Дисциплина
Существующие документы свидетельствуют, что с возникновением крупных отрядов в партизанском движении наблюдалась тенденция к приведению организационной структуры
и дисциплины в строгое соответствие с существовавшими в Красной армии. Летом 1943 года в донесении одной из немецких частей говорилось: «Хотя 3-й танковой армии удалось заметно снизить активность партизан в прилегающей к линии фронта зоне, Россонский район был укреплен путем возведения фортификационных сооружений и улучшения организации партизан. Появление в Россоно регулярных войск Красной армии с военной техникой, наличие «четкой» организации, назначение большого количества офицеров Красной армии на командные должности указывает, что противник стремится создать в этом районе силовой центр, важность которого в отношении проведения операций на фронте не следует недооценивать».
Ранее тот же источник сообщал, что партизаны повысили эффективность своих действий за счет организации единого командования, привлечения офицеров Красной армии и введения воинских званий. Один из пленных партизан утверждал, что уже начиная с мая 1943 года командир и заместитель командира бригады, в которой он служил, носили форму офицеров Красной армии со знаками отличия. К 1943 году большинству офицеров партизанских бригад были присвоены соответствующие воинские звания от лейтенанта до генерал-майора.
Введение званий и знаков отличия преследовало три цели: этим укреплялась власть офицеров; они проникались сознанием важности занимаемого ими поста, чего, по всей видимости, недоставало отдельным непрофессионалам; этим же устанавливался порядок подчиненности. В плане дисциплины результатом становилось официальное введение, насколько это было возможно в существовавших условиях, военных порядков. За счет всего этого, конечно, не удалось полностью изжить получившую развитие внутри отрядов тенденцию к отсутствию формальности в отношениях начальников и подчиненных. В действовавших самостоятельно бригадах дисциплинарные процедуры в определенной мере зависели от той или иной ситуации и

Дисциплина не являлась той принудительной силой, какой она была в армии.
Из-за шаткости положения, в котором оказывалось большинство партизанских отрядов, дисциплинарные проблемы, как правило, имели отношение лишь к серьезным нарушениниям: нерадивое выполнение своих обязанностей по службе или соблюдению скрытности и маскировки, невыполнение приказов, трусость и дезертирство. В партизанских отрядах существенное количество таких нарушений требовало постоянной бдительности офицеров. Политрук одного из действовавших в районе Брянска отрядов отмечал в своем дневнике: «Рязанов командир первого взвода, очень плохо действовал в бою; руководство правильно поступило, освободив его от командования и разжаловав в рядовые. Это было сделано лишь после того, как он поклялся, что больше никогда не будет трусом. Рядовой Сапожников: не только отказался стрелять, но и выбросил оружие. За это командир отряда его арестовал. Командир пулеметного расчета Мариев — трус. Он сбежал с поля боя, бросив свой пулемет. Сейчас он находится под арестом».
Другой политрук сделал следующую запись в своем дневнике: «14 апреля 1943: мы составили список всех дезертировавших из отряда со времени его создания [дата неизвестна]. К сожалению, количество дезертиров большое. По неполным данным, мы насчитали шестьдесят девять случаев дезертирства. Эти кретины забрали с собой один пулемет, три автомата, тридцать винтовок и много боеприпасов... По сведениям осведомителей, эти дезертиры уже находятся на службе в немецкой полиции и, если представится случай, будут стрелять по нас из нашего же оружия».
Партизанским офицерам приходилось пристально следить за большинством своих подчиненных. Специальные органы слежки, комиссары и особые отделы НКВД выполняли те же самые функции, что и в армии. Но в партизанских отрядах слежка стала основой организации как в плане военном, так и политическом. Среди немецких документов часто встречались подобные этому донесения: «Дезертировавший партизан заявил, что сбежать от партизан сложно, поскольку повсюду расставлены посты. Если дезертира ловят, его сначала пытают, а затем расстреливают. В результате «большого» количества случаев дезертирства партизанские офицеры стали с такой подозрительностью относиться к партизанам из местных жителей, что всех местных разбросали по подразделениям, состоящим из бывших красноармейцев. Поэтому теперь никто из местных не может общаться друг с другом, не оставаясь незамеченным. Этот партизан считает, что если количество дезертиров будет расти, то все рекрутированные из местного населения партизаны вскоре будут расстреляны».
В апреле 1943 года политрук одного из отрядов выпустил следующий приказ: «В результате серьезных трудностей с продовольствием отмечены случаи дезертирства из отряда. Для предотвращения таких случаев приказываю: 1) провести проверку всего личного состава и представить в штаб список неблагонадежных; 2) часовым задерживать всех лиц, появляющихся у постов без пропусков, разоружать их и доставлять в штаб; 3) те, кто покидают отряд без разрешения или отсутствуют дольше положенного времени после выполнения задания без уважительной причины, будут считаться дезертирами».

Специалисты немецкой разведки, изучавшие захваченные документы полка Гришина, составили список наиболее часто встречавшихся дисциплинарных проступков: невыполнение боевого задания, сон и курение на посту, воровство, пьянство и «распущенность в отношениях с женщинами». Пленный партизан, отвечая на вопрос о дисциплине в его отряде, заявил: «Одни партизаны четко выполняют приказы, другие — небрежно. Неудовлетворительно выполняющих приказы партизан подвергают телесным наказаниям. Часто между партизанами происходят ссоры (например, из-за задержек при смене караула, поскольку людей не хватает). Один молодой и неопытный партизан, например, случайно выстрелив, убил себя». Захваченная в плен медсестра утверждала, что мужчинам в ее бригаде было запрещено вступать в связь с женщинами. В одном случае командир партизанского полка (полк Гришина) даже выпустил приказ следующего содержания: «Мои настоятельные требования по поддержанию порядка и дисциплины не выполняются. Невоздержанность в отношениях с женщинами отмечается постоянно. В нескольких случаях это заканчивалось беременностью. Эти женщины снижают боевую готовность мужчин и являются обузой для полка в бою». Случаи пьянства как среди офицеров, так и рядовых отмечались достаточно часто, но скудость запасов алкоголя позволяла держать эту проблему под контролем.

1. Особые дисциплинарные меры


Командиры партизан — несомненно, по приказу советского руководства — постоянно прилагали усилия, чтобы удерживать своих подчиненных от грабежей и беспорядочных реквизиций. Считая себя законными политическими и военными представителями советской власти, партизаны присваивали себе право реквизировать запасы продовольствия у местного населения и конфисковывать имущество сотрудничавших с врагом. По причинам психологического порядка необходимо было ослабить негативное воздействие реквизиций на общественное мнение. Это отнюдь не означало, что население получало от этого какую-то материальную выгоду. В одной бригаде, например запретили реквизировать запасы хлеба и было приказано, чтобы «сбор продовольствия был организован таким образом, будто бы население само делает это». Существовали веские причины сдерживать стремление отдельных партизан к грабежам. Каждый отряд во многом зависел от доброжелательного отношения населения, проживавшего в районе его действий. Кроме того, в условиях насильственной и официально санкционированной реквизиции существовал постоянный риск превращения партизанских отрядов в банды мародеров. Поскольку действия большей части личного состава партизан мотивировались отнюдь не политическими и моральными соображениями, существовала еще и опасность того, что отряды откажутся от активных действий по сопротивлению и направят свои усилия исключительно на запугивание мирного населения.

Партизанский офицер в своем дневнике так описывал эту проблему:

Сегодня отряд посетил командир бригады, который продолжительное время беседовал с личным составом и особо затронул вопрос об отношениях с мирным населением; хорошую репутацию бригады в районе ее действий необходимо сохранить. Эта беседа была вызвана целым рядом поступивших к командиру жалоб на незаконные действия партизан по конфискации имущества.

ПРИКАЗ. В отряде недавно были отмечены случаи недружественного отношения к мирному населению. Приказываю принять самые суровые меры к виновным по жалобам мирного населения на неправомочные действия бойцов и командиров (злоупотребления, грубое обращение, угрозы, использование оружия, незаконная конфискация имущества, принадлежащего мирному населению).


В другой бригаде были выпущены приказы, запрещавшие грабежи и призванные упорядочить
реквизицию у местного населения:

Недавно были отмечены случаи кражи скота, лошадей и другого имущества местного населения. Отдельные партизаны ночами занимаются кражами. Все эти действия со стороны враждебных нам элементов терроризируют местное население и настраивают его против партизан. Подобные действия являются не чем иным, как бандитизмом. В этой связи приказываю всем командирам и комиссарам подчиненных мне отрядов следующее:
1. Личному составу взводов запрещается ночами заниматься сбором продовольствия за пределами отведенных для этого деревень.
2. Если будут замечены ночные набеги, виновные вне зависимости от их принадлежности к отрядам и бригадам должны быть разоружены, арестованы и отправлены в особый отряд штаба бригады.
3. Сбор продовольствия должен осуществляться только днем и лишь при посредничестве деревенских старост. На весь полученный скот и продовольствие должны выдаваться расписки, копии которых должны храниться в отряде.
4. Каждый партизан, застигнутый на месте преступления за кражей скота, лошадей или другого имущества, будет расстрелян за мародерство.
5. Ответственность за выполнение настоящего приказа возлагается на командиров и комиссаров.
6. Приказ довести до сведения всего личного состава подчиненных мне отрядов».


2. Дисциплина в бою


В немецких донесениях о проведении операций против партизан часто отмечается «отчаянное» и «упорное» сопротивление, оказываемое партизанами. Однако в партизанских отрядах обычным явлением было применение мер дисциплинарного воздействия к партизанам, сознательно оставлявшим позиции в бою, бросавшим оружие на поле боя и отказывающимся выполнять приказы. В небольших стычках, когда партизаны находились под пристальным наблюдением и контролем своих офицеров, они сражались неплохо. Но часто даже в таких случаях оказываемое ими сопротивление правильнее было бы назвать отчаянным, а не решительным и умелым. В решающих сражениях, в которых участвовала целиком вся бригада или несколько бригад, партизаны опять же оказывали отчаянное сопротивление, но действия отдельных отрядов были плохо скоординированы и малоэффективны в военном отношении.
В начале 1942 года в Ушачинском районе к югу от Полоцка было начато создание крупного партизанского центра. Отсутствие противодействия со стороны немцев позволило ему разрастись к январю 1944 года до 12 000 человек, контролировавших большую часть сорокакилометровой полосы болот и озер жду Полоцком и Лепелем. Центр должен был стать гигантским блокпостом, призванным воспрепятствовать обходным манёврам противника на севере и юге в ходе продвижения советского фронта на запад. Однако до начала крупного советского наступления летом 1944 года немцы провели операцию Fruehlingfest («Весенний праздник») и за три недели уничтожили этот центр и большинство его бригад. Проблемы, с которыми пришлось столкнуться командирам центра, описаны в приводимых ниже выдержках из немецких и партизанских документов. После первого наступления в донесении одной из немецких частей говорилось: «Поведение партизан было неодинаковым. Если партизаны бригады имени Ленина при первых же ударах немецких войск покинули свои позиции на северо- западе от Уллы, то партизаны Смоленского полка в районе к югу от Файнова четко выполнили поставленный приказ, и кое- кто из них держался до последнего в своих землянках».
Оценка немцев находит подтверждение в приказах партизанского командования: «В бою в ряде случаев отмечалась паника. Во время отступления скрывающиеся в лесу гражданские лица не были эвакуированы, хотя возможность для этого была. Скот и запасы продовольствия были брошены. Командование бригады имени Чапаева не проявило инициативы. Оно также не попыталось воспрепятствовать панике. Бригада имени ЦК Компартии Белоруссии и бригада имени Ленина под командованием Фурсова не оказали сопротивления при первом натиске противника. Бригады не предприняли необходимых мер оборонительного характера по предотвращению форсирования противником реки Березины и его прорыва передовой линии обороны. В отдельных случаях отмечалось нагнетание партизанами панических настроений среди местного населения с целью грабежа личного имущества».
В другом приказе говорилось:

Были выявлены следующие недостатки:

1. Плохая рекогносцировка территории противника, в результате чего его действия в ряде случаев оказались для нас неожиданными.
2. Проявляемая рядом командиров и комиссаров нерешительность, повлекшая за собой плохо организованный отход. Недостаточное упорство в обороне, несмотря на выгодные позиции. Непринятие мер против трусов и паникеров.
3. Землянки имеют плохую конструкцию и слабую маскировку.
4. Главная линия обороны, включая размещение личного состава, подготовлена плохо.
5. Командные пункты подготовлены плохо.
6. Отсутствие четкости при отдаче приказов.


В том же документе приказывалось:

Проявивших мужество партизан и командиров наградить и отметить всеми доступными средствами. Трусов и паникеров сурово наказать. Командиры, не пресекающие действий таких цементов, будут наказаны. Дисциплина должна быть повышена путем применения самых суровых мер.
Взаимопомощь отрядов должна быть усилена.


3. Наказания


В основу соблюдения партизанами дисциплины было положено применение смертной казни. В условиях партизанской войны, резко снижающих эффективность применения менее суровых мер, даже не столь серьезные проступки, такие как, например, пьянство и распространение венерических заболеваний, могли повлечь за собой применение смертной казни. Казни обычно проводились по приказу командира бригады, хотя каждый офицер обладал правом казнить подчиненных по своему усмотрению. На практике, хотя угроза расстрела звучала достаточно часто, казни, за исключением наказания за дезертирство, носили в основном показательный характер. Приказы о казнях отдавались настолько часто, насколько это считалось необходимым для достижения желаемой цели — запугать подчиненных; задачи добиться одинакового для всех правосудия не ставилось. В этом отношении также многое зависело от статуса отдельного партизана. Рекрутированному крестьянину, бывшему коллаборационисту или находящемуся под подозрением партизану постоянно грозила опасность подвергнуться смертной казни даже за самый незначительный проступок, тогда как -находившийся на хорошем счету и благонадежный в политическом отношении партизан мог отделаться лишь порицанием и за весьма серьезные проступки.
В хорошо организованных бригадах существовала определенная шкала наказаний — выговоры, заключение на гауптвахту с Урезанным рационом питания, понижение в звании и исключение из партии. Одной из излюбленных мер в отношении трусов было публичное признание обвиненным в трусости своей вины и обещание никогда не повторять таких проступков.
силу разнородности состава любого партизанского отряда и Действовавших внутри его различных сил выносимые приговоры часто не являлись следствием приписываемой кому-то вины. Средний партизан, видимо, в той же мере рисковал лишиться жизни из-за существовавшей в большинстве отрядов атмосферы подозрительности, в какой он мог быть подвергнут такому же наказанию за конкретный проступок. От нежелательного человека могли просто избавиться, поручив ему особо опасное задание. Пленные партизаны и дезертиры неоднократно утверждали, что часто людей, намеченных для казни, не сообщая предъявленных обвинений и не зачитывая приговора могли просто застрелить в патруле или во время стычки с противником.
В применении карательных дисциплинарных и политических мер важную роль играли особые отделы НКВД. Почти во всех без исключения бригадах был находившийся при штабе офицер НКВД. В ряде случаев под его началом находилось от десяти до двадцати человек для проведения •таких особых «административных» мероприятий, как казни гражданских лиц, партизан и коллаборационистов. Особые отделы, по всей видимости, также вели учет взятых на заметку для последующего наказания сотрудничавших с врагом гражданских лиц, ранее сотрудничавших с врагом партизан, политически неблагонадежных лиц и бывших красноармейцев, подозреваемых в уклонении от выполнения своего долга в 1941 году. Офицер НКВД имел своих агентов внутри отряда и руководил сетью осведомителей в зоне действий партизан; но особым отделам партизанских отрядов не удалось добиться столь же высокой эффективности в работе, какой добивались особые отделы в регулярной армии. Многие офицеры особых отделов не являлись профессионалами, к тому же изолированность бригад заставляла их выполнять свою работу с определенной долей осмотрительности.
В партизанском движении возникло много разновидностей проведения судов. Казни без суда и следствия были вполне обычным явлением. Но, как правило, обвинения передавались на рассмотрение командира бригады, который своей властью, но иногда и после совещания с комиссаром и начальником штаба выносил приговор. Насколько можно судить, если обвинение было представлено, то вина считалась доказанной. Судебная процедура предполагала лишь выявление степени серьезности проступка и определение степени строгости наказания. Особые отделы НКВД также имели право выносить и исполнять приговоры, но их причастность редко отмечалась в показаниях пленных партизан — по всей видимости, потому, что действовали они в основном тайно. В ряде случаев для участия в суде привлекалась партийная организация отряда. После этого командир или комиссар сообщал о выдвинутых обвинениях, и собрание ограничивалось лишь «формулированием» приговора.
Среди захваченных немцами документов есть множество приказов о вынесении отдельным партизанам приговоров. Иногда они четко демонстрируют высокую степень бюрократизации, существовавшую в партизанском движении. И хотя они указывают на определенную приверженность к формальной юридической процедуре, по своему содержанию они скорее являются нравоучительными, чем юридическими документами; обвинение формулируется обобщенно, а затем его стараются привязать к конкретной дисциплинарной проблеме. Главная цель — преподать наглядный урок, который должен способствовать выполнению действующего приказа. Приведенный ниже документ является типичным.


ПРИКАЗ № 12
по 1-му партизанскому полку 2-й партизанской бригады Северо-Западного фронта
26 апреля 1943 года

В условиях партизанской войны в тылу противника несение караульной службы имеет огромное значение для защиты гарнизона от внезапного нападения противника. Однако некоторые партизаны не относятся к выполнению этих обязанностей с необходимым чувством ответственности. Отмечаются случаи грубого нарушения правил несения караульной службы.
24 апреля 1943 года партизан отряда № 13 Бойков, получивший важное задание по охране выделенного ему сектора, преступно и предательски пренебрег своими обязанностями, уснув на посту. Товарищу Бойкову было известно, что сон на посту является вероломством и предательством Родины.

Приказываю:
1. За преступное поведение во время несения караульной службы и сон на посту, что является предательством родины, партизана отряда № 13 Бойкова расстрелять.
2. Предупреждаю личный состав полка, что в будущем я буду безжалостно карать все проступки, касающиеся нарушения правил несения караульной службы.


Дезертирство неизменно каралось смертной казнью. В отрядах имелись списки близких родственников каждого партизана, и если он дезертировал, то репрессии ждали и его семью.
Приговоры пойманным дезертирам объявлялись во всеуслышание в отрядах.

На основании решения начальника особого отдела партизанского полка нами был расстрелян бывший красноармеец Иван Яковлевич Хохлов (1920 года рождения, беспартийный проживавший в деревне Лохово, Знаменского района Смоленской области).
Было выявлено следующее: бывший красноармеец Хохлов дезертировал 12 марта 1942 года во время перевода 1-й роты из Великополья в Белугино и прятался на чердаке дома в Лохове до своего ареста 11 апреля.
Дезертирам нет места в Красной армии! Хохлов был расстрелян перед строем отряда. Таким образом каждый солдат смог убедиться в последствиях дезертирства.

(Подписи)
Командир первой роты Зверев
Командир первого взвода Белов
Заместитель командира второго взвода Крамской
Красноармеец Имаев
12 апреля 1942 г..


В соответствии с традиционно существовавшей советской практикой отдельный партизан мог быть подвергнут дисциплинарному наказанию не только своим вышестоящим начальником, но и оказаться объектом так называемой стихийной критики своих товарищей. Каждая бригада, а часто каждая рота или взвод имели свою стенную газету. Теоретически она представляла собой продукт творчества рядовых партизан, на самом же деле ее выпуск контролировали офицеры. В основном ее содержание касалось достижений и недостатков отряда. Партизан, названный в стенной газете трусом или «паникером», имел все основания серьезно опасаться за свое будущее. Подобным же образом проступки партизан во всеуслышание обсуждались на партийных и комсомольских собраниях. Приводимая ниже выдержка из протокола комсомольского собрания наглядно демонстрирует эту процедуру:


ПОВЕДЕНИЕ КОМСОМОЛЬЦА ШУЛЬГИ
Командир взвода Брилкин: «Хотя товарищ Шульга хорошо действует в бою, он часто много говорит. У него всегда находятся возражения, а такая привычка несовместима с поведением комсомольца. Хочу привести такой пример. Я приказал принести седло. Шульга ответил, что никто не получил седел. За свой ответ он был арестован на сутки. За пререкания и невыполнение приказа предлагаю объявить товарищу Шульге выговор».
Командир отряда: «Каждый комсомолец должен являться примером. Он всегда должен поддерживать своего начальника. Но Шульга поступил наоборот. Я поддерживаю предложение командира взвода».
Решение: комсомольцу Шульге за пререкания и невыполнение приказа командира взвода объявить выговор с занесением в личное дело.


Подобная процедура делала всю группу ответственной за проступок одного из своих членов и увеличивала уязвимость каждого путем ущемления его личной свободы в плане ответственности за дисциплинарные проступки.

<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 5721

X