жизнь, работа — как на ладони.

29 августа. Противника добили. Последний оплот — сопка Ремизова — взят! У японцев большие потери. На­земные войска противника не подтягивались к границе. Имелись сведения о переброске через Харбин около 100 самолетов. Здесь осталось не более 30 штук. Авиация врага активных действий не предпринимает...

<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 5124

X