Глава четвертая. Порт-Артурская эпопея

Судьбой было уготовлено так, что обороной Порт-Артура по ранее утвержденным свыше планам руководил начальник Квантунского укрепленного района генерал-лейтенант A.M. Стессель, по свидетельству современников, едва ли не самый некомпетентный представитель царского сухопутного командования на Дальнем Востоке. Лучшее свидетельство тому — его первые боевые приказы гарнизонным войскам с начала осады крепости.

Опасаясь наступления японских войск со стороны Цзиньчжоу, Стессель телеграммой приказал генерал-майору Фоку: «Отступайте к Волчьим горам, не задерживайтесь без надобности на остальных позициях». Затем он повторил свой приказ: «Отходить, не задерживаясь». Лишь с большим трудом начальнику 7-й Восточно-Сибирской стрелковой дивизии генерал-майору Р.И. Кондратенко удалось настоять на том, чтобы не отводить сразу русские войска под стены Порт-Артура, а занять позиции на удобных для боя высотах восточнее перевала Шининцзы полиции Суанцайгоу, Лунвантан с целью встретить здесь наступающих японцев.

Дивизионный начальник Кондратенко настоял на том, что, прежде чем отойти к Волчьим горам, следует дать сильный оборонительный бой на пересекающей Квантунский полуостров узкой равнине, по которой проходила так называемая Мандаринская дорога. Он сумел доказать несомненные достоинства этой позиции, и Стесселю пришлось уступить, хотя он со страхом ожидал немедленного штурма крепости неприятелем.

Передовую позицию крепости заняла 4-я Восточно-Сибирская стрелковая дивизия, ее четыре полка были подкреплены полком дивизии Кондратенко. Они занимали линию обороны длиной в 28 километров, которые обойти с флангов было невозможно. Приказ об обороне передовой позиции начальник Квантунского укрепленного района генерал A.M. Стессель отдал с большим запозданием. Сибирские стрелки занялись инженерным укреплением позиции: спешно рылись окопы и траншеи, оборудовались батарейные позиции, блиндажи, устанавливались проволочные заграждения, местами ставились фугасы.

О том, насколько плохо была поставлена разведка в русской армии, свидетельствует следующее. В дивизионный штаб Фока несколько раз поступали донесения о движении японских войск к Порт-Артуру, но все они оказывались неверными. Противник, понесший большие потери в бою за Цзиньчжоу, собирался с силами: осадная 3-я армия еще только высаживалась в порту Дальнем. Японцы сами опасались контрудара крепостного гарнизона, который в мае превосходил их численно. Однако в штабе Квантунского укрепленного района на такой шаг никто не решился.

Почти до середины лета воюющие стороны занимались собственными проблемами. Русская сторона укрепляла занимаемую передовую позицию и занималась дооборудованием крепостных сооружений. Японская сторона старалась ускорить темпы наращивания через порт Дальний сил осадной 3-й армии на Квантуне и тоже укрепляла свои позиции на полуострове, беспричинно ожидая контрнаступления противника. Почти ежедневно происходили перестрелки между отрядами боевого охранения, но до серьезного боя не доходило.

Командующий Соединенным флотом вице-адмирал Хейхатиро Того установил жесткую блокаду русской крепости со стороны моря. Ее рисунок выглядел следующим образом. Непосредственно перед Порт-Артуром, но вне досягаемости огня русских береговых батарей, дозорную службу круглосуточно несли отряды миноносцев. Для помощи этим легким силам выставлялся дозор из отряда, как правило, легких, быстроходных крейсеров. Главные броненосные силы Соединенного флота находились в готовности к выходу в море на якорной стоянке у островов Эллиот или в ближайших к Квантунскому полуострову корейских гаванях.

С целью более надежного и гарантированного блокирования порт-артурской эскадры во внутренней гавани японский флот активно минировал по ночам воды близ крепости. Вражеские минные поля стали «дополнением» к русским минным заграждениям. Однако морская минная война под Порт-Артуром оказалась победной не для японцев, а для защитников русской крепости. 15 мая минный заградитель «Амур» под командованием одного из героев русско-японской войны (награжден Золотым оружием и орденом Святого Георгия 4-й степени) капитана 2-го ранга Ф.Н. Иванова поставил очередное минное заграждение из 50 контактных мин Оно было выставлено со штурманским расчетом перекрыть наиболее вероятный путь движения вражеской броненосной эскадры при ее подходе к Порт-Артуру (примерно в 10 милях от берега) в целях бомбардировки крепости, города и внутренней гавани Успех рядовой минной постановки превзошел все мыслимые ожидания.

Японские морские дозоры «просмотрели» минную постановку противной стороной. Через два дня, 17 мая, на новом заградительном минном поле подорвались неприятельские эскадренные броненосцы «Хацусе» и «Яшима» из подошедшего к Порт-Артуру блокирующего отряда (в составе 3 броненосцев и 2 крейсеров). Первый из них погиб на месте подрыва от детонации пороховых (снарядных) погребов. Род гибели «Хацусе» был схож с причиной гибели русского эскадренного броненосца «Петропавловск». Над кораблем взвился высокий столб бурого дыма, нос броненосца поднялся на мгновение над водой, и он быстро ушел под воду. В морской пучине нашло свою гибель 36 офицеров и 457 матросов.

Японцы решили, что их атаковали русские подводные лодки, которых они особенно опасались и открыли беспорядочный орудийный огонь по плавающим на воде обломкам «Хацусе» Второй броненосный корабль, «Яшима, после подрыва на русской мине, остался на плаву, хотя и потерял на время ход. Когда паника улеглась, его взяли на буксир и спешно отвели от места трагедии. По пути на Японские острова, куда «Яшима» был отправлен для капитального ремонта, эскадренный броненосец затонул.

Гибелью двух эскадренных броненосцев на минном заграждении, выставленном минным заградителем «Амур», невосполнимые потери броненосных сил императорского Соединенного флота в день 17 мая 1904 года не ограничились. При маневрировании столкнулись два крейсера — броненосный «Кассуга» и более легкий «Иосино». Последний, получивший большую подводную пробоину, через несколько минут после столкновения перевернулся и затонул в водах Желтого моря. Погибли 32 офицера и 287 матросов «Кассуга» получил, в свою очередь, настолько серьезные повреждения, что его пришлось на буксире отвести в базу для длительного ремонта. Этот день в истории страны Восходящего Солнца был назван «черным днем Японского флота».

Однако этим потери японского Соединенного флота вице-адмирала Хейхатиро Того не ограничились. «Черный день Японского флота» имел в начавшейся осаде Порт-Артура свое скорое продолжение. Противник в ближайшие дни потерял еще ряд кораблей. При тралении в бухте Керр наскочил на русскую мину и затонул после подрыва миноносец № 48. Затем у мыса Робинсон подорвалось на мине посыльное судно «Мияко» На следующий день после него садится на камни посыльный корабль «Тацута» Назавтра канонерская лодка «Акаги» наскочила на канонерскую лодку «Осима» и потопила ее. А на следующий день близ Порт-Артура подорвался на русской мине и пошел на дно эскадренный миноносец «Акацуки»

Можно утверждать, что активная минная война на Желтом море на ближайших подступах к Порт-Артурской крепости закончилась в пользу русских. Главным героем той войны стал минный заградитель «Амур» и его славный командир капитан 2-го ранга Ф.Н. Иванов, пустивший на дно два вражеских эскадренных броненосца «Хацусе» и «Яшиму». Опасность, которую несли в себе минные заградительные постановки Тихоокеанской эскадры, вынудила командующего японским Соединенным флотом на какое-то время снизить свою активность при ведении бомбардировок Порт-Артура с моря Японская разведка не смогла с точностью установить местонахождение многих русских минных полей, особенно к западу от побережья Квантуна.

Главнокомандующего вооруженными силами Российской империи на Дальнем Востоке адмирала Е.И. Алексеева сильно тревожила все усиливающаяся переброска японских войск и различных военных грузов на Квантунский полуостров. Немалая часть этого грузопотока шла из восточных, тихоокеанских портов Японии. Царский наместник приказал владивостокскому отряду крейсеров совершить «диверсию» на неприятельских коммуникациях, на время прервать сообщение тихоокеанских портов противника с Желтым морем.

В море вышли броненосные крейсера «Россия», «Громобой» и «Рюрик» 20 июля, пройдя в Тихий океан Сангарским проливом, отряд русских кораблей, вне видимости с японских берегов, повернул на юг. Через день был задержан германский транспортный пароход «Аравия» При досмотре оказалось, что он вез военную «контрабанду» в японский порт Иокогаму из Соединенных Штатов 23 июля у входа в Токийский залив был остановлен для досмотра английский пароход-контрабандист «Найт Коммандер», который шел из Нью-Йорка в Японию с военным грузом. Поскольку на британском транспорте не оставалось угля, чтобы дойти до Владивостока, он был потоплен.

Русские крейсера уничтожили в ходе набеговой операции на вражеское побережье несколько японских транспортных шхун, германский пароход «Tea» с военным грузом и захватили с подобной «контрабандой» английский пароход «Калхас» В Японии забили тревогу, но защититься от русских в Тихом океане было нечем. После того как на крейсерах стал подходить к концу уголь, они повернули на север и взяли обратный курс на Владивосток.

Владивостокскому отряду русского флота Тихого океана не удалось обнаружить и уничтожить неприятельские военные транспорты, которые занимались перевозкой войск и снаряжения под осажденный Порт-Артур. Но сам факт появления отряда русских крейсеров вблизи японской столицы Токио всколыхнул «мореходный мир». В американских и английских торговых кругах, которые немало обогатились на войне на Дальнем Востоке, началась паника. Многие крупные пароходные кампании мира прекратили рейсы в Японию и та, как воюющее государство, не получила вовремя многие военные грузы, заказанные в США и странах Западной Европы.

Между тем осадная 3-я японская армия генерал-полковника Маресукэ Ноги на Квантунском полуострове усиливалась с каждым днем. Она пополнилась еще одной, четвертой по счету пехотной дивизией, двумя резервными пехотными бригадами и осадным артиллерийским парком. К концу июля армия Ноги насчитывала в своем составе уже 60 тысяч пехоты, 208 орудий и 72 пулемета. Теперь она превосходила по силам осажденный порт-артурский гарнизон в полтора раза и продолжала усиливаться численно. Через месяц под командованием героя японо-китайской войны Маресукэ Ноги была уже 80-тысячная императорская сухопутная армия 26 июля неприятельская осадная армия перешла в наступление против так называемой русской позиции на перевалах Квантуна. По всей оборонительной линии на дальних подступах к Порт-Артуру начались тяжелые бои. Они засвидетельствовали главное — при ведении активной обороны крепостной гарнизон мог долго сдерживать превосходящие силы противника подальше от Порт-Артура. В ходе боев на Квантуне за время чуть более месяца японские потери составили убитыми и ранеными почти 12 тысяч, человек, тогда как потери русских войск — всего около 5,3 тысячи человек. По сути дела это была «проба» сил и тяжелые бои на внешней линии обороны крепости закончились безрезультатно для атакующих.

Бои на линии квантунских перевалов выявили немало недостатков в подготовке сил русской Маньчжурской армии к современной войне. Особенно это сказалось в области военно-инженерного искусства. Английский военный представитель, который во время осады Порт-Артура постоянно находился при штабе 3-й японской армии, с недоумением писал по этому поводу:

«Со времен осады Севастополя русские саперы считались наиболее искусными в мире, но кажется... фортификация была ими заброшена. Вполне сознавая важность полевых укреплений и пользуясь ими при каждом удобном случае, русские оказывались, однако, не в курсе современного развития фортификационного искусства. Благодаря этому защитники имели мало шансов на успех против неприятеля. вооруженного новейшими меткими дальнобойными пушками. Большинство своих окопов русские устраивали на гребне высот, где их ясно можно было различить на фоне неба и видеть отовсюду. Даже там, где окопы были на склонах гор или у подножия высот, их не старались скрыть от неприятельского огня»

Подобным образом обстояло дело и с крепостной артиллерией. Как правило, тяжелые дальнобойные орудия устанавливались на открытых и необорудованных позициях, из-за чего противник, пристрелявшись, быстро подавлял своей превосходящей мощью огня батареи русской крепости Отрицательно сказывалось и отсутствие системы единого управления артиллерийским огнем. Гораздо успешнее действовали батареи полевой артиллерии, которые быстро научились стрельбе с закрытых позиций. При этом они наносили значительные потери не только вражеской пехоте, но и японской артиллерии.

Порт-Артурская крепость готовилась к осадным боям и штурмам. Между долговременными оборонительными сооружениями были оборудованы стрелковые окопы, прикрытые проволочными заграждениями, а на отдельных, особо опасных участках зарытыми в землю фугасами. В тылу главной линии обороны имелось несколько десятков промежуточных батарейных позиций и отдельных орудий с круговым обстрелом. На всех фортах и некоторых батареях были установлены прожектора. За несколько месяцев 1904 года для укрепления сухопутной оборонительной линии Порт-Артура было сделано больше, чем за предвоенный период начиная с 1898 года.

Большим недостатком в строительстве инженерных сооружений еще с мирного времени было то, что форты и укрепления зачастую не «вписывались» в местность Они располагались всего в нескольких километрах от города и внутренней гавани. Артиллерия ряда фортов и укреплений не могла обстреливать ближние подступы к крепости, а оборона флангов могла осуществляться только ружейно-пулеметным огнем. Для маневра войсками и полевой артиллерией не хватало дорог.

Гарнизон крепости к началу осады насчитывал 41 780 человек нижних чинов (рядовых и унтер-офицеров), 665 офицеров, 256 военных чиновников и врачей и состоял из 9 восточно-сибирских стрелковых полков, 3 запасных пехотных батальонов, 2 рот пешей пограничной стражи, Квантунского флотского экипажа, сводной команды 3-й Восточно-Сибирской стрелковой дивизии, сотни забайкальских казаков Верхнеудинского полка и других отдельных рот и команд. Имелось также 13 добровольческих дружин горожан общей численностью в две с половиной тысячи ополченцев.

Всего пехоты было 29 960 нижних чинов и 402 офицера. В крепостной артиллерии и в отдельных артиллерийских бригадах, дивизионах и батареях числилось 6149 нижних чинов и 132 офицера, в инженерных войсках — 1114 солдат и 24 офицера. И, наконец, в штабах, различных крепостных службах и управлениях насчитывалось еще 4101 нижний чин и 103 офицера.

В Порт-Артуре базировалась Тихоокеанская эскадра в составе шести эскадренных броненосцев, пяти крейсеров, четырех канонерских лодок, двух минных крейсеров (заградителей) и девятнадцати эскадренных миноносцев. Общая численность корабельных экипажей составляла около 12 тысяч человек. В случае крайней необходимости какую-то часть военных моряков (около 8 тысяч человек) можно было использовать на сухопутном фронте.

Руководство обороной собственно крепости должно было осуществляться ее комендантом генерал-майором К.Н. Смирновым. Но фактически старшим воинским начальником в крепости оказался генерал-лейтенант A.M. Стессель, хотя Квантунского укрепленного района, начальником которого он был назначен в марте, к июлю уже не существовало как такового. Еще в июне Стессель получил от командующего Маньчжурской армией генерала от инфантерии А.Н. Куропаткина приказ сдать командование коменданту крепости, а самому отправиться за новым назначением в Маньчжурию. Однако Стессель не выполнил этого указания, а случайно попавшую к нему копию приказа Куропаткина, адресованную генерал-майору Смирнову, утаил. В ходе обороны Порт-Артурской крепости впоследствии войска не раз одновременно получали указания и от Стесселя, и от Смирнова.

По той же причине в осажденном Порт-Артуре оказалось два начальника артиллерии — генерал-майоры В.Ф. Белый и В.Н. Никитин и два начальника санитарной части. Все это в немалой степени вносило известную дезорганизацию в управление обороной крепости и не раз приводило к недоразумениям. Подобную ошибку генерал от инфантерии Куропаткин, как ответственное должностное лицо, исправить не смог.

Среди командного состава героических защитников Порт-Артура было немало незаурядных людей, достойных военачальников. Поистине выдающуюся роль в укреплении и организации обороны крепости сыграл начальник сухопутной обороны генерал-майор Роман Исидорович Кондратенко. Он имел за плечами полный курс Академии Генерального штаба и Военно-инженерной академии, прекрасно разбирался в вопросах крепостной фортификации. Под его умелым руководством возводились новые укрепления и совершенствовались старые, отрабатывалась система ведения огня и взаимодействия.

В ходе порт-артурской эпопеи генерал-майор Р.И. Кондратенко прославился еще и тем, что умел поднимать моральный дух защитников крепости в самые трудные дни. В этом он был схож с вице-адмиралом С.О. Макаровым. В каждом своем приказе начальник сухопутного фронта Порт-Артура стремился отметить героизм и мужество русских воинов. Так, в приказе от 22 июля он писал:

«Части войск 4-й и 7-й дивизий выдержали славный, но неравный бой с противником на передовых позициях. Нас было только 17000, а противник втрое сильнее — у него было 50 000, мы имели только полевую артиллерию, противник же имел кроме полевой еще осадную. Теперь, с отходом к крепости, положение наше изменилось неизмеримо к лучшему, силы наши более чем удвоились, противник же, ослабленный предыдущими боями, едва ли мог значительно усилиться. Вместо скороспелых окопов, как то было на передовых позициях, мы имеем здесь преимущественно долговременные сооружения, обеспеченные со всех сторон от атаки, вместо тонких шрапнельных укрытий имеем во многих местах безопасные казематы и надежные блиндажи, кроме полевой артиллерии имеем здесь сильную крепостную артиллерию, увеличенную многочисленными орудиями флота.

Поэтому если с передовых позиций мы еще могли податься к крепости, то теперь мы имеем полную возможность отразить и уничтожить врага. Никакой штурм нам не может быть страшным, если мы до конца решимся выполнить данную нами присягу. Во время ночного штурма ни при каком положении не надо теряться: если случится где-либо частный прорыв противника между укреплений, то таковой ровно ничего не значит, так как соседние форты обеспечены от атак со всех сторон, против же прорыва у нас имеются всегда сильные резервы, которые успеют вовремя опрокинуть врага и закрыть прорыв. Необходимо во что бы то ни стало держаться на всех местах до дневного света. С рассветом же наш страшный ружейный и пушечный огонь отгонит не только шестидесятитысячную, но хотя бы и стотысячную вражью силу, после чего войска крепости перейдут в наступление и добьют дерзкого врага».

Такие приказы начальника сухопутного участка обороны крепости генерал-майора Р.И. Кондратенко зачитывались в стрелковых ротах и батальонах, на артиллерийских батареях. Они не только воодушевляли защитников Порт-Артура, но и поднимали авторитет их военачальников, обеспечивали уверенность в собственных силах. Последнее было исключительно важно в те долгие месяцы, когда русская крепость оказалась в глухой осаде. Один из участников порт-артурской эпопеи, Я.У. Шишко, с любовью писал о Кондратенко:

«В Артуре не было места, куда бы он не заглянул, не было высоты, куда бы он не поднялся, чтобы указать, где немедленно должны явиться форты, укрепления батареи... Генерал Кондратенко для Артура был все: и сила, и душа, и мысль, и дух героизма».

Благодаря стараниям защитников Порт-Артура крепость к началу прямой блокады оказалась готовой выдерживать самые яростные штурмы японской армии и долговременную осаду. Русская приморская крепость на Квантуне отличалась прежде всего не величием своих незавершенных оборонительных сооружений, а силой духа ее гарнизона и мощностью вооружения.

Общая протяженность оборонительной линии крепости Порт-Артур к началу осады составила 29 километров. Из них 9 километров занимал Приморский фронт с 22 долговременными батареями. В их задачу входила борьба с японским Соединенным флотом и прикрытие стоявшей во внутренней гавани Тихоокеанской эскадры, крепости и города от бомбардировок со стороны моря.

Главным же являлся сухопутный фронт, который подвергался штурмовым усилиям японской осадной 3-й армии. К началу осады он состоял из пяти долговременных фортов (№ I, II, III, IV и V), трех укреплений (№ 3, 4 и 5) и пяти отдельных литерных батарей (литера «А», «Б», «В», «Г» и «Д»).

Впереди линии фортов находились передовые укрепления (окопы и полевые редуты), располагавшиеся на высотах Дагушань, Сяогушань, Панлуншань, Высокая, Длинная и Угловая, которые господствовали над близлежащей местностью. Центр сухопутной обороны «географически» располагался близ деревни Шуйшин, который прикрывали полевые редуты Кумирненский, Водопроводный и Скалистый.

Сухопутный фронт крепостной обороны организационно делился на три фронта. Восточным, протяженностью 8 км, командовал генерал-майор В.Н. Горбатовский. Этот фронт состоял из трех долговременных фортов, одного укрепления и двух литерных батарей. В его тылу находилась так называемая Китайская стенка, или Центральная ограда. Для ликвидации мертвых пространств перед и между фортами здесь были устроены полевые укрепления и окопы.

Северный фронт имел протяженность в 3,5 км. Он состоял из одного ферта, двух укреплениями двух литерных батарей. Фронтом командовал полковник В. Г. Семенов. Восточные крепостные укрепления располагались на труднодоступных высотах, с которых хорошо просматривалась лежащая впереди местность.

Наиболее слабым звеном сухопутной обороны Порт-Артура оказался Западный фронт, которым командовал полковник В.А. Ирмап. Он имел протяженность 6,7 км и тянулся от горы Голубиной до горы Белый Волк. Здесь имелись только одно укрепление и одна литерная батарея. Начатое сооружение форта № VI к началу осады не было завершено. Линию Восточного фронта в основном прикрывали лишь полевые укрепления.

На вооружении Порт-Артурской крепости к началу ее осады находилось 646 орудий и 62 пулемета. В долговременных крепостных укреплениях и на полевых позициях было установлено 514 орудий различных калибров (в том числе 283 крепостных, 168 морских и 63 полевых орудия) и 47 пулеметов. На приморском фронте обороны располагалось 123 орудия и 5 пулеметов. Имелся небольшой резерв — 9 легких орудий и 10 пулеметов.

При обороне Порт-Артура появилось новое оружие — минометы. Идею миномета разработал и осуществил на деле мичман Власьев. Для стрельбы шестовыми минами он приспособил 47-миллиметровое скорострельное орудие, бывшее на вооружении кораблей. Стрельба из таких минометов особенно досаждала японским саперам, которые траншеями преимущественно по ночам подбирались поближе к линии крепостных укреплений.

Неоконченность строительства крепости отразилась и на ее артиллерийском оснащении. Прежде всего было недостаточно тяжелых орудий. Из тех, что имелись, большинство оказалось устаревших конструкций, имевших малую дальность стрельбы. Из 124 тяжелых орудий лишь 39 могли поражать дальнобойную осадную артиллерию японцев. Артиллерийские средства сухопутного фронта на три четверти состояли из легких орудий, которые действовали эффективно при отражении вражеских штурмов, но были почти не пригодны для борьбы с неприятельской осадной артиллерией больших калибров.

Под руководством начальника артиллерии Порт-Артура, генерал-майора В.Ф. Белого, для гибкого управления артиллерийским огнем Порт-Артурская крепость была разделена на 12 секторов и 3 отдельные группы. Их начальники подчинялись начальникам фронтов крепостной обороны, а те, в свою очередь, непосредственно Белому. Командиры батарей сухопутного фронта подчинялись командирам фортов и укреплений. Такая система управления артиллерийским огнем полностью оправдала себя в ходе обороны Порт-Артура.

При наличии большого числа артиллерийских орудий осажденная крепость должна была рано или поздно ощутить снарядный голод. Запасов боеприпасов в Порт-Артуре оказалось недостаточно. К началу осады в крепости хранилось 274 558 артиллерийских гранат, шрампелей и бомб. В среднем на одно орудие приходилось всего 425 боевых зарядов. Трата же их в условиях длительной обороны, особенно при отражении вражеских штурмов, была огромной.

К началу осады в Порт-Артуре оказалось и недостаточно запасов провианта: муки в крепости было на 168 дней, чумизы, пшена и кукурузы — на 127, сахара — на 169, сухарей — на 27, соли — на 200, мяса — на 20, овса, ячменя и бобов — на 155, сухих овощей — на 173 дня. Уже в июле вместо мяса войскам стали выдавать конину. Не было принято своевременных мер по организации прибрежной рыбной ловли и посадки овощей, что могло существенно улучшить осадный рацион. Из-за малого числа колодцев возникли большие трудности со снабжением передовой линии сухопутной обороны питьевой водой.

Слабым местом в системе крепостной обороны оказалась связь: отсутствовала телеграфная связь штаба Порт-Артура с фортами, артиллерийские телефонные линии были включены в общую сеть. Беспроволочный телеграф (искровые станции, или, иначе, радиосвязь) бездействовал. Аэростатов, для того чтобы наладить связь осажденной Порт-Артурской крепости с русской Маньчжурской армией, не было. Морская крепость к тому же имела всего шестимесячный запас угля для кораблей эскадры и собственных бытовых нужд.

При обороне Порт-Артура была еще одна, и немалая, трудность — японский шпионаж. Особую опасность он приобрел после того, как крепость осадила японская армия. Здесь наиболее важные секретные документы добывали те вражеские шпионы, которые находились на службе у российских чиновников, в семьях старших офицеров в качестве... домашней прислуги и домашних парикмахеров.

За какую только работу не брались японские шпионы и разведчики, чтобы собирать нужные Генеральному штабу и морскому ведомству Японии сведения. Известно, например, что подрядчиком по очистке нечистот в Порт-Артуре был помощник начальника штаба осадной 3-й японской армии. Частые свободные поездки «подрядчика» по городу, обычно сидевшего на ассенизационной бочке, оказались для вражеского командования весьма полезными. Командующий осадной армией генерал-полковник Маресукэ Ноги был прекрасно осведомлен о каждом уголке русской крепости.

Среди японских шпионов в Порт-Артуре долгое время успешно работал старый китаец Лин. Вставные его золотые зубы долгое время служили для переноски шпионских донесений. Лин записывал добытую информацию с помощью лупы и рисовал кроки (схемы) местности на мельчайших кусочках пергаментной ткани, после чего он скатывал их в шарики, величиной не более булавочной головки, которые вкладывал в один из своих вставных зубов, затем заделывал зуб воском и водворял его на старое место.

Во время неожиданной облавы, проведенной в осажденном Порт-Артуре, китаец Лин был пойман. Содержимое его вставных золотых зубов было обнаружено совершенно случайно, и вражеский шпион понес заслуженное наказание по законам военного времени. Много японских шпионов оказалось среди переводчиков — китайцев и корейцев, работавших в порт-артурской администрации и вольнонаемными в крепостном гарнизоне.

Конечно, бдительность русских солдат, офицеров, матросов и особенно пограничных стражников во время войны стала серьезным заслоном на путях действий вражеской разведки. Да и русская контрразведка проделала определенную работу: Но все-таки эффективность деятельности японских шпионов и кадровых разведчиков в Маньчжурии и в Порт-Артуре оказалась высокой.

Пример успешных действий владивостокского отряда крейсеров подтолкнул контр-адмирала В.К. Витгефта к более решительным действиям. К тому же командующий порт-артурской эскадрой не мог не чувствовать настроения морских офицеров и корабельных экипажей. Он был хорошим штабным работником, во время подавления восстания ихэтуаней руководил перевозкой армейских войск из Порт-Артура в Китай, участвовал в составлении плана войны с Японией на море. Практического же командования эскадрой не имел. Поэтому на первом же совещании командиров кораблей контр-адмирал Витгефт откровенно признался: «Жду от вас, господа, не только содействия, но и совета. Я — не флотоводец».

Остановка в Желтом море складывалась благоприятно для российского флота. В начале июня закончился ремонт поврежденных эскадренных броненосцев «Цесаревич», «Победа» и «Ретвизан». Они вошли в боевой состав Тихоокеанской эскадры. Неприятельский броненосный Соединенный флот понес ощутимые потери от русского минного оружия. Поэтому контр-адмирал Витгефт решил вывести порт-артурскую эскадру из внутренней гавани крепости в море.

Выход состоялся 10 июня. Сперва вышедший в ночь отряд русских миноносцев под командованием капитана 2-го ранга Е.П. Елисеева вступил в бой с дозорными эскадренными миноносца — противника и заставил их отойти. После этого русские тральщики начали уничтожение плавающих японских мин (их было подорвано 15). Подошедшие 12 японских миноносцев и крейсер «Матсушима» открыли огонь по тральщикам. Вышедший на внешний рейд крейсер «Новик» и русские миноносцы повели огонь по противнику и заставили его отойти в открытое море. Траление внешнего рейда было продолжено.

Вице-адмирал Хейхатиро Того, получив сообщение о начале выхода порт-артурской эскадры (шести броненосцев, пяти крейсеров, двух минных крейсеров-заградителей и шести эскадренных броненосцев) на внешний рейд, тотчас же поспешил с главными силами Соединенного флота к Порт-Артуру. Флотоводец микадо вел под своим флагом 4 эскадренных броненосца, четырех броненосных крейсера и четырех легких крейсера. За этими силами следовал отряд из 4 крейсеров и восемнадцати эскадренных броненосцев. Несколько в стороне к Порт-Артуру спешил еще один японский отряд в составе броненосца «Чиннен», четырех крейсеров и двенадцати миноносцев. Этот отряд имел Боевой задачей попытку отрезать русскую эскадру от Квантуна.

К 22 часам русская эскадра вышла на внешний рейд и встала там на якорь. При этом эскадренный броненосец «Севастополь» подорвался на японской мине и получил подводную пробоину. Первоначально контр-адмирал В.К. Витгефт намеревался принять бой, но затем, решив, что противник имеет значительное превосходство в силах над русской эскадрой, особенно в быстроходных миноносцах (30 против 6), приказал повернуть назад во внутреннюю гавань.

Этим воспользовались вражеские эскадренные миноносцы, которые ночью группами по 3–4 корабля провели восемь атак русской эскадры. При этом было выпущено 38 торпед, но ни одна из них не достигла цели, если не считать той торпеды, которая попала в японский миноносец «Чидори». Во время вражеских торпедных атак русские береговые батареи и корабли, еще остававшиеся на внешнем рейде, вели огонь и потопили три японских корабля.

Все же выход Тихоокеанской эскадры в море имел свои положительные результаты, повлиявшие на ход войны в Маньчжурии. В день намеченного японцами наступления под Ляояном — 11 июня командующие императорскими армиями получили из Токио приказ перенести начало наступления на период после окончания сезона дождей, так как вследствие повышения активности русского флота «перевозка морем продовольствия, потребного для соединенных маньчжурских армий, подвергнута опасности».

Перерыв в боевых действиях на Квантунском полуострове продолжался, почти месяц. В это время японские тральщики усиленно очищали от мин залив Таллиенван, чтобы сюда перенести промежуточную базу снабжения осадной 3-й армии из порта Дальнего. Для того чтобы обеспечить его безопасность, генерал-полковник Маресукэ Ноги решил захватить наблюдательные и опорные пункты русских на горах Куинсан и Уайцелаза. С них просматривался весь Таллиенванский залив и порт Дальний. Была подготовлена сильная атака этих высот.

Командование обороной Порт-Артура не придало большого тактического значения горе Куинсан. На ее вершине на оборудованном опорном пункте имелась всего одна стрелковая рота с двумя устаревшими артиллерийскими орудиями системы Барановского. Все укрепления высоты состояли из завала камней, прикрытых землей. Бой за гору Куинсан начался с того, что японские корабли вошли в бухту Сяобиндао и начали обстрел русской позиции. Но подошедшие вскоре из Порт-Артура быстроходный крейсер «Новик», канонерские лодки «Отважный» и «Гремящий», отряд миноносцев (этими силами командовал контр-адмирал К.Л. Лещинский) заставили эскадренные миноносцы противника удалиться. После этого русские корабли несколько часов вели огонь по приморским позициям врага, после чего возвратились на базу.

После этих событий в атаку на гору Куинсан пошла 11-я пехотная дивизия неприятельской осадной армии. Сперва она захватила близлежащую гору Уайцелаза, сбив там русский заслон и без промедлений установив на ее вершине две батареи горной артиллерии. Дальнобойность русских 57-миллиметровых орудий, стоявших на Большом перевале, не позволяла вести обстрел горы Уайцелаза, а пушки системы Барановского могли действовать только как противоштурмовые орудия.

При поддержке огня горной артиллерии один из полков 11-й пехотной дивизии начал штурм высоты Куинсан. Два русских орудия были выведены из строя вражеским артиллерийским огнем с соседней Уайцелазы, на который некому было ответить. Вскоре густые цепи японской пехоты подошли к самой вершине горы. Оборонявшаяся за каменным завалом русская стрелковая рота не смогла отстоять свою позицию, и неприятель завладел высотой.

Участник жаркого боя за гору Куинсан японский офицер Тадеучи Сакурай в своей книге «Живые ядра» так описывал те события:

«Бой длился несколько часов. Неприятель имел прекрасные орудия и не давал нам двигаться вперед: убитых и раненых у нас было так много, что не хватало заготовленных носилок. Это была отчаянная битва».

Частный бой за высоту Куинсан, которую генерал-полковник Маресуке Ноги вел с целью обезопасить свою тыловую базу в порту Дальнем и заливе Талиенван, имел для защитников Порт-Артура самые неожиданные последствия. Генерал-майор А.В. Фок, а затем и начальник Квантунского укрепленного района генерал-лейтенант А.М. Стессель, опасаясь здесь прорыва японских войск, начали поспешное отступление с передовых позиций к Волчьим горам.

В ночь на 14 июня русские войска отошли на новые оборонительные позиции, которые отличались большим неудобством для боя. Теперь сухопутный фронт Порт-Артурской крепости проходил через гору Юпилаза, перевал Шининцзы, Каменистый (Скалистый) кряж и до бухты Лунвантан. Поскольку противник не предпринимал активных действий, командующий сухопутным фронтом крепости генерал-майор Р.И. Кондратенко приказал отбить высоту Куйпсан.

По его просьбе командующий Тихоокеанской эскадрой выслал в бухту Тахэ крейсер «Новик», 3 канонерские лодки и 4 миноносца, которые произвели обстрел японских позиций на противоположном берегу бухты Лунвантан. К тому времени японцы успели возвести на горе Куинсан несколько рядов окопов и редут с бруствером. Эту хорошо укрепленную позицию для обороны заняло 7 пехотных батальонов.

Контратакующими действиями русские войска отбили у противника Большой перевал, гору Семафорную и свои прежние позиции на восточном берегу бухты Лунвантан за исключением горы Куинсан. Атака этой высоты началась силами 5 стрелковых рот и сводно-охотничьей команды под общим начальством полковника В. Савицкого. В ряде случаев штурмовые колонны подходили к вражеским позициям на дистанцию в 400 шагов. Однако частый встречный ружейный огонь не позволял сибирским стрелкам ударить в штыки. Не помог и обстрел высоты из полевых орудий, поскольку японские пехотинцы при начале обстрела укрывались в блиндажах. Штурм горы Куинсан, который велся два дня — 20 и 21 июня, закончился для русских безрезультатно. Их потери составили более 700 человек, потери оборонявшихся японцев были примерно вдвое меньше.

После боев за гору Куинсан на Квантунском полуострове до 13 июля вновь установилось затишье. Русские войска за это время сумели обустроить свою новую позицию, однако достроить полевые укрепления они не успели. Японская осадная армия, заметно усилившись численно за счет доставленных морем подкреплений, начала наступление с целью выбить русских с передовых позиций к самому Порт-Артуру.

В 6.30 утра 13 июля японская артиллерия открыла сильный огонь по русским позициям и японская пехота под ее прикрытием устремилась в атаку. К полудню она заняла слабо укрепленный Большой перевал. Теперь противник получал хорошую возможность ударить во фланг позиции на Зеленых горах. Понимая всю опасность сложившейся ситуации, начальник 7-й Восточно-Сибирской стрелковой дивизии генерал-майор Р.И. Кондратенко отдал распоряжение начать контратаки и к вечеру японцы были выбиты с Большого перевала.

Рано утром следующего дня японская артиллерия начала обстрел Зеленых гор и затем последовала атака пехоты. Вскоре обстановка на правом фланге русской позиции стала складываться в пользу атакующих. Подошедший из Порт-Артура отряд кораблей повел из бухты Тахэ обстрел фланга наступавшей осадной армии генерал-полковника Маресукэ Ноги, но с подходом крейсеров Соединенного флота был вынужден уйти обратно во внутреннюю гавань. У самого ее входа крейсер «Баян» наткнулся на мину и получил подводную пробоину.

Наступившая темнота прекратила бой за Зеленые горы. Но ночью японцы внезапно атаковали русских на высоте 93 и овладели ею. Тогда командование обороной Порт-Артура принимает решение отойти с Зеленых гор на более сильные позиции, расположенные на соседних Волчьих горах. Всего за два дня жарких боев русские потери составили около 1500 человек. Атакующий противник потерял убитыми и ранеными до 6 тысяч человек.

Волчьи горы представляли из себя цепь невысоких сопок, которая тянулась полукругом на расстоянии 7–8 километров от крепости. В сторону противника сопки имели крутые склоны, перед которыми тянулись сплошные поля гаоляна, достигавшего в высоту 1,5–2 метров и служившего прекрасным укрытием для японских пехотинцев в случае их скрытного подхода к Волчьим горам. Начальник Квантунского укрепленного района генерал-лейтенант А. М. Стессель не только не проследил за заблаговременным строительством инженерных полевых укреплений на сопках, но не позаботился об уничтожении полей гаоляна даже на ближайших подступах к позициям.

В 4 часа утра 17 июля по всему фронту началось настойчивое наступление японцев. Через три часа им удалось прорваться в центре и на левом фланге обороны русских войск. Генерал-майор А.В. Фок приказал в 8 часов вечера своей 4-й Восточно-Сибирской стрелковой дивизии, не исчерпавшей большей части своих возможностей в бою, отойти с Волчьих гор в район крепости, что и было сделано к 10 часам вечера.

На Волчьих горах продолжала стойко вести оборонительный бои только 7-я Восточно-Сибирская стрелковая дивизия генерал-майора Р.И. Кондратенко. Особенно кровопролитные схватки велись за высоты Дагушань и Сягушань, которые атаковывали батальоны и полки 11-й японской пехотной дивизии. На их вершинах начались рукопашные схватки. Генерал Кондратенко обратился к Стесселю с просьбой прислать резервы, но их он не получил.

Японцы усилили натиск на позиции противника на Дагушане и Сягушане. Отступавшие с высот пехотные батальоны генерал-полковник Марссукэ Ноги приказал заменять свежими силами и без промедления бросать их в атаку. Русские же роты, которые оборонялись на вершинах, менять было просто некому. Солдаты этих рот не спали уже двое суток, не имели воды, некому было убрать погибших и позаботиться о раненых. Несмотря на это, японские атаки отбивались одна за другой.

В конце концов атакующие смогли захватить Дагушань и втащить по крутым скатам горы на ее вершину несколько артиллерийских орудий. Начался методичный обстрел соседней высоты Сягушань. На третий день обороны генерал-майор Р.И. Кондратенко обратился к коменданту Порт-Артурской крепости генерал-майору К.Н. Смирнову с предложением:

«Дагушань сильно обстреляна нашей артиллерией, но обратно занять ее едва ли возможно, ввиду большого скопления японцев в деревнях близ Дагушаня, — писал он. — Сягушань занята тремя ротами (сибирских стрелков. — А.Ш.). Одно орудие лопнуло, у другого нет снарядов; подвоз снарядов невозможен, так как дорога обстреливается со стороны побережья, куда уже пробрались японцы, и таким образом массами окружили Сягушань. Полагал бы, до рассвета увести роты в крепость, чтобы их сохранить».

Смирнов, не зная фактической обстановки, в ответ приказал контратакой отбить гору Дагушань. Однако японцы опередили русских и в час ночи начали большими силами новый штурм вершины Сягушаня, на которой безмолвствовали противоштурмовые орудия. После рукопашной схватки защитники высоты отступили к крепости, отбиваясь по пути от наседавшей японской пехоты.

Так Порт-Артурская крепость лишилась на своем правом фланге последних передовых позиций. Русские потеряли в этих боях 450 солдат и офицеров, японцы — 1280 человек. Потеря Дагушаня и Сягушаня во многом объяснялась тем, что против оборонявшихся здесь трех русских стрелковых батальонов действовало неприятельских 36 горных орудий, 8 гаубиц и 24 мортиры. Их огню защитники высот противопоставить почти ничего не могли. А из общего резерва крепости они не получили подкреплений. Ближайшее будущее показало, что горы Дагушань и Сягушань надо было удерживать любой ценой.

После того как русскими войсками были оставлены последние передовые позиции на Квантуне, японская осадная армия приступила к осаде собственно крепости Порт-Артур. Теперь начиналась многомесячная борьба за ее удержание и обладание. Потеря передовых позиций с их господствующими высотами обернулась для защитников Порт-Артура еще одной большой бедой. Теперь неприятель получил возможность обстреливать дальнобойной осадной артиллерией ее внутреннюю гавань, где стояли корабли Тихоокеанской эскадры. Особенно опасным оказался огонь из тяжелых мортир.

Перекидной из-за высот артиллерийский огонь по внутренней гавани, который японцы вели аккуратно и постоянно, вскоре дал желаемые результаты. Один крупнокалиберный снаряд попал в рубку эскадренного броненосца «Цесаревич». Другой броненосец — «Ретвизан» был поражен семью снарядами. Через образовавшуюся подводную пробоину корабль принял 500 тонн забортной воды. Русскую эскадру в такой ситуации спасало то, что вражеские осадные батареи вели бесприцельный огонь, стреляя по площадям.

О такой крайне опасной, поистине смертельной ситуации для кораблей Тихоокеанской эскадры стало известно в штабе главнокомандующего вооруженными силами России на Дальнем Востоке адмирала Е.И. Алексеева. Для спасения эскадры он принимает решение вывести ее из осажденного Порт-Артура и перебазировать в морскую крепость Владивосток. В противном случае японская многочисленная осадная артиллерия могла за непродолжительный срок превратить внутреннюю гавань Порт-Артурской крепости в кладбище русских броненосных кораблей и тогда бы флот Тихого океана в своих главных корабельных силах на какое-то время прекратил существование.

В телеграмме главнокомандующего говорилось:

«Пополнив все запасы... обеспечив безопасный выход и избрав благоприятный момент, выйти с эскадрой в мире и, по возможности, избежав боя, следовать во Владивосток, избрав путь по усмотрению».

В ответ контр-адмирал В.К. Витгефт сообщал:

«Благоприятного момента для выхода эскадры в море нет, не считаю себя способным флотоводцем; командую лишь в силу случая и необходимости... до прибытия командующего флотом... Предписание выполню беспрекословно, но по долгу присяги докладываю, что... есть только два решения: или эскадре совместно отстоять Артур до выручки, или погибнуть, так как момент выхода во Владивосток может наступить только тогда, когда смерть будет одинаково и спереди и сзади».

Осадная 3-я армия генерал-полковника Маресукэ Ноги начала усиленную подготовку к первому штурму крепости Порт-Артур Японская осадная артиллерия усилила бомбардировку ее внутренней гавани. Стало очевидным, что если русская эскадра в ближайшее время не покинет Порт-Артур, то она может бесславно погибнуть. В Желтом же море она имела немалые шансы на успех в столкновении с Соединенным флотом вице-адмирала Хейхатиро Того и хорошую возможность для прорыва во Владивосток Тихоокеанской броненосной эскадре не хватало только одного — нового флотовождя С.О. Макарова. Замены ему не нашлось на протяжении всей русско-японской войны.

Контр-адмирал В.К. Витгефт приказал начать усиленное траление мин на выходе из внутренней гавани. Это сразу же насторожило японское морское командование, и оно усилило дозорную службу. Опытный в войне на море Хейхатиро Того и его адмиралы прекрасно понимали, что рано или поздно русская эскадра выйдет из Порт-Артура и будет прорываться из блокадного кольца.

Прорыв Тихоокеанской эскадры из Порт-Артура проводился по прямому указанию императора Николая II, крайне озабоченного малоутешительным ходом русско-японской войны. В полученной на эскадре депеше главнокомандующего адмирала Е.И. Алексеева со всей строгостью говорилось:

«Невыход эскадры в море вопреки высочайшей воле и моим приказаниям и гибель ее в гавани в случае падения крепости лягут тяжелой ответственностью перед законом, лягут неизгладимым пятном на андреевский флаг и честь родного флота».

Начало выхода эскадры из порт-артурской гавани контр-адмирал В.К. Витгефт назначил на раннее утро 28 июля. Из Порт-Артура на прорыв выходило 6 эскадренных броненосцев ( «Цесаревич» — флагманский корабль, «Ретвизан», «Победа», «Пересвет», «Севастополь» и «Полтава»), 4 крейсера ( «Аскольд», «Паллада», «Новик» и «Диана»), 8 эскадренных миноносцев ( «Выносливый», «Властный», «Грозовой», «Бойкий», «Бесшумный», «Бесстрашный», «Беспощадный», «Бурный»). Вместе с боевыми кораблями из Порт-Артура вышло госпитальное судно «Монголия».

Эскадра была обеспечена углем и припасами, но на кораблях не хватало орудий верхней палубы, снятых с кораблей для усиления крепостной обороны. Выйти в море с эскадрой не смог только крейсер «Баян», двумя неделями раньше подорвавшийся на вражеской мине. В базе оставались также канонерские лодки, необходимые для обороны крепости, и большая часть миноносцев, которым было не под силу совершить такой длительный переход.

Никаких прямых указаний командирам кораблей контр-адмирал В.К. Витгефт не дал Он только предложил им пользоваться в бою инструкциями, которые в свое время были выработаны погибшим вице-адмиралом С.О. Макаровым. На совещании флагманов и командиров кораблей временно исполняющий обязанности командующего Тихоокеанской эскадрой сказал «Кто может, тот и прорвется»

Японский Соединенный флот во всей своей силе поджидал русских в Желтом море. Вице-адмирал Хейхатиро Того имел преимущество в артиллерии и скорости хода своих броненосных, более современных кораблей. Морское сражение началось в 12 часов 20 минут, японцы с дистанции 80 кабельтовых первыми открыли огонь. Русские корабли открыли ответный огонь только тогда, когда сблизились с противником на дистанцию 65 кабельтовых.

Через полчаса после начала сражения в Желтом море японский 12-дюимовый (305-миллиметровый) снаряд ударил в фок-мачту флагманского броненосца «Цесаревич» и разорвался прямо над адмиральским мостиком. При взрыве погиб контр-адмирал В.К. Витгефт и почти весь его штаб. После повторного попадания японского снаряда, угодившего в боевую рубку броненосца, и гибели командира флагмана капитана 1-го ранга Н.М. Иванова управление Тихоокеанской эскадрой было окончательно утрачено.

По иронии судьбы гибель командующего русской эскадрой произошла в тот самый момент, когда вице-адмирал Хейхатиро Того, считая, что прорыв русских удался и воспрепятствовать их дальнейшему движению практически невозможно, уже приказал кораблям Соединенного флота отходить в Сасэбо. В это время японские снаряды дважды поразили эскадренный броненосец «Цесаревич» и он вышел из общего кильватерного строя Того, видя такое, сразу же отменил только что продиктованный им приказ, который в ту минуту еще не успели передать.

Сражение в Желтом море закончилось без потерь в кораблях для сразившихся сторон. Наибольшие боевые повреждения получили флагманские эскадренные броненосцы в японский «Микаса» попало 22 крупнокалиберных снаряда, в русский «Цесаревич было 9 попаданий. Большие повреждения оказались на броненосном крейсере «Ниссин». Больше всего флагману «Микасе» досталось от меткого огня эскадренного броненосца «Ретвизан», которым умело командовал капитан 1-го ранга Э.Н. Щенсанович.

Моряки порт-артурской эскадры, несмотря на боевые потери, показали высокую стойкость в сражении. «Настроение команды было прекрасное... Было полное спокойствие, уверенность в своих силах, решимость драться насмерть», — доносил позже старший офицер эскадренного броненосца «Полтава». Командир «Севастополя» отмечал, что в бою каждый свое дело выполнял спокойно и без суеты, пожары тушились без всякого шума.

С наступлением темноты японские броненосные корабли прекратили огонь по русской эскадре, которая в своем большинстве повернула обратно к Порт-Артуру. В атаку против отходившего противника вице-адмирал Хейхатиро Того направил большой отряд эскадренных миноносцев, а сам с броненосными кораблями пошел в Корейский пролив. Атаки японских миноносцев из-за их слабой подготовки к ночным действиям носили нерешительный характер и ущерба русским кораблям они не нанесли.

Восемь из восемнадцати кораблей Тихоокеанской эскадры вернулось в Порт-Артур. Остальные корабли, за исключением крейсера «Новик», прорвались в нейтральные порты, где были задержаны (интернированы) до официального окончания русско-японской войны. Крейсер «Аскольд» и эскадренный миноносец «Гремящий» прорвались в китайский порт Шанхай. Поврежденный броненосец «Цесаревич» и Миноносцы «Бесшумный», «Бесстрашный» и «Беспощадный» — в порт Циндао, арендованный Германией. Эскадренный миноносец «Бурный» — в порт Вэйхайвэй (аренда Великобритании). Крейсер «Диана» — во вьетнамский порт Сайгон французского Индокитая. Миноносец «Решительный» — в китайский порт Чифу (современный город Яньтай).

Крейсер «Новик», пытавшийся прорваться к Владивостоку, почти достиг его. Близ Корсаковского поста (японский Отомари, современный город Корсаков на острове Сахалин) крейсер, который хотел здесь произвести бункеровку, то есть пополнить запасы угля, вступил в неравный бой с подошедшими двумя японскими крейсерами. Во время боя «Новик» получил серьезные повреждения, что заставило команду затопить свой корабль. Экипаж крейсера сошел на берег Сахалина, сняв с корабля часть артиллерийского вооружения для обороны Корсаковского поста в случае нападения на него вражеского десанта.

После сражения в Желтом море броненосные корабли порт-артурской эскадры уже не использовались для активных действий против японского Соединенного флота в открытом море. Эскадренные броненосцы «Ретвизан», «Победа», «Пересвет» и крейсер «Паллада» находились в полной исправности и всегда были готовы выйти в море. На крейсере «Баян» и броненосце «Полтава» заканчивался ремонт. И только эскадренный броненосец «Севастополь» из-за сильных повреждений не мог до конца осады Порт-Артура покинуть внутреннюю гавань.

В конце августа — начале сентября русские корабли, стоявшие в гавани на якоре, многократно вели обстрелы японских позиций. Всего было выпущено около 250 крупнокалиберных снарядов. Огонь корректировался наблюдателями и был эффективен. В то же время на внешнем рейде продолжалось траление японских мин. Русские эскадренные миноносцы не раз выходили в море и совершали в соседних бухтах ночные минные постановки. От них в сентябре погибли японский истребитель «Хаядорн» и канонерская лодка «Хайнен». На вражеских минах подорвались и погибли миноносцы «Разящий» и «Выносливый».

После сражения в Желтом море началось разоружение порт-артурской эскадры. Морские батареи, установленные на берегу, были приписаны к эскадренным броненосцам и крейсерам, командиры которых обязывались обеспечивать батареи всем необходимым. Тихоокеанская эскадра, будучи в начале войны намного слабее неприятельского Соединенного флота, после шести месяцев боевых действий, не добившись побед на море и потеряв всего один броненосец «Петропавловск» из семи и несколько малых кораблей, перестала существовать как боевая морская организованная сила. Корабельная артиллерия была перевезена на сушу, на сухопутный фронт ушла и большая часть команд.

Своеобразным ответом на сражение в Желтом море стали действия владивостокского отряда крейсеров под командованием контр-адмирала К.П. Иессена. В середине июня крейсер «Громобой» потопил пароход «Идзумо-Мару» и военный транспорт «Хитачи-Мару», на котором находилось почти 1100 солдат и офицеров гвардейского полка, 120 человек команды, 320 лошадей и 18 осадных гаубиц калибром 280 миллиметров, предназначавшихся для обстрела Порт-Артура. В тот же день торпедами крейсера «Рюрик» был серьезно поврежден другой большой военный транспорт «Садо-Мару».

В день прорыва порт-артурской эскадры и сражения в Желтом море отряд владивостокских кораблей вышел в Японское море для ее встречи. 1 августа 1904 года в Корейском проливе, близ залива Ульсанман, в 36 милях севернее острова Цусима, произошло морское сражение. В нем против трех русских легких крейсеров — «Россиян, «Громобой» и «Рюрик» участвовало 6 броненосных крейсеров эскадры контр-адмирала Хиконоэ Камимуры — «Итзума», «Адзума», «Токива», «Ивати», «Нинива» и «Такашихо». Сражение началось в 4 часа 45 минут с дистанции 60 кабельтовых. Японцы имели полное преимущество и в численности, и в артиллерийском вооружении, и в скорости хода.

В ходе боя на крейсере «Рюрик» было выведено рулевое управление и он поднял флажный сигнал «Не могу управляться». После этого японские корабли сосредоточили на нем свой огонь «Громобой» и «Россия» попытались было отвлечь вражеский огонь на себя, но безуспешно. Через некоторое время они, получив значительные повреждения, вышли из боя и взяли курс на Владивосток, преследуемые японскими броненосными крейсерами. То, что «Громобой» и «Россия» на всех парах продолжали путь к Владивостоку и предоставили «Рюрик» своей судьбе, был на русском флоте за всю его более чем 200-летнюю славную историю случаем едва ли не беспрецедентным.

«Рюрик» некоторое время пытался следовать за ними, но около 8.30 стал заметно отставать, после чего развернулся навстречу преследователям и завязал бой один против четырех. Бой единственного устаревшего русского крейсера против четырех новейших японских броненосных крейсеров продолжался еще почти четыре часа. «Рюрик» получил свыше 50 попаданий, к концу боя потерял всю артиллерию, 202 человека экипажа были убиты и 238 ранены. Погибли командир корабля капитан 1-го ранга Евгений Александрович Трусов и старший офицер капитан 2-го ранга Н.Н. Холодовский.

К концу боя крейсер «Рюрик», почти потерявший ход, имел большие повреждения. Оба мостика на нем были сбиты, мачты повалены. Японский источник свидетельствовал:

«Не было ни одного живого места, куда не попали бы... снаряды. Большая часть бывшей на верхней палубе команды была или убита или ранена; орудия одно за другим были подбиты, и могли действовать едва лишь несколько штук. Четыре котла были разбиты, и из них валил пар. В рулевое отделение проникла вода, и крейсер понемногу садился кормой».

Последнее, что мог сделать русский крейсер, так это попытаться таранить слишком близко подошедший к нему вражеский крейсер «Ниниву». Когда на корабле погибли или получили тяжелые ранения почти все офицеры, за командира остался лейтенант К.П. Иванов (13-й по счету). После 10 часов из строя вышло последнее корабельное орудие, трижды раненый лейтенант приказал открыть кингстоны и крейсер «Рюрик», не спустив Андреевского флага, затонул в водах Японского моря. Победители подобрали из воды 625 русских моряков, которые после окончания войны возвратились на родину из плена.

Победа в морском сражении крейсеров в Корейском проливе далась японцам дорогой ценой. На их кораблях тоже оказалось много убитых и раненых. Флагманский корабль контр-адмирала Хиконоэ Камимуры «Идзума» имел около 20 попадании русских снарядов, крейсер «Адзума» — более 10. Один из японских крейсеров был срочно поставлен в док на ремонт.

Сражения в Желтом море и в Корейском проливе оказали решающее влияние на дальнейший ход вооруженной борьбы Японцы окончательно завладели Желтым и Японским морями и получили возможность без помех и потерь (после сражения владивостокский отряд крейсеров прекратил свои набеговые операции, так как крейсер «Громобой» подорвался на мине и вышел из строя более чем на три месяца) пополнять и снабжать свои армии под Порт-Артуром и в Южной Маньчжурии. Теперь войска маршала Ивао Оямы совершенно беспрепятственно получали с Японских островов подготовленные резервы, оружие, боеприпасы, снаряжение и провиант.

В расчеты высшего японского командования не входила длительная осада крепости Порт-Артур. По их мнению, стоявшая там русская эскадра, насчитывавшая еще 5 броненосцев, 2 крейсера и 15 эскадренных миноносцев, реально представляла большую угрозу. Тем более что корабли Соединенного флота после долговременной блокадной службы в море и боевых столкновений с русскими требовали срочного ремонта и замены части артиллерийского вооружения. К тому же в Токио обладали достоверной информацией, что Балтийская эскадра готовится к переходу на Дальний Восток.

В силу этих обстоятельств скорейшее взятие Порт-Артура и уничтожение русской эскадры во внутренней гавани крепости стало главной задачей осадной 3-й японской армии и Соединенного флота, блокировавшего Порт-Артур с моря Генерал-полковник Маресукэ Ноги понимал, что без мощного артиллерийского воздействия на защитников крепости самый яростный ее штурм обречен на неудачу. Этому его научил опыт боев у Цзиньчжоу и за перевалы на Квантуне Ноги распорядился в срочном порядке оборудовать новые, более удобные позиции для осадных батареи Объем работ был огромный, поскольку на позиции предстояло поставить несколько сот артиллерийских орудий.

Порт-Артурская крепость, несмотря на свою незавершенность, к началу осады была уже не та, что в начале воины. Под руководством генерал-майора Р.И. Кондратенко сухопутный фронт крепости за три-четыре месяца преобразился. Для проведения инженерных работ, кроме солдат и матросов, были наняты местные китайцы. В отдельные дни на построение оборонительных сооружение трудилось до 6 тысяч местных жителей. Почти все земельные работы производились ими.

К началу первого штурма осадная армия Ноги насчитывала свыше 70 тысяч штыков. Она состояла из трех пехотных дивизий, двух резервных бригад, полевой артиллерийской бригады, двух отрядов морской артиллерии, резервного саперного батальона, специальных войск. Число осадных орудий составляло 198 стволов. Всего обстрел крепости с суши вело свыше 400 орудий различных калибров. 31 июля в 20 часов 30 минут японцы превосходящими силами начали наступление на передовые позиции Западного фронта и захватили сопки Трехголовую и Боковую. Но дальше атакующие продвинуться не смогли и их наступательный пыл иссяк. Порт-артурцы сами не раз переходили в штыковые атаки и отбросили японцев к самому подножию этих сопок. Генерал-полковник Маресукэ Ноги решил было ограничиться этим тактическим успехом, но приказ главнокомандующего маршала Ивао Оямы потребовал от него продолжить штурм.

Высшее командование страны Восходящего Солнца не без оснований предполагало, что дальнейшие бои за Порт-Артур будут стоить им больших жертв и самым существенным образом отразятся на моральном состоянии императорской армии. Поэтому 3 августа командующий осадной армией Маресукэ Ноги и командующий Соединенным флотом Хейхатиро Того направили в Порт-Артур парламентера с письменным предложением сдать крепость без боя, то есть капитулировать.

На состоявшемся в тот день заседании Совета обороны предложение о капитуляции было решительно отклонено. Японская сторона утром следующего дня получила ответ: «Предложение сдать крепость, как несовместимое с честью и достоинством русской армии и не оправдываемое настоящим положением крепости, не может быть предметом обсуждения». Действительно, Порт-Артур в дни первого вражеского штурма оставался сильным во всех отношениях.

Генерал-полковник Маресукэ Ноги из-за прошедшего сильного дождя (почва стала вязкой и затрудняла передвижение пехотинцев) перенес штурм русской крепости на 6 августа. Он принял в своем штабе группу иностранных корреспондентов, освещавших ход войны со стороны Японии и самоуверенно заявил им:

«Вы совершили, господа, очень длинное путешествие с целью увидеть войну... но вы прибыли удачно, как раз к моменту, когда можно видеть завершение победоносной кампании».

Первый штурм Порт-Артура начался ожесточенной бомбардировкой русских позиций, которая продолжалась около часа. Были задействованы все войска осадной 3-й армии, за исключением одной резервной бригады, которая составляла резерв командующего. Полк японской пехоты атаковал гору Угловую, обороняемую четырьмя ротами 5-го Восточно-Сибирского стрелкового полка. С большими потерями атакующие добрались до проволочных заграждений и под ружейным огнем русских залегли, не имея возможности двинуться ни вперед ни назад.

Командовавший штурмом на этом участке генерал-майор Тамоясу ввел в бой новые силы, и японцам удалось захватить окопы одной из рот русских стрелков. Ряды защитников горы Угловой заметно поредели, комендант укрепления подполковник Лисовский получил три ранения, но продолжал руководить боем. Вскоре на Угловую прибыл генерал-майор Р.И. Кондратенко, который взял на себя руководство обороной высоты, окруженной противником уже с трех сторон. Японский штурмующий пехотный полк получил в подкрепление сперва четыре резервных батальона, а потом еще пять рот пехоты. Когда роты сибирских стрелков, защищавших Угловую, еще больше поредели, то их отвели на соседнюю Высокую гору. Штурмующим удалось овладеть и расположенным поблизости Панлуншанским редутом. Однако сибирские стрелки контратакой отбили его.

Не менее жаркие, неудачные для японцев бои происходили и на Северном фронте, особенно у Водопроводного и Кумирненского редутов. Японские пехотинцы раз за разом упорно пытались водрузить на бруствере первого из этих редутов свой флаг, но каждый раз пулеметным огнем отбрасывались обратно в ров. Когда на Водопроводный подоспело подкрепление — рота пограничной стражи, комендант редута капитан Кириленко повел в контратаку своих сорок стрелков и пограничных стражников и очистил от японцев ров. По предложению минного офицера крейсера «Баян» лейтенанта Подгурского в голову японской траншеи-сапы по желобу из досок были спущены минные шары, взрыв которых принес много потерь противнику. За день боя у этого редута штурмующие потеряли более полтысячи человек.

Второй день штурма Порт-Артура также не принес удачи атакующей стороне. Командующий японской армией перенес главные усилия с Западного фронта на Северный и Восточный. Однако гарнизоны полуразрушенных Водопроводного и Кумирненского редутов продолжали стойко держаться, отбивая под артиллерийским огнем все атаки. Затем пошел третий день штурма крепости.

После трехдневного сражения стало ясно, что главный удар японцы наносят на восточном участке крепостной обороны. Генерал-майор Р.И. Кондратенко приказал перебросить сюда несколько резервных рот. Часть подбитых орудий артиллеристы заменили запасными. Вечером третьего дня вражеского приступа командующий сухопутным фронтом объявил войскам, что ни малейшего отступления от занимаемых ими позиций не допускается и любое отступление будет караться по всей строгости законов военного времени.

Для усиления сухопутной обороны с кораблей Тихоокеанской эскадры было свезено на берег семь десантных рот с «Пересвета» — 215 человек, с «Победы» — 222, с «Полтавы» — 200, с «Севастополя» — 182, с «Ретвизана» — 207, с «Паллады» — 116 и так далее. Всего 21 офицер и 2246 матросов. До первого штурма крепости не было необходимости свозить морских десантников с кораблей и они находились в своих командах, пребывая в состоянии боевой готовности к сходу на берег.

Четвертый день штурма начался отвлекающими действиями противника на западном участке обороны — генерал Ноги безуспешно пытался привлечь сюда русские резервы. У Длинной и Дивизионной гор моряки из Квантунского флотского экипажа отбили несколько яростных атак. На Северном фронте японская пехота больше маневрировала, а осадная артиллерия вела сильный огонь по крепостным укреплениям.

Бои за гору Длинную (ее штурмовала целая пехотная бригада) обернулись для японцев большими потерями и успеха не имели. Впоследствии по приказанию генерал-полковника Маресукэ Ноги на вершине горы был поставлен столб с надписью на русском языке:

«Полковник Синзоро Тедзука был расстрелян за то, что, заняв русские окопы, не сумел их удержать, а когда русские открыли огонь, он бежал, чем способствовал нашей неудачен.

Главные бои на четвертый день генеральной атаки Порт-Артура разыгрались на восточном участке обороны. Русские редуты и прилегающие к ним окопы вновь стали местом кровопролитных схваток. Вражеские атакующие цепи сменяли одна другую. Днем ввиду угрожающего положения генерал-майор Р.И. Кондратенко вывел на передний край морской десант — семь рот моряков с кораблей Тихоокеанской эскадры, свыше двух тысяч человек. Моряки с «Амура», «Ретвизана», «Полтавы» и других кораблей штыковой атакой выбили японцев из тех разрушенных крепостных укреплений, которые они успели захватить.

Японская артиллерия без устали продолжала обстреливать укрепления крепости. Русские редуты засыпались вражескими снарядами. Некоторыми из них, совершенно разрушенными и лишившимися большей части своих защитников, противник сумел завладеть. Но это были только полевые укрепления. Командующий японской осадной армии мог торжествовать — его войска вклинились в главную линию обороны русской крепости.

В часы, когда на передовых позициях решалась судьба Порт-Артура, генерал-лейтенант А.М. Стессель собрал военный совет, который проходил без тех военачальников, которые находились в рядах сражающихся. В журнал совета были внесены 15 пунктов о том, что Порт-Артур — не крепость, а скопление невероятных ошибок, что фортов мало и сооружены они вопреки законам фортификационной науки, что орудия установлены открыто, что отсутствует воздухоплавательный парк и тому подобное.

Когда выписка из журнала Совета обороны (она была передана по телеграфу в Мукден, в штаб царского наместника) дошла до российского министра обороны генерал-адъютанта В.В. Сахарова, тот написал на ней следующую резолюцию «Читал. К чему это?» На что присутствующий начальник Генерального штаба генерал-лейтенант П.А. Фролов сразу заметил:

«Это, к величайшему горю, оправдательный акт, быть может, предстоящей сдачи крепости и поучение для будущих поколений и времен, как тщательно надо изучать местность, чтобы проектировать укрепления».

Предвидя, что японцы возобновят штурм на участке между фортами № 2 и № 3, генерал-майор Р.И. Кондратенко сосредоточил на этом направлении более трех стрелковых батальонов. Он правильно оценил обстановку — именно здесь в двенадцатом часу ночи около 10 тысяч неприятельских пехотинцев начали атаку Они были освещены прожекторами и накрыты огнем противоштурмовых батарей Ослепленных светом прожекторов японцев дружно атаковали с нескольких сторон русские батальоны. Атака восьми японских полков пехоты была отражена с большими потерями для штурмующих.

«Генерал Ноги, — говорится в японской официальной истории войны, — видя, что ход боя не идет, как предполагалось, решил хотя бы ценой полного уничтожения дивизии повторить штурм, но войска, находясь несколько дней подряд в бою, значительно потеряли свою боеспособность и без изменения способа ведения атаки не могли бы добиться лучших результатов».

Один из участников осады Порт-Артура офицер японской императорской армии Т. Сакураи оставил мемуары о русско-японской войне, озаглавленные «Живые ядра» и «Сталью и кровью». О событиях той штурмовой ночи он писал:

«Капитан Иошинага приказал своим не отступать ни на шаг. И тут началась настоящая свалка: ружья, штыки, кулаки — все было пущено в ход; обе стороны дрались неистово. К несчастью, капитан Иошинага, стоявший впереди на бруствере, был ранен и свалился. Заменивший его капитан Окуба был убит — и так другой, третий, и так не только офицеры, но и солдаты были перебиты почти все...

В каждом углублении, в каждом углу или извилине оврага лежали кучи раненых и мертвых... Это была дорога смерти.

В ту ночь японские солдаты из 8-го резервного полка не выполнили приказ своего командира и не пошли в атаку. Несмотря на угрозы и стрельбу по непокорным, солдаты отказывались повиноваться своим офицерам. Тогда генерал-полковник Маресукэ Ноги приказал окружить взбунтовавшийся полк надежными частями и «поддержать его». Под угрозой расстрела пехотинцы-резервисты пошли в наступление. На другой день оставшихся в живых отвели в тыл для расправы, а зачинщиков солдатского бунта расстреляли. 8-й резервный полк был расформирован как воинская часть, а его остатки пошли на доукомплектование армейских пехотных полков.

Такой случай в ходе русско-японской войны и осады Порт-Артура был не единичен. В русских разведывательных сводках того времени часто проходила информация о массовом неповиновении солдат японской императорской армии из-за бесцельной гибели их товарищей, плохого питания и неуплаты жалованья.

После кровопролитнейшего ночного боя генерал-полковник Маресукэ Ноги прекратил штурм русской крепости. Осадная 3-я японская армия в ходе первого штурма Порт-Артура оказалась по сути дела разбитой, утратив треть своих войск. Потеряв около 15 тысяч человек из числа действующий войск, японцы заняли только укрепления западного и восточного Панлушаня (1-й и 2-й редуты).

Командующий японской осадной армией понял, что имеющимися у него силами Порт-Артур не взять. За пять дней штурма некоторые пехотные полки 3-й армии фактически перестали существовать как боевые единицы. В 7-м пехотном полку из 2500 человек осталось в строю 6 офицеров и 208 солдат, в 35-м полку — всего 240 человек. 6-я бригада перед штурмом насчитывала в своих рядах 5 тысяч штыков, после штурмовых дней в ней осталось 400 человек. Тяжелые потери не только обескровили армию Ноги, но и надломили ее волю.

Отражение первого штурма Порт-Артурской крепости далось ее защитникам дорогой ценой. Генерал-лейтенант A.M. Стессель как начальник Квантунского укрепленного района, после того как атакующие японцы выдохлись, сразу же отправил телеграмму в город Мукден. Там находились штабы царского наместника и командующего Маньчжурской армией. В телеграмме говорилось:

«...Штурмы отбиты с громадным уроном для японцев; мы потеряли ранеными... 69 офицеров и 3466 нижних чинов, убитых тоже много, но в точности еще не приведено в известность; в госпиталях состоит 132 офицера, 5661 нижний чин (однако здесь учтены и раненые в предыдущих боях. — А.Ш.). Снарядов в полевой артиллерии по 150 штук на орудие. Орудия крепостные в большом числе подбиты (явное преувеличение. — А.Ш.). Необходимо выслать подкрепление (каким образом? — А.Ш.)...

Под ружьем у меня из пяти полков 4-й дивизии 9419 нижних чинов и 145 офицеров. В 7-й дивизии — 11 169 нижних чинов, офицеров 150. Из восьми генералов один умер (Разнатовский), один был ранен и контужен (Надеин), один вывихнул себе ногу (Горбатовский). Из командиров полков — убит 13-го полка кн. Мачабели: ранены 14-го полка полковник Савицкий, 15-го полка полковник Грязное...

Тысячи трупов японцев валяются перед нами...»

Августовские бои под Порт-Артуром явились первым успехом русского оружия в войне с Японией. Японское командование было вынуждено перейти к долговременной осаде крепости, и это спутало все их стратегические планы. Порт-артурский гарнизон накрепко приковал к себе три лучшие кадровые дивизии и две отдельные бригады противника с многочисленной полевой и тяжелой артиллерией, вспомогательными войсками и службами.

Главнокомандующий императорской армией в войне 1904–1905 годов при планировании ее рассчитывал на быстрое взятие Порт-Артурской крепости и скорую переброску 3-й армии с Квантуна в Южную Маньчжурию по имевшейся железной дороге. Однако такого не случилось. Стойко и героически оборонявшийся Порт-Артур стал своеобразным громоотводом для русской Маньчжурской армии и ее командующего, генерала от инфантерии А.Н. Куропаткина, что безусловно, спасло русские войска от полного разгрома в ходе неудачного для них полевого сражения под Ляояном.

Генерал-полковник Маресукэ Ноги, отчаявшись взять Порт-Артур штурмом, приказал приступить к инженерным работам по «правильной» осаде крепости. Более двух тысяч японских саперов, в помощь которым было выделено немало пехотинцев, приступили к земляным работам. Противник медленно, но уверенно и методично приближался к крепостным укреплениям через траншеи-сапы (апроши и параллели). Апроши были путями к неприятельской позиции, достаточно извилистые, чтобы избежать продольного огня. Параллели предназначались для сосредоточения обороняющихся войск перед штурмом.

Командующий сухопутной обороной крепости генерал-майор Р.И. Кондратенко приказал артиллерийским огнем срывать земляные работы японцев. Однако темные ночи, частые туманы и дожди хорошо скрывали ход инженерных работ противника. К началу сентября 1904 года вражеские траншеи находились уже на расстоянии ста шагов от Кумирненского и Водопроводного редутов и четыреста шагов от форта № II.

Одновременно усиливалась японская осадная артиллерия. С Японских островов под Порт-Артур прибыли 11-дюймовые осадные гаубицы, которые по существу и решили впоследствии участь крепости. Только один ствол такой гаубицы весил 900 пудов, а ее гигантский снаряд — 500 фунтов (227 килограммов). Для осадных батарей вице-адмирал Хейхатиро Того приказал снять с кораблей часть орудий. Потрепанная при первом штурме Порт-Артура осадная 3-я армия вскоре получила пополнение из 16 тысяч солдат и офицеров, не считая саперов.

На порт-артурской эскадре, вернее ее остатках, произошла смена командующего. После гибели Витгефта в сражении в Желтом море временное командование взял на себя второй флагман эскадры контр-адмирал П.П. Ухтомский. Однако он стал противиться главнокомандующему на Дальнем Востоке адмиралу Е.И. Алексееву, который продолжал требовать прорыва броненосных кораблей из Порт-Артура во Владивосток. Тогда царский наместник сместил временного командующего и назначил на эту должность отличившегося при обороне крепости командира крейсера «Баян» капитана 1-го ранга Р.Н. Вирена, которому было присвоено при этом звание контр-адмирала.

Вступив в должность, Вирен доложил царскому наместнику: «Всякая попытка прорыва во Владивосток обречена на неудачу». После этого главнокомандующий перестал требовать выхода остатков Тихоокеанской эскадры в Желтое море для прорыва в Японское, к Владивостоку. Броненосные корабли, стоявшие во внутренней гавани на якоре, превратились в плавучие батареи, а их экипажи стали последним резервом осажденного порт-артурского гарнизона.

Новый, второй штурм Порт-Артура начался 6 сентября. Японская артиллерия произвела массированный обстрел позиций Восточного и, позднее, Северного фронта, главным образом Водопроводного и Кумирненского редутов, по которым сосредоточенный огонь вели 40 осадных и 84 других орудий. Артиллерийский огонь продолжался 6 часов. В районе Водопроводного редута упало до тысячи снарядов, превративших его в груду камней и исковерканных деревянных балок; были разбиты две противоштурмовые пушки и пулемет, прервана телефонная связь, гарнизон понес значительные потери.

Тем временем до трех батальонов японской пехоты с 4 полевыми пушками и 24 Пулеметами сосредоточилось в близлежащих оврагах для атаки на редут. Мощный огневой налет не позволил защитникам Водопроводного редута помешать подготовке вражеской атаки на ближайших подступах к нему.

В 18.00 вражеский артиллерийский огонь прекратился и в атаку пошла пехота японцев, забрасывая обороняющихся ручными бомбочками. Штурмующих встретил интенсивный огонь остававшихся в строю после бомбардировки сотен солдат во главе с поручиком Длусским (большая часть сибирских стрелков из 11-й роты 26-го Восточно-Сибирского полка погибла при обстреле). Когда на Водопроводный редут подоспели подкрепления (4 стрелковые роты и рота пограничных стражников), среди его защитников в живых оставались всего 30 человек. Русские солдаты несколько раз поднимались в контратаки, чтобы отбросить японцев, которые упорно пытались обойти разрушенное укрепление с флангов.

Командир 9-й японской пехотной дивизии продолжал наращивать усилия штурмующих Водопроводный редут батальонов, вводя в бой вес новые и новые резервы. К утру следующего дня положение последних защитников полевого укрепления стало отчаянным: иссякли запасы патронов и гранат, а на развалинах редутов оборонялись всего 11 измотанных солдат во главе с начальником пограничной стражи крепости подполковником П.Д. Бутусовым.

Генерал-майор Р.И. Кондратенко, видя, что дальнейшее удержание Водопроводного редута ведет лишь к большим людским потерям, в 5 часов утра приказал оставить его. По той же причине были покинуты Скалистый редут и траншеи между Скалистым и Водопроводным редутами. После этого штурмующий неприятель сосредоточил свои усилия на взятии соседнего Кумирненского редута. Его яростная бомбардировка продолжалась в течение двух часов, и к 7 часам утра укрепление превратилось в груду развалин. Из его гарнизона в живых осталось около 60 человек во главе с поручиками Луниным и Окуневым.

Первая атака японцев на Кумирненский редут была отбита, но в ходе последующей около двух батальонов японской пехоты прорвались в наружный ров редута и буквально засыпали последних защитников укрепления ручными бомбочками. Кумирненский редут был захвачен штурмующими, и попытка выбить их оттуда успехом не увенчалась.

Водопроводный и Кумирненский редуты были полевыми укреплениями и играли роль передовых в системе крепостной обороны. Охваченные противником с трех сторон и атакованные силами целой пехотной бригады при поддержки огня 128 орудий, они не могли быть удержаны без больших потерь. Поэтому генерал-майор Р.И. Кондратенко не посчитал в данном случае их дальнейшее удержание необходимым, поскольку они выполнили свое предназначение еще в ходе первого штурма Порт-Артура. Взятие их обошлось японцам потерями более чем 1500 человек. Теперь усилия русского гарнизона сосредоточивались для борьбы на главном оборонительном поясе крепости.

Одновременно с боем за Водопроводный и Кумирненский редуты начался бон за горы Длинная и Высокая. Особенно жестокие схватки разгорелись у последней высоты. Гора Высокая несколько выдавалась из линии крепостных укреплений и была самой высокой в этой части окрестностей Порт-Артура. В свое время крепостное командование не оценило должным образом ее тактическое значение. К строительству полевых укреплений приступили здесь только в мае, и то после настойчивых требований генерала Кондратенко. Каменистый грунт сильно затруднял саперные работы.

В сентябре высоту опоясывало две линии окопов без бруствера, с проволочными заграждениями. Обороняли гору три стрелковые роты сибиряков и рота моряков Квантунского экипажа с четырьмя пулеметами и семью орудиями, которые стояли на вершине Высокой на открытой позиции и выглядели хорошей мишенью для вражеских батарей. Редут на высоте выстроен не был.

Обстрел гор Длинной и Высокой вело 60 полевых, 30 тяжелых осадных орудий, 8 скорострельных пушек, поддержанных пятью дальнобойными морскими батареями, находившимися на Волчьих горах. Первая атака на них началась вечером 6 сентября. На второй день штурма пала высота Длинная. Когда около 16 часов 7 сентября на ее вершину ворвались японские пехотинцы, последние защитники горы — 46 моряков во главе с подпоручиком Седльницким отступили в укрепления соседней Плоской горы. Захват этой высоты штурмующими стал возможен во многом благодаря тому, что японцы, установив полевые пушки на высотах Седловая и Мертвая Голова, начали простреливать русские окопы продольным прицельным огнем.

Между тем японская артиллерия сосредоточила свой огонь на горе Высокой. В ходе первого дня атакующие, попав под фланговый огонь русских, не смогли дойти даже до проволочных заграждений. Утром следующего дня они вновь пошли на приступ, но безуспешно. Тогда командующий осадной армией генерал-полковник Марссукэ Ноги приказал сосредоточить на этой горе огонь всех близлежащих батарей, к которым присоединились японские канонерские лодки, подошедшие к Голубиной бухте. Но и новая массированная атака, в ходе которой вражеская пехота наступала сплошными цепями, была отбита.

Вновь начался артиллерийский обстрел Высокой и гора в очередной раз скрылась в облаках дыма и пыли. Генерал-майор Р.И. Кондратенко прибыл на высоту, чтобы лично руководить здесь боем. Японцам все же удалось захватить первую линию русских окопов и укрепиться в них. Попытка их взойти на вершину была пресечена штыковым ударом русских. Столь же безуспешно закончились и другие попытки. Под вечер 9 сентября генерал-полковник Маресукэ Ноги, лично руководивший штурмом, приказал сосредоточить в мертвом пространстве на склоне горы свой резерв силами около трех батальонов пехоты. Однако их сосредоточение было вовремя замечено защитниками Высокой.

Около 17 часов вечера взвод скорострельных пушек под командованием штабс-капитана Ясенского, замаскировав орудия под фургоны с сеном, незамеченный противником, выехал на открытую позицию и с дистанции около 4 километров внезапно открыл шквальный шрапнельный огонь по вражеским резервным батальонам, скучившимся на небольшом клочке мертвого пространства. В течение первых 5,5 минут русские артиллеристы выпустили 51 снаряд. Вес они подали в скопление японской пехоты. Ее уничтожение довершил огонь соседних фортов и крепостных батарей.

Английский офицер Б.В. Норригаард, бывший на русско-японской войне в качестве заинтересованного иностранного военного наблюдателя, в связи с этим боевым эпизодом в своей книге «Великая осада. Порт-Артур и его падение» не без восторга писал:

«Наиболее блестящий образчик артиллерийского искусства, какой я когда-либо видел, дала русская батарея 22 сентября (по новому стилю. — А. Ш.). От картечи этой батареи не ушел ни один солдат из наступавшего отряда».

Бой за гору Высокую закончился «выкуриванием» японцев, крепко засевших в захваченном большом блиндаже. Около часа ночи генерал Кондратенко приказал лейтенанту Н. Л. Подгурскому попытаться выбить из блиндажа японцев с помощью пироксилиновых бомб. Офицер с двумя солдатами сумели незамеченными подползти к блиндажу и сбросить на его крышу несколько бомб. Оставшиеся в живых после взрывов вражеские пехотинцы бежали с горы.

Это событие стало последним в ходе второго штурма Порт-Артура осадной 3-й японской армией. Защитники крепости успешно отразили и этот вражеский приступ, потеряв около 1500 человек. Японцы ценой потерь в 7,5 тысяч человек захватили лишь Водопроводный и Кумирненский полевые редуты и гору Длинную. Вклиниться в линию крепостной обороны Порт-Артура генерал-полковнику Маресукэ Ноги не удалось и на сей раз, хотя для достижения этой цели он вновь не жалел жизней тысяч своих солдат.

Захватить гору Высокую атакующим не удалось, хотя бои за нее отличались большим кровопролитием и штурмующие потеряли под этой высотой до 6 тысяч человек, в том числе командира 1-й бригады генерал-майора Ямамото. В трех японских пехотных полках, участвовавших в боях за гору Высокую, в строю осталось всего 300 солдат. В японской литературе говорилось, что из 23 рот, участвовавших в штурме этой высоты, после боев можно было сформировать только две. Ее защитники потеряли 256 человек убитыми и 947 ранеными. Во 2-й роте 5-го Восточно-Сибирского стрелкового полка на третий день штурма в строю осталось 37 бойцов, в 4-й роте — 19, в 1-й роте 28-го полка — 23 человека, в 7-й роте 27-го полка выбыло больше половины солдат.

Японцы установили на вершине горы Длинной наблюдательный артиллерийский пост, который стал корректировать огонь тяжелых осадных орудий по внутренней гавани Порт-Артура с высоты была видна большая часть гавани и расположение в ней Тихоокеанской эскадры. Вражеский огонь сразу же стал более эффективным, и русским кораблям пришлось приблизиться для якорной стоянки к самому берегу.

Неудачный второй штурм русской морской крепости на Квантуне вызвал в японской столице Токио многочисленные демонстрации, которые проходили под милитаристскими лозунгами. В стране Восходящего Солнца с большим нетерпением ожидали победного окончания войны с Россией. Английский военный агент в Японии Д. Джеме сообщал из Токио в Лондон:

«Уличная толпа не переставала кричать, что надо сделать так, чтобы Порт-Артур пал; как это исполнить точно, не указывалось, но он должен был пасть, и немало триумфальные арок из зелени пожелтели и засохли, пока он все падал».

Предвидя новый штурм крепости, ее защитники начали инженерные работы по укреплению гор Высокой и Плоской. Потеря первой из них грозила полным уничтожением порт-артурской эскадры, так как с горы наблюдалась вся внутренняя гавань. Продолжалась установка на сухопутном фронте орудий, снятых с кораблей. За август — сентябрь моряки создали 38 новых батарей и 23 прожекторных поста. Всего на берегу было установлено 225 корабельных орудий, преимущественно малых калибров, которые обеспечивались корабельными расчетами и боевыми припасами. Установка морских орудий была как нельзя кстати: в крепостной артиллерии выбыло из строя немало орудий. Большой бедой стало то, что чугунные снаряды к 275-миллиметровым гаубицам часто рвались в стволе или тотчас же после вылета из канала ствола.

При отражении вражеских штурмов хорошо показали себя гранаты, которые изготовлялись в Порт-Артуре кустарным способом. Для них использовались гильзы от снарядов, главным образом 37 и 47-миллиметровых, которые начинались сухим пироксилином; для воспламенения служил бикфордов шнур. За один день в крепости производилось до 300 таких гранат. Ввиду большого веса — до 2 килограммов гранаты применялись только для ближнего боя, поскольку бросить ее можно было только на 20–25 шагов. При разрыве такая самодельная граната давала много осколков и наносила, атакующим большой урон.

Осаждавшие повели методический обстрел фортов и укреплений крепости из 11-дюймовых гаубиц Снаряды огромной разрушительной силы в случае прямого попадания пробивали бетонные своды, потолки и стены казематов. Один из таких неразорвавшихся снарядов пробил две палубы на эскадренном броненосце «Полтава». Неприятельская артиллерия потопила в гавани канонерскую лодку «Забияка» и пароход «Новик», транспорту «Ангара» после Попаданий двух снарядов удалось выброситься на мель Японские саперы день и ночь рыли, подводя к укреплениям Порт-Артура (прежде всего к форту № III и укреплению № 3) сапы, параллели, траншеи и ходы сообщений.

Неприятельским саперам удалось подобраться ко рву перед фортом № III. Они стали готовить проходы через него для атакующей пехоты. К немалому их удивлению, связки соломы и земля, которые они сбрасывали в ров по ночам, за день куда-то исчезали. Это делалось защитниками форта через подземный ход, о существовании которого японцы даже и не подозревали.

Японцы попытались взорвать форт № II (самый, мощный в крепости), подведя с большим трудом к нему минную галерею. Однако эту работу защитники форта своевременно «услышали» и незамедлительно начали устройство двух контрминных галерей. Затем, когда был отчетливо слышен звук работы вражеских саперов, японская галерея была разрушена взрывом.

К началу ноября в Порт-Артуре стали подходить к концу запасы провианта, прежде всего свежего мяса и солонины. На человека стали выдавать по трети фунта конины, и то только два раза в неделю. Оставшиеся лошади требовались для подвоза на передовую боевых припасов и прочих грузов. Хлеба было еще достаточно, его выдавали по 3 фунта на день на человека. Из продажи исчезла махорка.

В осажденном гарнизоне, кроме свирепствовавшей ранее цинги, появились тиф, дизентерия и другие заразные болезни. Крепостной госпиталь и полковые лазареты были переполнены больными и ранеными. Если боевые потери в октябре составили 87 офицеров и 3407 солдат, то потери от болезней — 51 офицер и 2432 солдата. В отдельные дни цинга вырывала из рядов защитников Порт-Артура больше людей, чем снаряды и пули.

Токио потребовал от маршала Ивао Оямы и командующего осадной 3-й армией взять Порт-Артур во что бы то ни стало. Приближался день рождения божественного микадо — 21 октября, и овладение русской крепостью было бы лучшим подарком императору страны Восходящего Солнца. К тому же на Японских островах стало известно, что Балтику покинула русская 2-я Тихоокеанская эскадра, которая начала свой долгий и длинный путь через Атлантику и Индийский океан к островам Цусима в Корейском проливе. Ее появление близ китайских берегов грозило соединением с порт-артурцами. В Токио забили тревогу и там было решено отправить под стены осажденного Порт-Артура последнюю 7-ю кадровую дивизию императорской армии.

К середине октября, когда генерал-полковник Маресукэ Ноги получил категорический приказ взять Порт-Артур, численность его армии увеличилась до 70 тысяч человек пехоты и имела четыре сотни осадных и полевых орудий. Командующий осадной армией, реально исходя из обстановки, вознамерился захватить к дню рождения императора хотя бы форты Восточного фронта крепости.

С утра 13 октября началась усиленная трехдневная бомбардировка укреплений Восточного фронта, одновременно обстреливался город и гавань. Никогда ранее русская крепость не несла столь больших потерь и разрушений от огня неприятельской артиллерии. В дневнике военного инженера подполковника С.А. Рашевского о третьем штурме Порт-Артура в те дни было записано.

«Особенно сильно обстреливался форт 2, одним из выстрелов станок канонирской пушки, стоявшей у переднего фаса форта, переброшен через весь форт, к горжевой казарме, другой попал в верхнюю часть бетонной арки входных ворот форта № 2, разбил ее, разорвался внутри (каземата, при этом пострадало 12 человек. — А.Ш.), уничтожил три пулемета и минный аппарат. Два снаряда попали в казарму, один пробил бетонный свод...»

Защитника Порт-Артура с началом третьего штурма крепости могли выставить на передовую не более 18 тысяч человек. Во многих ротах сибирских стрелков в строю оставалось менее 50 бойцов. Начальник сухопутного фронта генерал-майор Р.И. Кондратенко все время находился на линии крепостных укреплений, руководил восстановительными работами и требовал от командиров всех степеней полной готовности к отражению вражеской атаки.

В последний день артиллерийской подготовки японские батареи выпустили по крепости свыше 20 тысяч снарядов, из них 1800 самого крупного калибра — 11-дюймовых. Кроме того, было выпущено несколько тысяч шрапнельных снарядов для поражения живой силы противника. Только после того, как русские укрепления получили сильные разрушения и безусловна были ослаблена сила их обороны, генерал-полковник Маресукэ Ноги в 12 часов дня отдал приказ начать генеральную атаку. Главный удар наносился по форту № III.

Крепость, молчавшая «с самого утра, встретила штурмующую японскую пехоту, которая шла вперед в пяти колоннах (еще две находились в резерве) ружейными залпами и предельно интенсивным огнем из всех исправных орудии. Из внутренней гавани Порт-Артура била крупнокалиберная артиллерия эскадренных броненосцев и крейсеров. Но на сей раз японцы настолько близко подвели свои траншеи к русским укреплениям, что вскоре во многих местах начался яростный рукопашный бой.

Штурмующим первоначально сопутствовал успех. В русские окопы на флангах литерной батареи «Б» пехотинцы 22-и японской бригады ворвались с налету, но, осыпаемые снарядами с соседних фортов, отхлынули на исходные позиции. На смену им из параллелей поднялась новая волна атакующих японцев, и на батарее начался жестокий рукопашный бой. Дрались штыками, саперными лопатами, камнями. На помощь штурмующим подходили все новые и новые подкрепления.

Когда положение казалось уже безнадежным, на литерную батарею «Б» прибыли моряки взвод с «Пересвета», два взвода с «Полтавы» и полурота с «Амура» Забросав японцев ручными гранатами, моряки-десантники ударили в штыки. В окопах образовались завалы из вражеских трупов. Вражеские пехотинцы отступили от батареи, укрывшись в своих траншеях.

Почти такая же участь постигла атакующих японцев и на Куропаткинском люнете. Его обороняли 224 человека с шестью малокалиберными пушками и двумя пулеметами. Но еще до атаки от артиллерийского огня из строя выбыла половина солдат и офицеров и были подбиты три орудия и оба пулемета. Тем не менее, когда в полдень батальон вражеской пехоты в колоннах поротно поднялся в атаку, до бруствера люнета дошли и залегли в ямах очень немногие. В это время на усиление гарнизона люнета прибыла из резерва рота, которой командовал фельдфебель (все офицеры ее выбыли из строя). Однако и сильно поредевший нападавший батальон японцев получил подкрепление. Противник в большом числе несколько раз повторил свои атаки на русское укрепление. Рукопашные бои на люнете продолжались до двух часов ночи, пока японцы не получил приказ отступить.

Под фортом № III штурмующим откровенно не повезло. Одна из четырех атакующих колонн успешно дошла до рва, сосредоточилась там, но многочисленные штурмовые лестницы оказались слишком короткими. Под огнем защитников форта японцам пришлось отступить из рва на исходные позиции. Однако другие колонны японцев несколько раз под огнем защитников форта поднимались в атаки. В бою гарнизон форта вышел победителем во многом благодаря личному героизму его коменданта капитана Булгакова и зауряд-прапорщика Захарова.

Но подлинным героем ожесточеннейшего боя за форт № III стал комендор с эскадренного броненосца «Севастополь» Николай Хохулин. Он бесстрашно расстрелял в упор из пулемета «Максим» вражескую штурмующую колонну и пулеметным огнем загнал ее остатки в ров. После этого японские пехотинцы возобновлять атаку не решились.

Штурм форта № II начался с взрыва под бруствером подведенной японскими саперами мины. Взрыв стал сигналом для первой атаки, а за ней последовало еще четыре. Японцам трижды удавалось врываться в русские окопы и каждый раз их оттуда выбивали штыковыми контрударами. Особенно отличились моряки-десантники под командованием капитана 2-го ранга Бахметьева. Ров форта был завален трупами атакующих. Штурм укрепления завершился тогда, когда атакующие в пятый раз японцы оказались почти полностью уничтожены картечным огнем русских орудий и ручными гранатами.

Одна из наступавших колонн японцев попала на фугасы, установленные близ форта № II, и понесла от их взрывов большие потери контуженными, ранеными и убитыми. Эффект подрыва фугаса превзошел все ожидания его установщиков: штурмовая колонна без приказа на то своих начальников в панике отхлынула назад.

Сильный бой произошел и за батарею на Курганной высоте. Его японцы (3-тысячный отряд добровольцев под командованием генерал-майора Накамуры) атаковали уже в сумерках, в 18 часов 30 минут, в надежде на то, что темнота поможет им внезапно ворваться на вершину горы. Но на подходе к Курганной штурмовую колонну обнаружили прожектором с Кладбищенской батареи и сразу же русская артиллерия открыла огонь по японцам. С Курганной высоты подходивших не видели, и сигнал тревоги прозвучал там с большим опозданием. Батарейцы стали занимать свои позиции в ту минуту, когда первые японские солдаты уже перескочили через бруствер.

В ходе рукопашной схватки батарейцам все-таки удалось сделать несколько выстрелов в атакующих в упор, но под натиском превосходящих численно японцев русские артиллеристы стали отступать с Курганной высоты. Положение исправила подоспевшая на выручку рота моряков Квантунского экипажа, которая в дружной штыковой атаке отбросила штурмующих за бруствер укрепления. Однако нападавшие далеко не бежали, а залегли на склонах высоты.

Командовавший «ночной» штурмовой колонной генерал-майор Накамура был настойчив и тверд в решении победить. ОН снова поднял своих добровольцев в яростную атаку, и те вновь оказались почти у самой вершины Курганной горы. В эту критическую минуту боя нападавшие просмотрели тот миг, когда у них на фланге и в тылу появились три десантные роты моряков — с «Победы», «Пересвета» и «Баяна» — 500 матросов во главе с лейтенантом Мясниковым. Десантники с возгласом» «Ура!» лавиной обрушились на штурмующих и смели их с Курганной горы в ходе рукопашного боя.

Добровольческая штурмовая колонна генерал-майора оставила перед русской Курганной батареей 743 трупа своих солдат и 37 офицеров. Из этого числа 150 японцев были обнаружены сгоревшими на проволочном заграждении, через которое был пропущен ток высокого напряжения. Электрическое заграждение было оборудовано впереди Курганной батареи лейтенантом Кротковым, минным офицером эскадренного броненосца «Пересвет».

Штаб командующего осадной 3-й армией с одной из близлежащих высот наблюдал за ходом штурма русских укреплений Восточного фронта крепости. Когда генерал-полковник Маресукэ Ноги лично убедился что 3-часовой штурм, в котором участвовала почти вся его армия, провалился, он не стал вводить в бой две резервные колонны. В противном случае потери в людях могли оказаться еще большими. Единственное, на что он решился под вечер, так это на атаку Курганной высоты. Результатом третьего штурма Порт-Артура стал захват японцами открытого капонира №2, где они и закрепились.

Огонь японской артиллерии стал ослабевать и в 15 часов 35 минут совершенно прекратился. Остатки штурмовых колонн японской пехоты разрозненными группами под огнем русских орудий спешили возвратиться на исходные позиции. К своему дню рождения божественный микадо подарка из-под Порт-Артура так и не получил.

За один день боев на Восточном фронте японцы потеряли 4,5 тысячи солдат и офицеров. Потери защитников Порт-Артура оказались тоже велики, особенно от трехдневной артиллерийской бомбардировки. Некоторые стрелковые роты сибиряков в тот день перестали существовать. В 3-й роте 25-го Восточно-Сибирского стрелкового полка после третьего штурма крепости в строю остались только раненый командир роты в звании прапорщика, один унтер-офицер и один солдат. Моряки-десантники в ходе штыковых контратак и рукопашных схваток потеряли убитыми и ранеными 417 человек.

Потерпев поражение на Восточном фронте крепостной оборонительной линии, командующий японской осадной армией для последующего четвертого штурма выбрал гору Высокую. Она становилась ключом к Порт-Артуру, и обладание ею позволяло уничтожить броненосные корабли Тихоокеанской эскадры. Противник начал продолжительную бомбардировку горы Высокой и соседней с ней Плоской.

Одновременно японцы начали минную войну против русских фортов и укреплений, стараясь сильными подземными взрывами разрушить их. Защитники крепости, в свою очередь, стали рыть контрминные галереи и с немалым успехом взрывать вражеские. Оборонявшие совершали частые вылазки с целью помешать вражеским саперам вести подземные работы. Под землей не раз вспыхивали рукопашные схватки с использованием ручных гранат и шанцевого инструмента саперов. Противник создал специальные команды солдат, обученных тушению фитилей русских ручных гранат. Русские, в свою очередь, стали защищаться от вражеских ручных бомбочек густыми сетями из проволоки.

В начале ноября в главную ставку японских войск в Маньчжурии поступило сообщение о том, что вышедшая из Балтики русская эскадра появилась в Индийском океане. Маршал Ивао Ояма отправляет в штаб осадной 3-й армии высокопоставленных генералов Фукушиму и Кодаму с поручением поторопить ее командующего Марисукэ Ноги с началом четвертого штурма Порт-Артура. Тот решился начать его, не дожидаясь окончания минных работ армейских саперов.

Главное и редкое по ожесточенности сражение в ходе четвертого штурма Порт-Артура развернулось за Высокую гору. Овладение ею японцами решало участь остатков Тихоокеанской эскадры — в таком случае из внутренней гавани русской морской крепости в Желтое море не вышел бы отряд броненосных кораблей, пусть и не многочисленный, на поддержку подходившей из Балтики 2-й Тихоокеанской эскадры. А это для командующего императорским Соединенным флотом вице-адмирала Хейхатиро Того было очень важно.

Высоту обороняли пять рот из разных полков, все неполного состава. За два месяца, прошедших после сентябрьских боев, обороноспособность Высокой заметно выросла. На одной из ее вершин построили специальный редут, огражденный рвом глубиной свыше двух метров, на другой вершине расположилась батарея 6-дюймовых морских орудий, окруженная рвами, на подступах установили проволочные заграждения. Часть инженерных работ велась под артиллерийским огнем неприятеля.

Большое значение для удержания горы Высокой имела оборона соседней с ней гор Плоской, Фальшивой (расположенной справа) и Дивизионной (расположенной слева). Гарнизон Плоской состоял из восьми рот, на горе имелось четыре укрепления, в том числе редут № 4, высеченный в скале и потому названный Каменоломенным. Другие две горы имели лишь полевые окопы на вершинах. Серьезным недостатком в обороне этих трех высот было то, что их склоны имели много мертвых пространств, где штурмующие могли укрыться от огня русских и сосредоточиться для новой атаки.

К 14 ноября японцам удалось приблизить свои параллели к нижнему окопу горы Высокая на расстояние в 150–200 шагов. В тот день с рассветом началась яростная бомбардировка горы Высокой и соседней Плоской. На Высокую упало около восьмисот 11-дюймовых снарядов, трехсот 6-дюймовых и свыше тысячи снарядов других калибров. Это был ураганный артиллерийский огонь. Было разбито 22 блиндажа, поврежден бруствер и засыпаны окопы. Затем против обеих гор последовал ряд атак, которые к 21.00 были успешно отбиты.

На следующий день, в 5 часов утра, бомбардировка Высокой и Плоской повторилась. Наблюдателям из Порт-Артура Высокая гора представлялась огнедышащим вулканом — на нее упало только одних 11-дюймовых снарядов больше тысячи. Уже к 8 часам утра восстановленные за ночь укрепления вновь были разрушены и почти сравнены с землей. Число защитников высот резко уменьшилось.

Вслед за бомбардировкой в 8.15 начались сильные атаки, в которых приняли участие свежие войска 7-й кадровой дивизии императорской армии, прибывшей недавно на Квантун. Японцы шаг за шагом продвигались к вершине гору Высокой. Присутствовавший при четвертом штурме Порт-Артура корреспондент английской газеты «Дейли мейл» писал:

«Самым серьезным препятствием были проволочные сети. Японцы перерезывали их ножницами, рвали руками и зубами, уничтожали колья, державшие проволоку, или, прикрепив канаты, стаскивали их с места».

Натиск штурмующих на русскую позицию на горе Высокой не ослабевал. За время боя на ней сменилось четыре коменданта. Японцы смогли подойти почти вплотную к линии окопов защитников высоты. Восемь тысяч японской пехоты под командованием генерала Сайто появилось между Высокой и Плоской. К 15 часам дня генерал-майору Р.И. Кондратенко, который руководил отражением неприятельского штурма, стало ясно, что для подкрепления защитников Высокой уже нельзя больше снять людей с других позиций без явного ущерба им. К 4 часам дня на горе выбыли из строя почти все офицеры, погибла большая часть стрелков и стали кончаться патроны. Японцы, почувствовав, что огонь русских стал ослабевать, усилили натиск.

В 5 часов 30 минут вершина горы Высокой перешла в руки японцев. Но дальше продвинуться штурмующим не удалось ~ резервный отряд русских, впереди которых шли матросы-десантники с крейсера «Баян», остановил их. Генерал-майор Р.И. Кондратенко с наступлением темноты бросил в контратаку все, что мог собрать — две роты стрелков и две роты моряков, но было уже поздно. Японские пулеметчики в большом числе заняли вершину Высокой и встретили контратакующих настоящим ливнем огня. Больше резервов Кондратенко не имел. К утру следующего дня защитники Порт-Артура оставили ближние подступы к горам Высокой и Плоской.

Бой за гору Высокую стал кульминацией четвертого штурма Порт-Артура. В бою за овладение Высокой и Плоской японская осадная армия потеряла до 12 тысяч солдат и офицеров. Велики оказались и потери русских: из строя выбыли 4500 человек, в том числе 1404 моряка-десантника. Из-за боевых потерь многие роты, отряды и команды, отведенные в тыл, были расформированы. В одном только 5-м Восточно-Сибирском стрелковом полку из 23 офицеров выбыли в ходе отражения штурма 14, из 26 зауряд-прапорщиков — 17, из 1805 нижних чинов — 1251 человек. То есть численность полка стала меньше одного стрелкового батальона.

С горы Высокой японцы незамедлительно начали корректировку огня осадных батарей по кораблям русской эскадры в порт-артурской гавани. Первым погиб эскадренный броненосец «Полтава» — в ее левый борт попал 11-дюймовый снаряд, который разорвался в погребе, где хранились снаряды для 47-миллиметровых пушек. Взрывом были пробиты дно корабля и переборки погреба. Начался пожар, от которого загорелся другой погреб с 12-дюймовыми снарядами. Новый сильный взрыв разрушил водонепроницаемые переборки, и броненосец медленно опустился на дно гавани почти до самой верхней палубы.

Корректировщики на горе Высокой хорошо знали свое дело. Восемь снарядов попало в эскадренный броненосец «Ретвизан», но он остался на плаву. На следующий день японцы выпустили более 500 11-дюймовых снарядов и потопили броненосцы «Ретвизан» и «Пересвет». Затем их участь разделили эскадренный броненосец «Победа» (он получил 23 попадания японских снарядов), крейсера «Паллада» и «Баян». Был сильно поврежден военный транспорт «Амур».

К концу дня 25 ноября из всей броненосной порт-артурской эскадры неповрежденным и непотопленным остался только эскадренный броненосец «Севастополь» Вместе с ним в строю оставались канонерская лодка «Отважный», семь миноносцев и военный пароход «Силач». В ночь на 26 ноября «Севастополь», по инициативе его командира капитана 1-го ранга Н.О. Эссена, вышел из гавани на внутренний рейд и на рассвете бросил якорь в бухте Белый Волк, где уже стояла канонерская лодка «Отважный».

На следующий день японская осадная артиллерия, в пасмурную погоду, выпустила по месту стоянки «Севастополя» во внутренней гавани около 300 крупнокалиберных снарядов. Обстрел Восточного бассейна гавани прекратился только в полдень, когда видимость заметно улучшилась. Командующий Соединенным флотом вице-адмирал Хейхатиро Того, узнав о выходе русского эскадренного броненосца из гавани, приказал атаковать его и уничтожить.

Атаки японского флота на броненосец «Севастополь», стоявший в бухте Белый Волк, продолжались в течение шести ночей подряд. В них участвовали большие силы. 10 отрядов эскадренных миноносцев (всего 30 кораблей), 2 минных заградителя и 3 минных катера под общим командованием капитана 1-го ранга Имаи. Настойчивые попытки потопить «Севастополь» дорого обошлись нападавшим — два японских миноносца оказались потопленными, а еще три и два минных катера получили большие повреждения и надолго вышли из строя. Заградительный огонь орудий броненосца оказался губительным для вражеских миноносцев в ходе их ночных торпедных атак.

Торпедные атаки прекратились только 2 декабря: вице-адмирал Хейхатиро Того решил, что русский броненосец получил такие серьезные повреждения (в него попали две торпеды и было затоплено несколько отсеков), что он должен обязательно погибнуть. В ходе минных атак на «Севастополь» японцы выпустили в общей сложности 180 торпед. Однако броненосный корабль с сильной артиллерией остался на плаву и до последнего дня обороны Порт-Артура поддерживал его защитников огнем своих орудий. Перед сдачей Порт-Артура «Севастополь» был отведен из бухты на глубокое место и затоплен своей командой.

В те дни, когда отряды японских эскадренных миноносцев безуспешно пытались торпедировать и пустить на морское дно броненосец «Севастополь», императорский Соединенный флот понес еще одну большую потерю. Несший блокадную службу отряд крейсеров в составе «Акаси» и «Такасаго» оказался на краю выставленного русскими минного заграждения, и оба корабля подорвались. Крейсер «Такасаго» пошел на дно, при этом погибло около 300 человек его команды.

Командующий японской осадной армией, после того как русская Тихоокеанская эскадра перестала существовать как боевая единица, решил больше не предпринимать штурмов, которые обходились такой дорогой ценой. Генерал-полковник Марссукэ Ноги решил взять осажденную крепость измором, минной войной против ее фортов и укреплений, систематическими артиллерийскими бомбардировками. К тому времени у русской крупнокалиберной артиллерии стали подходить к концу запасы снарядов и батареи Порт-Артура все реже и реже отвечали на неприятельский огонь.

В эти дни осажденный русский гарнизон понес тяжелую утрату — погиб начальник сухопутной обороны крепости генерал-майор Роман Исидорович Кондратенко. Это случилось во время посещения им форта № II. Японский 11-дюймовый гаубичный снаряд попал в пробитый еще накануне свод каземата. Вместе с генералом погибли 6 офицеров, в том числе комендант форта инженер-подполковник Рашевский. Гибель Кондратенко произвела крайне удручающее впечатление на порт-артурский гарнизон. Это была невосполнимая утрата, равно как и гибель вице-адмирала С.О. Макарова в самом начале войны. После гибели умелого армейского военачальника активная оборона Порт-Артура фактически прекратилась и сопротивление крепости врагу резко ослабло.

Майор английской королевской армии Норригаард», проведший всю осаду крепости Порт-Артур при японском штабе, в своей книге «Великая осада» без всякого на то преувеличения следующим образом охарактеризовал личность главнокомандующего — «душа обороны» русской крепости:

«Генерал Кондратенко был истинным героем. Совместно с инженер-подполковником Рашевским (С.А. Рашевский погиб вместе с генералом. — А.Ш.) он составил план обороны и неутомимо работал днем и ночью над сооружением и улучшением укреплений. Всегда энергичный, он постоянно бывал на позициях, где шел бой, руководил солдатами, ободрял их, разделял с ними тяжелые лишения, всегда готовый прийти на помощь и умело помешать наступлению японцев... Благодаря сильной воле, широким познаниям и большой личной храбрости он стал душой всей обороны. Кондратенко был кумиром солдат».

Защитники Порт-Артурской крепости из любви к бесстрашному Кондратенко в осадные дни сочиняли о нем стихотворения, в которых прославлялись его героизм и самоотверженность:

Для всех бойцов, измученных борьбою,

Был Кондратенко жизнью, сердцем и душою.

Он дух бойцов примером ободрял.

Он для врага преграды создавал:

Везде, где шумный бой кипел гремящей лавой,

Где дым снарядов вражеских дышал отравой, —

Среди бойцов всегда являлся он,

Руководя бесстрашно грозным, смертным боем,

Среди геройских войск он был всегда героем!

Начальник Квантунского укрепленного района генерал-лейтенант A.M. Стессель назначил новым начальником сухопутной обороны Генерал-майора А.В. Фока, своего единомышленника. Назначение фока на место погибшего Кондратенко, не пользовавшегося после боев на Цзиньчжоунской позиции и Волчьих горах доверием порт-артурского гарнизона, было воспринято многими как дурное предзнаменование. Комендант крепости генерал-майор К.Н. Смирнов прямо сказал об этом одному их генералов: «В скором времени вы будете свидетелем быстрой сдачи фортов генералом Фоком».

Действительно, такой прогноз оправдался в самые ближайшие дни. Уже на следующий день был наполовину уменьшен состав гарнизона форта № II. Это было сделано под предлогом того, что японские саперы прекратили здесь работы по сооружению минной галереи и ожидался взрыв. В тот день из 275 человек, составлявших гарнизон форта, в нем осталось всего 77 человек. Казалось, что новый начальник сухопутной обороны жалеет людей, которые могли погибнуть от взрыва, а объективно он разоружал форт, который теперь мог стать легкой добычей противника.

5 декабря в 13 10 японцы взорвали под бруствером форта три мины и бруствер был разрушен, через него образовался проход. Японцы, открыв сильный огонь по соседним укреплениям и окопам вблизи форта, начали его штурм Гарнизон форта № II отбивался до 23 часов, но к ночи стало ясно, что полуразрушенный форт горстке людей не удержать — в живых оставался только 21 человек. Генерал-майор А.В. Фок мог подкрепить сражавшийся гарнизон крепостного укрепления, но вместо этого он испросил разрешения у своего начальника Стесселя, и такое разрешение сразу же получил. Последние защитники форта № II были отведены в Куропаткинский люнет, перед уходом они сняли замки с орудий и после себя взорвали мины, заложенные в каземате.

Японцы, заняв развалины форта № II, развивать дальше успех не стали. Генерал-полковник Маресукэ Ноги и командиры его дивизий окончательно примирились с мыслью, что любое укрепление осаждаемой русской крепости следует сначала взрывать подведенными под землей минами, а только потом брать его штурмом. Или иначе говоря, командующий осадной 3-й армии решил овладеть Порт-Артурской крепостью по частям.

Неприятельские саперы начали подкапываться под бруствер форта № III и укрепления № 3. Их параллели почти вплотную приблизились к Китайской стенке, Куропаткинскому люнету и литерной батарее «Б». Одновременно по крепости, по ее фортам и укреплениям, городу японская артиллерия продолжала методично вести огонь. Теперь в руках неприятеля было все предполье крепости и он максимально приблизил к Порт-Артуру осадные батареи.

Через десять дней после падения форта № II японцы проделали то же самое и с фортом № III. В подведенные под его бруствер минные галереи их саперы заложили 12 зарядов (свыше 6 тонн взрывчатки). Сильный взрыв поднял в воздух огромный столб земли, камней и обломков, в бруствере образовалось две воронки диаметром в 10–12 метров. От сотрясения оказались разрушенными многие блиндажи, казармы, казематы, в форту вспыхнул пожар.

На момент взрыва гарнизон форта состоял из 240 человек: часть из них погибла, часть оказалась под обломками, часть получила отравление газами. Поэтому японская пехота смогла ворваться внутрь форта, почти не встретив сопротивления его деморализованных взрывом защитников. Остатки гарнизона форта, получив в подкрепление стрелковую роту и полуроту моряков с броненосца «Севастополь» организовали оборону во дворике укрепления, на батарее, а затем в одной из каменных казарм.

Японцы в бою за форт № III потеряли около тысячи человек пехотинцев убитыми и ранеными, но захватить его полностью к ночи так и не смогли. Комендант форта капитан Булгаков начал готовить контратаку, но неожиданно от генерал-лейтенанта A.M. Стесселя пришел приказ: форт оставить. Защитники его, сняв замки с орудий, унося раненых, отошли в соседние укрепления.

С падением фортов № II и № III оборона Порт-Артурской крепости оказалась по существу взломанной, поскольку японская осадная армия сумела вклиниться в линию крепостных укреплений. Но и в таком случае Порт-Артур был способен держаться. Для обсуждения сложившегося положения был созван Совет обороны. Из 22 его участников 19 высказались за безусловное продолжение активной обороны, за сковывание возможно больших сил противника на еще имеющихся укреплениях. Лишь полковник В.А. Рейс — начальник штаба Квантунского укрепленного района — прямо заявил о том, что дальнейшая оборона бессмысленна и необходимо как можно скорее начать переговоры с японским командованием о сдаче крепости.

При таком общем мнении председательствовавший на Совете обороны генерал-лейтенант A.M. Стессель, подводя итоги заседания, присоединился к мнению большинства генералов и старших офицеров о необходимости дальнейшего продолжения обороны Порт-Артура. На следующий день Стессель отправил на парусной шлюпке посыльного в Чифу, чтобы оттуда отправить телеграмму в Санкт-Петербург. В телеграмме на имя императора Николая II говорилось:

«Сегодня в 10-м часу утра японцы произвели взрыв бруствера форта № III... По занятии этого форта японцы делаются хозяевами всего Северо-Восточного фронта, и крепость продержится лишь несколько дней. Приму меры, чтобы не допустить резни на улицах. Цинга очень валит гарнизон. У меня под ружьем 10–11 тысяч, и они нездоровые...»

Это было открытое выступление за сдачу Порт-Артура. Факты, приводимые в телеграмме российскому государю, не соответствовали истинному положению дел. Так, начальник артиллерии крепости генерал-майор В.Ф. Белый говорил на Совете обороны, что, хотя материальная часть артиллерии сильно изношена, «снарядов еще хватает для обороны». Не соответствовали действительности и данные о численности гарнизона, поскольку после сдачи крепости на сборный пункт военнопленных явилось более 23 тысяч военнослужащих.

Фигура начальника Квантунского укрепленного района генерал-лейтенанта A.M. Стесселя, ставшего в силу своего старшинства в воинском звании старшим среди других генералов осажденного Порт-Артура, в русской армии выглядит одиозной. Известен, например, такой факт. Военный корреспондент Е. Ножин писал в дни русско-японской войны об этом военачальнике царской армии, о его личном отношении к рядовому русскому солдату:

«Знаете, — неожиданно сказал мне Стессель, — с русским солдатом, этой сволочью, нужно уметь обходиться. Он ничего не понимает, кроме кулака и водки. С кулаком и водкой с ним можно чудеса делать. Все эти гуманности, школы, которые завели у нас в армии, только портят его. Нет ничего хуже грамотного солдата — пьяница и неисправимый негодяй».

Бомбардировка Порт-Артура продолжалась. 13 декабря японцы взорвали мину под бруствером укрепления № 3. Однако минная галерея была подведена неудачно и мощный взрыв не причинил никакого вреда укреплению. Вражеские саперы продолжили работу, и 18 декабря прозвучали еще два подземных взрыва. От последнего из них погиб почти весь гарнизон укрепления вместе с его комендантом. Японцы заняли высоту, установили на ней полевые пушки и пулеметы и начали фланговый огонь по Курганной батарее и Китайской стенке.

Вечером того же дня Стессель приказал отвести войска, до этого стойко оборонявшие Китайскую стенку, на вторую линию обороны, которая проходила между Курганной батареей и Большим Орлиным Гнездом. В 6 часов утра два японских пехотных полка без потерь заняли Китайскую стенку и укрепились там.

19 декабря 1904 года (1 января 1905 года по новому стилю) — на 156-й день обороны Порт-Артура — японцы атаковали по всему Восточному фронту. Одновременно осадные батареи повели огонь по второй линии крепостной обороны. Под прикрытием артиллерийских залпов японская пехота начала яростный штурм Большого Орлиного Гнезда. Гарнизон русского укрепления во главе с капитаном Галицким мужественно отбили эту атаку, потеряв при этом 64 солдата из 70. Генерал-майор В.Н. Горбатовский, один из организаторов обороны крепости, отправил на гору свой последний резерв — роту моряков.

Моряки-десантники подоспели вовремя — японская пехота начала новый штурм Большого Орлиного Гнезда. Была отбита и эта атака. После полудня комендант горы капитан Галицкий донес в штаб, что вражеская артиллерия засыпает высоту 11-дюймовыми снарядами. Комендант писал в донесении: «Надеюсь на Бога и русского солдата». В тот день после первого приступа защитники высоты отбили еще пять неприятельских атак.

Ряды защитников Большого Орлиного Гнезда таяли с каждым часом. Генерал-майор Фок не захотел, как это делал в трудные минуты японских штурмов Кондратенко, снять часть сил с неатакуемых укреплении и послать их в самое пекло боя. Во второй половине дня вражеский снаряд попал в сложенные на вершине горы ручные гранаты и лишил защитников горы такого надежного оружия. Участь укрепления после этого взрыва была предрешена, и вскоре на вершину горы в большом числе ворвались японцы.

Около трех часов дня в штабе крепости была получена телефонограмма: «Орлиное очищено нами...» Остатки его гарнизона с оружием перешли на Митрофаньевскую гору. Последними оставили Большое Орлиное Гнездо фельдфебель десантной роты с эскадренного броненосца «Победа» Булыгин и матрос Назимов. Уходя, они вынесли из боя тяжело раненного командира десантной роты лейтенанта Тимирева.

В ночь на 20 декабря по приказу генерал-майора А.В. Фока были оставлены Малое Орлиное Гнездо, Куропаткинский люнет, литерная батарея «Б», Залитерная батарея. В силу этого положение Восточного фронта еще более ухудшилось. Генерал-майор В.Н. Горбатовский попытался было воспротивиться такому приказу начальника сухопутной обороны крепости, но безуспешно.

Почти сразу после захвата японцами Большого Орлиного Гнезда, в 15 часов 50 минут генерал-майор Фок направил генерал-лейтенанту A.M. Стесселю доклад о том, что он считает невозможным дальнейшее удержание Восточного фронта. Стессель согласился со своим ближайшим помощником и приказал начальнику своего штаба полковнику Рейсу составить на английском языке на имя командующего японской осадной 3-й армией генерал-полковника Маресукэ Ноги письмо с предложением о сдаче Порт-Артурской крепости. В начале 17-го часа 19 декабря офицер штаба Квантунского укрепленного района прапорщик Малченко был отправлен с этим письмом на японские аванпосты.

Удостоверившись в том, что письмо с предложением сдачи крепости попало в штаб Носи, генерал-лейтенант A.M. Стессель приказал контр-адмиралу Р.Н. Вирену взорвать в течении ночи уже затопленные эскадренные броненосцы и крейсера. Поздно вечером с Золотой горы были поданы условные сигналы. Во внутренней гавани загремели сильные взрывы. Чтобы затруднить вход в нее, на фарватере были затоплены крейсера «Джигит» и «Разбойник», несколько других судов. Здесь же был сожжен пароход-буксир «Силач».

На глубине 50 метров в Желтом море был затоплен эскадренный броненосец «Севастополь», на котором были открыты кингстоны. Последним покинул героический корабль порт-артурской эпопеи его командир капитан 1-го ранга Николай Оттович Эссен, будущий адмирал, командовавший в начале Первой мировой войны русским Балтийским флотом. Недалеко от «Севастополя» на внешнем рейде была взорвана канонерская лодка «Отважный».

Впоследствии японцы, приложив немало трудов, поднимут большую часть кораблей порт-артурской эскадры, затопленных на мелководье. Они пройдут капитальный ремонт и будут введены в состав императорского военно-морского флота Японии.

В ночь перед сдачей крепости Порт-Артур его ближайшие окрестности были охвачены заревом пожаров. Горели не только корабли эскадры и портовые суда. Громадный костер представлял из себя крепостной «минный городок». Много пожаров наблюдалось на Тигровом полуострове. На Золотой горе сжигался порох: время от времени там вздымались к небу огромные клубы ярко-розового дыма. С получением известия о сдаче крепости ее защитниками уничтожалось, по возможности, все, что могло стать военными трофеями.

В Порт-Артуре оставался отряд боеспособных быстроходных эскадренных миноносцев. Их командиры получили приказы выйти в Желтое море и пойти на прорыв мимо японских дозоров с целью укрыться в близлежащих нейтральных китайских портах. С наступлением темноты в море вышел миноносец «Статный», на котором в близкий порт Чифу были отправлены знамена воинских частей гарнизона, крепостные архивы и другие наиболее важные документы, прежде всего секретные. «Статный», встретившись а море с противником, искусно маневрируя, обманул его и благополучно достиг китайского портового города Чифу.

Успешно миновали японское блокадное кольцо на морс эскадренные миноносцы «Смелый» и «Бойкий» (они прорвались в Киаочао), а «Сердитый», «Скорый» и «Властный» пробились в Чифу. Ни один из них не был задержан по пути неприятельскими корабельными отрядами и не погиб в бою. С подобным успехом могли уйти из Порт-Артура в ту ночь и другие корабли, которые сохранили способность хода.

20 декабря 1904 года начались переговоры сторон о капитуляции Порт-Артура. С русской стороны делегацию возглавлял начальник штаба Квантунского укрепленного района полковник В.А. Рейс, с японской — начальник штаба осадной 3-й армии генерал Идитти. Рейс был уполномочен требовать, чтобы победители выпустили весь гарнизон с оружием в руках. Если же японцы не согласятся, то принять условия менее выгодные, если они не будут для порт-артурцев унизительны.

Генерал Идитти категорически отверг требование российской стороны о почетном выпуске из Порт-Артура войск гарнизона с оружием в руках, ссылаясь на распоряжение из Токио. Он дал полковнику Рейсу 50 минут на обсуждение условий капитуляции, подготовленных японской стороной. В 19 часов акт о капитуляции Порт-Артурской крепости был подписан сторонами. Порт-Артур после многомесячной героической обороны пал на 329-й день после начала русско-японской войны.

Условия капитуляции были следующими: весь гарнизон попадал в плен (до окончания войны на Японских островах); генералы, адмиралы и офицеры сохраняли личное оружие и необходимые личные вещи. Обезоруженные солдаты, матросы и унтер-офицеры под командованием своих офицеров собирались на сборный пункт. Все форты, укрепления, корабли, оружие, боеприпасы, денежные средства и другое военное имущество передавалось в распоряжение японской армии в том виде, в каком они находились к моменту подписания акта о капитуляции.

Данные о состоянии Порт-Артурской крепости на 20 декабря 1904 года (2 января 1905 года) свидетельствуют: ее гарнизон еще мог держаться, облегчая тем самым положение русской Маньчжурской армии. Ко дню капитуляции в составе гарнизона числилось 32 400 человек, в том числе 5809 раненых и больных, 2994 лошади, 610 исправных орудии (из них 287 морских), 9 пулеметов, 207 855 снарядов различных калибров (не хватало только крупных калибров)

Японцы, по их данным, захватили в Порт-Артуре годных только 357 орудии и 133 799 снарядов. Остальные орудия были приведены в полную негодность русскими артиллеристами Снаряды же или выбрасывали в воду внутренней гавани, или закапывали в землю и бросали в расщелины гор, или подрывали.

Еще не были исчерпаны запасы продовольствия. По данным ведомости состояния гарнизона и снабжения крепость, Порт-Артур к дню сдачи имела в наличии, муки на 27 дней (на крепостных складах ее хранилось около 50 тысяч пудов), крупы — на 23, чая — на 196, сахара — на 40, сухарей — на 21, сухих овощей — на 88, соли — на 175, овса, ячменя и бобов — на 34 дня. Сюда следует добавить почти 3 тысячи лошадей для убоя на мясные порции. По запасам продовольствия морская крепость России на Квантуне могла держаться еще 4–6 недель.

Гарнизон к дню сдачи крепости сохранял за собой большую часть порт-артурских укреплений. Из 59 укрепленных узлов (фортов, укреплений, батарей, редутов и других) защитники Порт-Артура за время осады потеряли не более 20. Защитники остальных сохраняли полную готовность и способность защищаться.

Японцам не удалось победить защитников Порт-Артура в открытом бою, и поэтому овладение русской морской крепостью, которая была сдана неприятелю двумя полновластными военачальниками в лице Стесселя и Фока, не принесло заслуженной славы японскому оружию. Крепость не была взята с бою. Об этом откровенно заявляет и сам командующий осадной 3-й японской армией генерал-полковник Маресукэ Ноги в письме генералу Тераучи, написанном после сдачи Порт-Артура: «...Единственное чувство, — писал он, — которое я в настоящее время испытываю, — это стыд и страдание, что мне пришлось потратить так много человеческих жизней, боевых припасов и времени на недоконченное предприятие».

После окончания русско-японской войны, по требованию российской общественности, генералы Стессель, Фок, Смирнов и полковник Рейс были преданы военному суду по делу о капитуляции крепости Порт-Артур. Суд имел конечной целью отвести позор военного поражения Российской империи на Дальнем Востоке от царского правительства и лично императора Николая II Романова. На суде А. М. Стессель в свое оправдание сказал, что ему приходилось «воевать» не только с японцами, но и с комендантом крепости, командиром порта, командующим флотом Тихого океана и даже с местной, газетой «Новый край».

В деле о сдаче противнику Порт-Артурской крепости военный суд единственным виновником признал Стесселя. Прокурор потребовал для него смертной казни. Суд согласился с требованием обвинения, но вместе с тем постановил ходатайствовать перед императором Николаем II о замене осужденному расстрела десятью годами тюремного заключения. Бывший генерал русской армии был помилован царем, который высочайше даровал ему жизнь, и посажен в Петропавловскую крепость столицы. Там Стессель находился всего полгода, после чего был выпущен на свободу по «высочайшему повелению».

Весть о капитуляции крепости Порт-Артур, защита которого являла собой пример мужества и героизма на войне, облетела весь мир. Никто не мог, особенно в России, поверить, что столь блистательная оборона русской морской крепости закончилась столь бесславно. Даже такой идейный противник всяких войн, но истинный патриот Российского отечества, как великий русский писатель Лев Николаевич Толстой, участник героической обороны Севастополя в годы Восточной (Крымской) войны публично заявил по такому поводу:

«Падение Порт-Артура мне было больно... Я сам был военным. В наше время этого не было бы. Умереть всем, но не сдавать... В наше время это считалось бы позором и казалось бы невозможным сдать крепость, имея запасы и 40-тысячную армию».

Известие о позорной капитуляции Порт-Артура привело к резкому всплеску антиправительственных выступлений в России. Участились волнения среди призываемых на войну в Маньчжурии запасников, чего ранее в государстве не отмечалось. Так, на станции Нелидово Псковской губернии волновались и митинговали до тысячи человек военнообязанных. Бунтовали Запасные на станции Венден Балтийской железной дороги и даже военные моряки в Либавс на эскадре Небогатова.

Значение обороны морской крепости Порт-Артур в ходе русско-японской войны 1904–1905 годов велико прежде всего в стратегическом значении. Крепость продолжительное время приковывала к себе значительные сухопутные силы Японии и практически весь императорский Соединенный флот, при осаде было растрачено огромное количество боевых припасов. Японцы потеряли при осаде Порт-Артура в общей сложности более 110 тысяч человек (из них до 10 тысяч офицеров) и 15 боевых кораблей. Еще 16 кораблей получили серьезные боевые повреждения.

На последний день осады Порт-Артурской крепости осадная 3-я японская армия состояла примерно из 97 тысяч солдат и офицеров. Таким образом можно считать, что русские войска в Порт-Артуре сражались последовательно не менее чем с 200-тысячной неприятельской армией. Именно столько человек со стороны Японии участвовало в борьбе за русскую морскую крепость на Квантуне.

Потери японцев в войне на море за время порт-артурской эпопеи равны приблизительно 5 тысячам матросов и офицеров, из них до двух тысяч убитых и утонувших: «Иосино» — 319 человек, «Хацусе» — 492 человека, «Такасаго» — 274 человека и так далее. Большие потери японцы понесли при проведении закупорочных операций против входа во внутреннюю гавань Порт-Артура, во время морских боев и сражения в Желтом море от минных постановок русских.

Значительными оказались потери японцев при осаде Порт-Артура с моря и в корабельном составе. Флотоводец страны Восходящего Солнца, один из ее прославленных кумиров, адмирал Хейхатиро Того в донесении в главную императорскую штаб-квартиру 4 января 1905 года сообщал о боевых потерях находившегося под его командованием Соединенного флота:

«...В течение длинной блокады была постоянная опасность от неприятельских мин заграждения и плавучих мин... Сначала мы потеряли «Мияко», «Иосино», «Хачусе», «Яшима». «Осимо», «Акацуки», «Каймой», а позже «Хаядорн», «Хайен», «Атого», «Сайен» и «Такасаго».

Хейхатиро Того не назвал в своем донесении многих погибших миноносцев и совсем умолчал об эскадренных броненосцах и броненосных крейсерах, других боевых кораблях, которые за время осады получили серьезные повреждения и надолго вышли из строя Соединенного флота. В числе их — «Сиракумо», «Чидори», «Чиода», «Микаса», «Цусима», «Асахи», «Акаси» и другие. Командующий императорским флотом не упомянул и о двух десятках военных транспортов, погибших близ Порт-Артура во время нескольких закупорочных операций, и о тех судах, которые пустили на дно в Тихом океане во время набеговых операций владивостокские крейсера,

За время длительной осады большой урон понес и гарнизон крепости Порт-Артур. В начале мая 1904 года он состоял из 41 938 человек (не считая моряков Тихоокеанской эскадры). За время осады с мая по декабрь были убиты и умерли от ран и болезней 9578 солдат и офицеров. Такие цифры были приведены в обвинительном акте Стесселю в ходе «порт-артурского» судебного процесса.

По сведениям главного хирурга 3-го армейского Сибирского корпуса Б. Гюббенета, общее число погибших порт-артурцев достигает 12 657 человек, из них убитых 5393, умерших от ран 2433 и умерших от болезней 1508, пропавших без вести 1087, умерших в госпиталях Порт-Артура в течение месяца после капитуляции 1567, умерших при следовании в плен 40 и умерших в плену 350 человек.

Особенно большие потери оказались среди русских военных моряков. Из 11 028 человек, составлявших команды кораблей Тихоокеанской эскадры и флотских береговых частей, за время осады Порт-Артура выбыло из строя 7744 человека, или примерно 70 процентов личного состава. Погибли 2939 военных моряка (сюда входят потери в крепости Владивосток и владивостокского отряда крейсеров) Только в ходе ноябрьских боев за гору Высокую моряки-десантники потеряли убитыми 9 офицеров и 362 матроса и ранеными 13 офицеров и 1020 матросов. На море порт-артурцы потеряли убитыми и утонувшими 1121 человек, прежде всего за счет гибели эскадренного броненосца «Петропавловск» и крейсера «Рюрик».

Английский военный корреспондент Эллис Бартлетт, всю осаду проведший при штабе командующего осадной 3-й японской армией и наблюдавший осаду русской крепости от ее начала до конца, в своей книге «Осада и капитуляция Порт-Артура» констатирует. «История осады Порт-Артура — это, от начала до конца, трагедия японского оружия.»

Судьба русской крепости и ее гарнизона тоже трагична. Но в военной истории Российского государства защитники Порт-Артура стали подлинным примером стойкости, мужества и героизма. Сложив оружие перед неприятелем, порт-артурский гарнизон уже больше не мог влиять на ход русско-японской воины.

<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 2529

X