Советская контрразведка против японской разведки на Дальнем Востоке

В предвоенный период и в военные годы основная тяжесть противостояния японской разведке на Дальнем Востоке легла на плечи территориальных органов государственной безопасности Приморского и Хабаровского краев.
На протяжении всего этого времени территориальные органы разведки и контрразведки вели постоянную работу по выявлению японской агентуры и пресечению ее разведывательно-подрывной деятельности на нашей территории, проводили закордонные операции по нейтрализации устремлений противника и тем самым обеспечивали надежную конттразведывательную защиту внешнего «периметра» Тихоокеанского флота. Только в 1940 году территориальными органами государственной безопасности было задержано 245 японских агентов.


Военная контрразведка флота вела работу по выявлению и нейтрализации японской агентуры среди военнослужащих и вольнонаемных частей, подразделений и кораблей флота, членов их семей и в окружении. Контрразведывательная работа в пограничных районах Приморского края осуществлялась местными территориальными органами безопасности совместно с пограничниками и особыми отделами и отделениями армии и флота.
Ими разрабатывались совместные планы по обнаружению, задержанию и проверке нарушителей границы, оговаривались способы взаимодействия, определялся порядок привлечения органов милиции, регулярных частей РККА; осуществлялся взаимный обмен информацией по вопросам оперативной деятельности, формах и методах деятельности иностранных спецслужб и т. д. Розыск иностранной агентуры, засылавшейся по нелегальным каналам на территорию СССР, осуществлялся территориальными органами безопасности Дальнего Востока и военной контрразведки на основании информации Центра, данных, полученных от закордонных разведчиков и агентов, показаний разоблаченных в СССР агентов иностранных спецслужб, заявлений жителей Дальнего Востока, сообщений партийных и государственных органов, различных учреждений, ведомств и организаций.
Весьма серьезное значение придавалось всеми органами государственной безопасности контрразведывательной работе в отношении лиц, имевших подозрительные на принадлежность к агентуре иностранных спецслужб контакты с иностранцами, родственники или знакомые которых проживали за границей и имели отношение к спецслужбам иностранных государств или эмигрантским военно-политическим организациям.

Имея информацию о том, что иностранные разведки и главным образом, японская и китайская, в своей деятельности активно использовали перебежчиков из СССР и контрабандистов, оперативные работники органов НКВД-НКГБ в процессе контрразведывательной работы предпринимали меры к предотвращению попыток отдельных жителей Дальнего Востока и военнослужащих совершить нелегальный переход госграницы в Маньчжурию или Корею. Оперативная обстановка того времени была сложной и напряженной.
Если корабельный состав флота было малочисленен и сконцентрирован в трех основных военноморских базах — Владивостокской, Владимиро-Ольгинской и Камчатской, то части авиации и береговой обороны располагались от бухты Нагаева Магаданской области до бухты Витязь Приморского края. Большинство объектов Тихоокеанского флота находилось в труднодоступных местах, отсутствовали хорошие дороги и связь. Значительное число частей дислоцировалось в непосредственной близости от государственной границы.
Практически рядом с каждой частью в населенных пунктах проживало значительное число китайцев и корейцев, несмотря на то, с Дальнего Востока было отправлено в Казахскую, Узбекскую ССР и в Астраханский округ Сталинградской области 171,781 кореец. Среди местного русского населения многие имели родственников и знакомых из числа эмигрантов в Маньчжурии, Корее и Китае.

Из-за острой нехватки рабочей силы для строительства объектов Тихоокеанского флота приходилось довольно часто привлекать указанные категории лиц. Во Владивостоке, на Камчатке и на Северном Сахалине находились японские консульства и представительства различных фирм и компаний, которые вели активную разведывательную деятельность с легальных и нелегальных позиций. Японские рыбаки вели промысел в непосредственной близости от мест базирования и береговых объектов флота.
Через Главную базу флота — Владивосток — проходил основной транзитный путь по Транссибирской железной дороге и морским путем в Японию, Корею, Китай и США, которым постоянно пользовались кадровые разведчики и агентура иностранных спецслужб. Эти условия давали благоприятные возможности для ведения визуальной, технической и агентурной разведки главному противнику военной контрразведки — японским спецслужбам.
Но действия военной контрразведки Тихоокеанского флота носили не только оборонительный, но и наступательный характер. Флотские чекисты планировали и проводили в жизнь мероприятия по проникновению в разведывательные и контрразведывательные органы противника.
Следует также отметить и то обстоятельство, что если в работе по немецкой линии в годы войны контрразведка флота в большинстве случаев уже имела ориентировки и другие оперативные данные на разыскиваемую немецкую агентуру, предателей и пособников, то в работе по японской линии в предвоенные и военные годы ей приходилось чаще всего опираться на собственные силы. В 1932-1940 гг. Особый отдел НКВД по Тихоокеанскому флоту организационно подчинялся УНКВД Приморской области.
В связи с этим основную нагрузку по японской линии несли контрразведывательное подразделение территориального органа, а оперработники особого отдела занимались преимущественно вопросами обеспечения режима секретности и боеготовности частей и подразделений флота. Кроме того, численность кадрового состава и уровнь его профессиональная подготовка еще не позволяли вести активную контрразведывательную деятельность по японскому направлению.

Негативное влияние оказало и вовлечение Особого отдела в кампанию по выявлению врагов народа среди командования и личного состава флота, когда по указанию руководителей территориального органа, являвшихся по совместительству начальниками отдела, мероприятия по розыску японской агентуры стали подменяться фабрикацией дел по обвинению военнослужащих в шпионаже в пользу Японии.
С 1941 года ситуация коренным образом изменилась и флотские чекисты стали активно заниматься реальной и наступательной по своему характеру работой по японской линии. Прежде всего контрразведка флота ставила перед собой задачу проникновения в японскую военно-морскую разведку, представленную в Приморье рыболовной фирмой «Нитиро». С этой целью в 1941 году была, в частности, проведена следующая операция.
Агент «Крымов», являвшийся одним из офицеров разведотдела ТОФ, находился в течение года на арендуемом японцами рыбоконсервном заводе на Камчатке, где подвергся тщательной и настойчивой обработке со стороны установленного японского разведчика Хонда. Однако, не успев завербовать агента, Хонда перед своим отъездом в Японию, а Крымова во Владивосток, дал последнему рекомендательное письмо к другому установленному разведчику, работнику фирмы «Ничиро» во Владивостоке Оцука.
Флотскими чекистами был предпринят ряд мер для установления связи Оцука с «Крымовым» с помощью рекомендательного письма Хонда. Агента стали постепенно подводить к Оцука через окружение последнего. Делалось это очень осторожно и постепенно, чтобы не вспугнуть японского разведчика. Были уже достигнуты первые успехи, но начало войны Японией против США на Тихом океане усилило бдительность и осторожность японцев в общении с русскими, что не позволило осуществить намеченную комбинацию.

Только в апреле 1941 года удалось создать ситуацию и познакомить «Крымова» с Оцука на рыбные торгах во Владивостоке. Но «Крымов» в скором времени вновь уехал на Камчатку, что помешало развить и углубить это знакомство в интересах флотской контрразведки. Однако флотские чекисты продолжали разработку Оцука, который довольно часто посещал ресторан «Золотой Рог» и завязывал там знакомства. Чекисты использовали это обстоятельство и через другого агента «Кольцова», чиновника управления Дальрыбы, ведавшего рыбоконсервными заводами, сданными в аренду японцам, представлял для интерес Оцука. Агент стал посещать тот же ресторан с тем, чтобы познакомиться с Оцука и установить с ним связь. Следущим шагом чекисты намеревались через «Кольцова» представить Оцука из доверенных лиц из числа командного состава флота. Но здесь возникли неожиданные трудности.
Как раз в то время когда «Кольцов» уже познакомился с Оцука, из поездки в Токио во Владивосток вернулся японского вице-консул Нэи Сабуро, который привез с собой новые директивы МИДа и японской контрразведки. В соответствии с этими директивами все сотрудники консульства и компании «Нитиро» прекратили общение с советскими гражданами и посещения общественных мест. Однако Оцука и его разведывательная деятельность под прикрытием представляли собой большой интерес.
В ходе постоянного наблюдения за Оцука выяснилось, что он иногда посещает книжный магазин, где подыскивает для себя редкие издания на русском языке. Постепенно были установлены книги интересовавшие Оцука и флотские чекисты вновь вышли на него через букиниста, у которого по счастливой «случайности» оказались как раз те же издания. Эта операция продолжалась не один год. Первые оперативно значимые результаты были получены только в начале 1944 года.

За это время Оцука успел с помощью чекистов «завербовать» двух агентов из числа офицеров ТОФ. Таким образом военная контрразведка флота смогла выяснить конкретные устремления военно-морской разведки Японии, выявить практически всю агентурную сеть японского разведчика, провести ряд мероприятий по дезинформации противника, установить еще нескольких кадровых японских разведчиков, действовавших под прикрытием фирмы «Нитиро» и других компаний и занимавшихся сбором разведданных по Тихоокеанскому флоту.
Эта операция завершилась в 1945 году, когда Отделом контрразведки «СМЕРШ» Северной Тихоокеанской флотилии был арестован агент японской разведки, бывщий сотрудник фирмы «Нитиро» Оцука Токудзо, по показаниям которого проходило 47 японцев, занимавшихся разведкой на японских концессиях на Камчатке. На основании данных Оцука было задержано 3 японских агента. Прекрасно знавший русский язык, Осака был долгое время начальником отдела кадров рыбоконсервного завода.
С 1928 года Осака работал в фирме «Ничиро» на Камчатке, где в течение 16 лет вел разведывательную деятельность по следующим направлениям: сбор характеризующих данных на русских работников концессий, представителей советской администрации; сбор данных о дислокации, количестве постов, вооружении численности погранзастав; сбор характеризующих данных на руководящих работников НКВД, погранвойск, изучение качеств этих лиц, их слабости, сильные стороны и тп.

Однако в первые два года Великой Отечественной войны военной контрразведке флота пришлось выполнять совершенно другие задачи по японскому направлению. В 1941- 1942 гг. угроза военного вторжения Японии на территорию Дальнего Востока силами Квантунской армии с маньчжурского плацдарма и морских десантов с военно-морских баз метрополии и Кореи при поддержке мощного японского флота была вполне реальной.
Расчеты показывали, что японская армия и флот могут довольно быстро сломить сопротивление сухопутных частей ОКДВА, надводных, подводных сил и береговой обороны Тихоокеанского флота и завладеть значительной частью территории Приморского и Хабаровского края. В первые дни войны с Германией в 1-м управлении НКГБ-НКВД была создана Особая группа во главе с П.А.Судоплатовым, преобразованная 3 октября 1943 года во 2-й отдел НКВД СССР с непосредственным подчинением наркому внутренних дел Л.П.Берии.
Основной задачей Особой группы было ведение разведывательно-диверсионной войны на оккупированной территории, в прифронтовой полосе и глубоком тылу противника. Уже в сентябре-октябре 1941 года Особая группа прорабатывала возможные мероприятия в связи с угрозой начала военных действий на Дальнем Востоке.
Несмотря на то, что части Квантунской армии продолжали оставаться в местах постоянной дислокации, и, по многократно проверенным данным закордонной агентуры, не проявляла активности, характерной во время создания наступательных группировок, исключать возможность неожиданного удара со стороны японцев было нельзя. Обстановка на границе оставалась напряженной, японцы практически каждый день организовывали вооруженные провокации и разведывательные поиски.

Закордонные резидентуры внешней разведки НКВД давали информацию о том, что Япония в настоящее время не собирается вступать в войну против СССР. В Москве и в Токио дипломатами обеих стран проводились секретные консультации, по результатам которых напрашивался тот же вывод. Вся получаемая из различных источников информация сводилась к тому, что Япония до весны 1942 года наступательных действий не предпримет.
Однако, как вновь показало сокрушительное нападение Японии на Пёрл-Харбор, ставшее полной неожиданностью для США и советского командования, японские спецслужбы продолжали оставаться мастерами маскировки военных планов и дезинформации противника. В связи с этим военная контрразведка Тихоокеанского флота приступила к работе по созданию агентурного аппарата для деятельности в тылу противника на случай войны с Японией.
Для проведения диверсионных мероприятий по складам, мастерским и ангарам Главной базы флота было подготовлено 45 агентов, главным образом из числа вольнонаемных рабочих и служащих на этих объектах и из граждан, проживавших в непосредственной близости от них. В апреле 1942 года эта агентура прошла обучение в месячной спецшколе УНКВД Приморского края, в которой готовили кадры диверсионников.
В этой же школе трое оперативных работников флотской контрразведки прошли обучение на 15-дневных курсах оперативного состава УНКВД по подготовке руководителей диверсионных групп. После возвращения с курсов эти оперработники приступили к обучению других работников аппарата Особого отдела ТОФ. В июне-августе 1942 года еще десять оперработников прошло обучение в этой школе. Таким образом в Особом отделе флота была сформирована группа диверсантов из 15 человек.

Несколько хуже обстояли дела с насаждением агентуры для разведывательных целей, численность которой была в 1942 году еще предельно мала. В ходе решения этой задачи возникало много трудностей, прежде всего при отборе кадров. Часть этой агентуры была подготовлена в спецшколе разведчиков при УНКВД Приморского края, которая была создана незадолго до этого.
Особым отделом был также разработан план, по которому были намечены наиболее вероятные местах базирования кораблей и частей противника с тем, чтобы посадить там агентуру. Для выполнения этого плана был мобилизован аппарат Особого отдела и все периферийные органы. Работа должна была быть проведена в максимально жесткие сроки.
Вся работа по созданию агентурного аппарата для действия на территории противника была возложена персонально на начальников отделений и их заместителей аппарата Особого отдела, которые были обязаны уже к концу второго квартала 1942 года закончить в основном вербовку агентуры для этих целей, составить в отношении каждого утвержденного агента план с указанием в каком направлении он будет работать — разведчик, диверсант, содержатель явочной квартиры, переправщик, связник, резидент и т.д., как с этим агентом будет осуществляться связь — лично или через резидента, кто из оперработников будет его инструктировать, содержание инструктажа и т.п. Была также разработана схема связи с агентурой, которая будет оставлена в тылу врага, создание явочных квартир и резидентур.

Поставленные задачи были в целом выполнены, но как отмечалось в спецсообщении начальника Особого отдела ТОФ в НКВД СССР, «работа по созданию агентурной сети в тылу противника развернута пока еще недостаточно и основным тормозом в проведении этих мероприятий является отсутствие какого-либо опыта в этой работе». Тем не менее подготовка к борьбе с противником в условиях возможной оккупации продолжалась.
С конца 1942 года Особый отдел ТОФ стал использовать в реализации этих мероприятий различные методики, разработанные на основе опыта разведывательнодиверсионной войны в тылу немецких войск. В середине 1943 года начальник Особого отдела НКВД ТОФ генерал-майор Мерзленко Д.П. сообщал в Центр: "На случай войны на Дальнем Востоке и временного тактического успеха противника на отдельных участках нами готовится агентурная сеть на основных морских базах и в крупных гарнизонах береговой обороны и ВВС ТОФ для проведения разведывательной, диверсионной и вредительской деятельности на случай оккупации.
Для этой цели намечено создать 21 разведывательную и диверсионную резидентуры с количеством агентуры от 3 до 7 человек в каждой. На 1 июня 1943 года уже создано 13 резидентур с общим количеством агентуры 54 человека. Агентура для этих резидентур подбирается за счет осведомления из гражданского окружения и частично из числа вольнонаемного состава гарнизонов. В работе по созданию спецрезидентур контактируем с УНКГБ Приморского края."

Но в середине 1943 года уже стало очевидным, что Япония терпит крах в войне на Тихом океане и японские политики и военные окончательно поняли, что решение открыть боевые действия еще на одном фронте стало бы для Японии самоубийственным. Поражение германской армии под Курском в июле 1943 г. окончательно подвело черту под японскими планами войны против СССР.
Работа по созданию разведывательную и диверсионную резидентур для действий в тылу врага была свернута и уступила место дальнейшим наступательным операциям Отдела контрразведки «СМЕРШ» по Тихоокеанскому флота против японской разведки. Однако, справедливости ради надо отметить, что на этом участке работы дело обстояло не так уж безоблачно. Из доклада «О работе отдела контрразведки »СМЕРШ" Тихоокеанского флота"следовало:
«Как в первом полугодии 1943 года, так и во втором мы не добились оперативных успехов, не сумели вскрыть и разоблачить ни одного агента японской разведки... Нами выявлено и учтено в частях и учреждениях Флота 258 человек, которые по своему социально-политическому прошлому и связям могут служить наиболее вероятными кадрами для японской разведки.» Разрабатывалось в этом направлении 49 человек, из них 14 — по делам-формулярам, а 35 — по учетным делам. С другой стороны, были и очевидные успехи.
Советская разведка раполагала информацией о том, что на территории Маньчжурии специальные подразделения Квантунской армии в обстановке глубокой секретности разрабатывают биологическое оружие, которое в случае военных действий должно было применено против СССР с помощью авиации и путем диверсионных мероприятий. Органы военной контрразведки провели значительную работу по предотвращению возможной бактериологической диверсии на флоте.

Прежде всего были учтены и взяты под тщательное наблюдение все лица, имеющие то или иное отношение к работе с бактериологическими культурами в частях флота. Был усилен контроль за хранением бактериологических культур и работой бактериологических лабораторий. Флотские чекисты реализовали целый комплекс мероприятий под предотвращению возможных диверсионных актов с применением бактериологического оружия.
Эта страница истории противостояния военной контрразведки и японской разведки подробно описана в агентурном деле «Юрта». Вплоть до 1946 года во Владивостоке действовало Генеральное консульство Японии, которое вело активную разведывательную деятельность с легальных и нелегальных позиций. С начала 30-х годов сотрудники генконсульства приступили к работе по сбору данных о Тихоокеанском флоте, используя для этого все доступные средства и методы.
Здание Генерального консульства находилось на возвышенности и из его окон открывался прекрасный вид на бухту Золотой Рог. Еще в годы интервенции на Дальнем Востоке японцы установили на крыше и на втором этаже здания постоянный пост визуального наблюдения за бухтой. В 30-е годы для того, чтобы предупредить визуальную разведку за движением кораблей и подводных лодок флота здание было обнесено высоким забором высотою до восьми метров.

По периметру здания постоянно дежурили бригады наружного наблюдения. Часть городских районов, примыкавших к местам базирования сил флота, были закрыты для посещения иностранцами. Тем не менее, японцы, пользуясь дипломатическим статусом, совершали в черте города и за его пределами разведывательные поездки на автомобилях. Предметом их пристального интереса были объекты береговой обороны, аэродромы, места базирования кораблей и подводных лодок, здания штабов, места дислокации частей и складов.
Особое внимание уделялось наблюдению за железной дорогой. В 1938 году комендант Владивостокского укрепрайона полковник Арсеньев в письме на имя председателя горсовета сообщал: "В районе Эгершельда имеется позиция батарей, которая совершенно открыта для наблюдения из расположенных на сопке 26 жилых домиков, из которых совершенно свободно можно наблюдать за работой на позиции, а из некоторых можно слышать команды на компосту и самой позиции. Это место привлекает внимание также японского консульства.
Например, 31 мая 1938 года эсминец проводил стрельбу и к началу стрельбы консульская машина прошла по Складочной улице. 2 июня 1938 года во время учений эсминцев консульская машина опять была в этом районе. Это только последние случаи. Внимание консульства привлекали также садик водников, танцевальная площадка, а зимой каток."

Начиная с русско-японской войны 1904-1905 гг., генконсульство накопило значительный опыт разведывательной работы во Владивостоке и военной контрразведке совместно с территориальными органами госбезопасности приходилось проявлять недюжинную смекалку, настойчивость и изобретательность для нейтрализации устремлений японской разведки. В период войны японские специальные службы активно использовали в разведывательных целях поездки дипломатических курьеров из Токио в Москву и обратно через Владивосток.
Как правило все дипкурьеры были сотрудниками 2-го управления Генштаба Японии, 3-го отдела ГМШ, разведотдела штаба Квантунской армии, русского отдела Исследовательского бюро Южно-Маньчжурской железной дороги, а иногда и представителями жандармерии. Следуя по маршруту, чаще всего под чужими фамилиями, они собирали военно-экономическую и политическую информацию. Основными методами получения разведывательных сведений являлись: визуальное наблюдение, подслушивание и выведывание.
Способами фиксации информации были фотографирование, кодированные записи, составление схем с нанесением на них местонахождения военных и оборонных объектов. Кроме того, между Москвой и Токио курсировали сотрудники военного и военноморского атташатов, которые под различными предлогами останавливались во Владивостоке. На перегоне Хабаровск-Владивосток окна купе японских дипломатов были наглухо зашторены, а сами японцы находились под постоянным наблюдением.

Тем не менее, как вспоминает кадровый японский разведчик Асаи Исаму: «Мы, сменяя друг друга, считали стыки рельс, чтобы на отдельных участках установить точное расстояние. В других случаях, отвлекая внимание сотрудников НКВД, фотографировали различные военные объекты, мосты и тоннели.» Японцы вели визуальное наблюдение и фотографирование с борта почтовопассажирских пароходов, курсировавших между Владивостоком и Японией.
По решению военной контрразведки вход в бухту Улисс, где базировались подводные лодки, при проходе пассажирских судов перекрывался специальными баржами, на которых были установлены брезентовые щиты высотой до 10 метров. Кроме того, военная контрразведка вела работу по выявлению и пресечению контактов сотрудников генконсульства с военнослужащими и членами их семей. Японцы придавали большое значение получению т.н. «пьяной» информации.
Для этого они в вечернее время посещали рестораны Владивостока, знакомились там с офицерами флота, спаивали их, иногда добавляя в спиртное расслабляющий волю или же усиливающий степень опьянения препарат, и проводили разведывательные опросы. За период войны было отмечено свыше 70 таких случаев. Для пресечения таких «пьяных» опросов сотрудники наружного наблюдения военной контрразведки под видом комендантского патруля или же посыльных отводили военнослужащих от японцев.
Важнейшей задачей военной контрразведки было поставить прочный заслон на пути проникновения японской агентуры в штаб Тихоокеанского флота, его разведотдел и агентурный аппарат последнего. На этом участке у флотских чекистов на протяжении всей войны было много работы. Так, в целях предотвращения проникновения агентуры японской разведки в аппарат разведывательного отдела ТОФ, флотские контрразведчики насадили свою агентуру в диверсионные группы и группу разведчиков, совершавших ходки на корейскую сторону. Японская разведка всегда славилась своим умением работать с двойными агентами.
Преследуя цели создания разведывательных позиций на территории советского Дальнего Востока, японцы стремились проникнуть в разведывательные и контрразведывательные органы. При этом японская разведка активно использовала такие методы проникновения, как вербовка агентов из переводчиков китайцев и корейцев, работавших в советской разведке, проникновение в здания советских органов и другие объекты.

В работе с двойниками японская разведка преследовала следующие цели: внедриться в агентурную сеть органов государственной безопасности с тем, чтобы выявлять формы, методы и направления их работы, объекты заинтересованности; скрывать истинное положение дел, особенно в части военных приготовлений путем снабжения дезинформацией; использовать двойников в сборе разведывательной информации во время нахождения на советской территории, изучения местности и системы охраны границы при движении на явку, похищения
отдельных документов при приеме на конспиративных квартирах. С началом военных действий японская разведка в целях завладения оперативной документацией органов НКВД-НКГБ планировала прибегнуть к осуществлению острых мероприятий: заманивание агентамидвойниками работников советской разведки на территорию, контролируемую японцами, или их убийство.
Особые надежды возлагались на агентов-двойников, которые после проникновения в разведывательные органы органов НКВД-НКГБ и вооруженных сил должны были добывать разведывательные данные самыми различными способами, в том числе путем похищения источников информации. Руководители японской разведки считали: «Надо добиться использования агентов противника против самого противника.» Только в 1939 году японскими спецслужбами было перевербовано 67 процентов советских агентов, заброшенных в Маньчжурию.

Вероятность перевербовки японской разведкой агентов разведотдела ТОФ в ходе закордонной деятельности была весьма велика. Такие перевербованные агенты могли стать каналом проникновения японской разведки в военно-морскую разведку флота.
Для борьбы с агентами-двойниками чекисты создали свою агентурную сеть, нацеленную на тщательное изучение поведения и разговоров агентов после их возвращении со стороны противника для выявления среди них лиц, которые могли быть арестованы и завербованы японской разведкой и затем возвращены обратно на нашу сторону. В 1942 году уже были получены первые результаты по борьбе с двойными агентами и изменническими намерениями в агентурном аппарате разведотдела флота:
"От недавно завербованного нами агента уже получены данные о предательских намерениях одного из разведчиков, которые он намерен осуществить при выброске его за кордон. Нами эти данные проверяются после чего будут приняты меры по предупреждению этого предательства.
Имея ввиду чрезвычайно тяжелые условия связи с этой агентурой, находящейся на пограничном морском разведпункте в 260 км от города, мы свели ее в резидентуру, использовав в качестве резидента одного из оперативных работников разведпункта." В уставе японской разведки говорилось:"Если будет точно установлено, что данный агент подослан неприятельской контрразведкой, не следует изобличать его открыто и отводить от себя. Необходимо приложить все усилия к его перевербовке для обратной дезинформации.
Если это невозможно, то связь с таким агентом надо прекращать постепенно, не отталкивая его от себя." В течение длительного времени территориальные органы государственной безопасности и военной контрразведки, с одной стороны, и японские спецслужбы, с другой, вели друг с другом оперативную игру по выявлению и перевербовке агентов-двойников.

На сленге оперативников того времени японские агенты-двойники назывались «редисками», а японцы в свою очередь называли советских двойных агентов «обратными редисами». В конце 30 — начале 40-х гг. дело доходило до того, что один и тот же агент перевербовывался до 10 раз. В известном всем спецслужбам ресторане на берегу реки Сунгари в Харбине такие двойные агенты почти открыто предлагали свои услуги японской и советской разведкам.
В 1942 году разведотдел Дальневосточного фронта принял решение о ликвидации предателя, агента «306», который к этому моменту был перевербован уже более 15 раз. При очередном переходе границы в районе Спасска он был застрелен. Информация об этом была соответствующим образом распространена в Маньчжурии и Корее, после чего количество зарабатывавших на жизнь двойной игрой существенно снизилось. Интересно, что в оперативном сленге появилось новое выражение — «отправить по маршруту №306».
С другой стороны, органами государственной безопасности велась надлежащая воспитательная работа в отношении агентов-двойников, используя, в частности, ненависть китайского и корейского населения к японским оккупантам. Еще в начале XX века японская разведка активно использовала корейцев как свою «пятую колонну», так как, согласно действовавшим тогда нормам, корейцы, проживавшие в России с 1910 года и не принявшие ее подданства, автоматически считались подданными Японии.
Кроме того, японская разведка зачастую прибегала к прямому шантажу и использовала институт заложничества, используя специфику семейно-родственных отношений у корейцев. При вербовке или перевербовке корейцев японская разведка давала понять, что в случае измены члены семей и их многочисленные родственники будут подвергнуты репрессиям вплоть до смертной казни.

Тем не менее, японская разведка была вынуждена признать, что применение агентовдвойников было неэффективным и в большинстве случаев проигрышным. Уже в сентябреоктябре 1942 года Информационно-разведывательное управление Квантунской армии направило в ЯВМ на местах распоряжение об очистке агентурного аппарата от агентовдвойников и запрещении их дальнейшего использования.
В 1941-1945 гг. работа разведотдела ТОФ характеризовалась низким уровнем кадрового состава, слабой агентурной сетью, неудовлетворительной подготовкой агентуры, наличием большого количества двойных агентов. В связи с этим военная контрразведка была вынуждена предпринять соответствующие меры, в рамках которых было заведено агентурное дело «Черная переправа» по выявлению двойных и японских агентов в агентурном аппарате разведотдела флота.
В указанный период перед разведотделом ТОФ ставились задачи по сбору данных о состоянии ПВО портов северной Кореи, наличии аэродромов для базирования истребительной авации, о состоянии береговой обороны портов Юки, Сейсин и Расин. Одновременно должны были быть составлены планы и подробные характеристики ВМБ, торговых портов в Корее и прилагающих к ним районов.
Кроме того, разведотдел должен был собрать данные по восточному побережью о.Хонсю, западному Кюсю, Хоккадо и другим островам и полуостровам Японии, а также установить наличие в портах Северной Кореи плавсредств с целью определения возможности высадки десанта первого эшелона с определением — какие силы и в каком составе противник может перебросить по морю для десантных операций по направлению ВМБ и секторов береговой обороны ТОФ.

К февралю 1945 года стало очевидным, что разведотдел с поставленными перед ним задачами не справился, во многом из-за слабой агентурной работы за рубежом. Заместитель начальника разведотдела по информации штаба ТОФ в 1938-1943 гг. К.В.Денисов вспоминает: "Анализ результатов боевых действий ТОФ в период хасанских событий показал, что нашего столь агрессивного соседа — Японию мы знали еще очень слабо.
Информация о военном, морском, воздушном и других видах ее вооруженных сил и об их потенциалах у нас была еще в зачаточном состоянии. А технические возможности оформления разведывательной информации о состоянии и направлении развития вооруженных сил и, в частности, ВМС Японии находились на уровне XIX века: еженедельные разведсводки для командования соединений и частей флота докладывались устно начальником отделения информации (а спустя некоторое время — дежурными офицерами разведотдела) и затем размножались ротапринтом."
Справедливости ради надо отметить, что информационная работа разведотдела, в отличие от агентурной, была поставлена на хорошую основу и постоянно совершенствовалась. Следует также сказать, что в течение всего времени противостояния СССР и Японии на дальневосточных рубежах, существовал существенный перекос в сборе информации о японских вооруженных силах.

Предпочтение, во многом обоснованное, отдавалось как военной разведкой Генштаба РККА, так и внешней разведкой НКВД-НКГБ сбору разведданных по сухопутным силам Японии. В отношении военно-морского флота Японии советские разведорганы интересовали исключительно данные о его возможностях по обеспечению и поддержке десантных операций на Приморском, Курильском и Камчатском плацдармах. Но вернемся к делу «Черная переправа».
В 1943 году разведпункт Разведотдела ТОФ в Посьете располагал 4 агентами-маршрутниками из числа советских корейцев. Эту группу возглавлял агент «Агай», который еще в 1939 году был награжден орденом «Красной Звезды». Группа довольно успешно действовала около четырех лет.
Но при проверке выяснилось, что тот же «Агай» завербовал агента из числа местных жителей в Корее, который впоследствии оказался агентом японской разведки, направленным на советскую территорию для проникновения в агентурную сеть разведотдела. Подчиненные ему агенты «Хан Гван» и «Капри» также вели себя подозрительно и впоследствии были установлены как агенты-двойники, перевербованные японцами во время одной из перебросок на территорию Северной Кореи.

В 1944 году разведотделом ТОФ была направлена в Северную Корею еще одна маршрутная группа из 3 агентов. Перед отправкой они прошли полный курс радиодела, конспирации и военно-морского дела. Однако, во время обучения все трое отличались недостойным поведением — устраивали драки и пьяные дебоши, уходили в самовольные отлучки, а в разговорах между собой высказывали намерения перейти на сторону японцев. После их возвращения оказалось, что их всех перевербовала японская разведка.
В документах того времени отмечалось, что разведотдел ТОФ, начиная с сентября 1944 года, не осуществил ни одной переброски агентуры за кордон, хотя до начала войны на Дальнем Востоке подготовку проходило 50 агентов. От имевшейся закордонной агентуры ценных сведений не поступало и приходилось пользоваться исключительно данными авиаразведки.
В связи с этим командование ТОФ, не имея никаких данных о положении в портах Юки, Расин и Сейсин, бросали туда сначала разведгруппы, а потом направляли десанты, что привело к неоправданным потерям. Разведотдел не имел своей агентуры в указанных населенных пунктых и местах базирования японской армии. В связи с этим отсутствовала информация о результатах нанесенных ударов по портам авиацией, не было данных о силах противника в этих портах.

Как можно видеть из дела «Черная переправа», на тот момент практически вся агентурная сеть разведотдела состояла из агентов-двойников или работала под контролем японцев. Характерно, что за два месяца до начала войны с Японией закордонные агенты активизировались и стали запрашивать инструкции что им делать в случае военных действий. После войны в ходе допросов арестованных двойных агентов выяснилось, что такие запросы они делали по прямому указанию японской разведки.
В свою очередь надо отметить, что некоторые из двойных агентов давали сигнал о работе под контролем. В целом агентурную сеть разведотдела ТОФ отличал низкий уровень деловых и интеллектуальных качеств агентов. Практически все они были из Средней Азии, ранее в Китае, Корее и Японии никогда не бывали.
После засылки в Корею они работали в точках на самых низовых работах — разнорабочими, дворниками, прачками и т.П. и, естественно, под такой «крышей» не могли добывать сколько-нибудь ценную в разведывательном отношении информацию. Перед началом войны у разведотдела ТОФ в Пусане было 3 агента, в Дзенсене - 3, в Дайрене — 4, в Гензане — 3, но большинство из них являлись двойниками. В июне 1944 года агент «Наумов» (Ли Тын Чун) был переброшен в Корею с целью изучения порта Пусан.

В том же месяце он добровольно рассказал в жандармерии о своей цели прибытия в Корею и о полученном задании. Со дня переброски он только в сентябре 1944 года передал одну шифровку, трудно поддавшуюся расшифровке, в которой он косвенно дал знать о том, что у него неисправна радиоаппаратура. В марте 1945 года разведотдел ТОФ установил с ним связь под «дубок» в Сеуле, после чего он стал настойчиво требовать денег и указаний. Агент «Петя» (Ной Ки Юн) был переброшен в апреле 1943 года в Гензан.
В сентябре того же года его вызвали в управление жандармерии, где рассказал все о своем задании и цели прибытия в Корею. Агент «Лазарь» (Дю Сон Хан) был переброшен в августе 1944 года и тогда же расшифровался перед японцами. Агент «Восточный» (Цой Ди Кен) переброшен в октябре 1944 года с задачами по порту Цинкай и в мае 1945 года, будучи заподозренным, признался японцам и был ими перевербован. При задержании его в городе Тайко японцами была изъята радиостанция.
В сентябре 1945 года в Гензане был арестован японский агент, кореец Пак Пен Но, который в 1943 году выявил советского разведчика Лян Е Хана. Последний, он же Ямамото Коро, был агентом разведотдела ТОФ «Коля». Пак перевербован Ляна, который добровольно выдал япоцам радиостанцию и рассказал о своем задании. Вплоть до 5 августа 1945 года Лян передал 26 радиотелеграмм дезинформации, за что получал от японцев 200 иен в месяц.
Кроме того, он заманил на территорию Кореи еще одного агента разведотдела ТОФ и перевербовал его. Пака и Ляна лично задержал и арестовал начальник Отдела контрразведки «СМЕРШ» Гензанской ВМБ капитан 3 ранга Потехин.

5 февраля 1945 года Отдел контрразведки «СМЕРШ» флота направил в Военный Совет ТОФ спецсообщение, в котором говорилось о том, что разведотделом Тихоокеанского флота не уделялось должного внимания работе с зарубежной агентурой, в результате чего агентурная работа разведотдела поставлена крайне неудовлетворительно.
В частности, отмечалось, что «проведенная незначительная работа по заброске агентуры за кордон ни к коей мере не могла обеспечить разведку интересующих нас районов и объектов, так как качество подбираемой агентуры, организация работы, степень ее подготовленности, обеспечение агентуры перед выброской не соответствовали требованиям, которые диктовались обстановкой за рубежом».
В результате этого зарубежная агентура разведотдела ТОФ не только не давала разведданных для флота, но в силу различных причин разоблачалась японскими разведорганами, становилась на путь предательства, пользуясь доверчивостью работников разведотдела, которые не перепроверяли агентурных сообщений, являвшихся по сути дезинформацией со стороны японской разведки.
В результате проведенных Отделом контрразведки «СМЕРШ» ТОФ мероприятий по розыску агентуры иностранных разведок на территории Кореи было арестовано 9 человек предателей из числа бывших агентов разведотдела флота. Эта цифра была очень значительной, составив чуть ли не половину всей численности закордонной агентуры разведки флота. Отдел контрразведки «СМЕРШ» Южного морского оборонительного района был сформирован в октябре-ноябре 1945 года.

Основные направления отдела были розыск агентуры и официальных сотрудников японской разведки и контрразведки. В мае 1946 года отделом контрразведки «СМЕРШ» флота было заведено дело-формуляр на гражданина СССР, корейца Цой Ди Ен, бывшего агента разведотдела ТОФ. В 1944 году Цой Ди Ен был переброшен в заданием в Корею и арестован японцами. На допросах Цой все рассказал японцам о своем задании. Японская разведка якобы пыталась перевербовать его, но он отказался. Впоследствии Цоя освободили из под стражи, а после окончания войны он сам пришел из Южной Кореи и добровольно рассказал об обстоятельствах своего ареста, допросах и предложении японской разведки представителям контрразведки флота. Тем не менее, в отношении Цоя в течение длительного времени проводилась проверка, в ходе которой выяснилось, что Цой Ди Ен был не во всем искренен.
Когда в 1944 году его перебросили в район Гензана с рацией и разведывательными задачами, он был пойман полицией, где признался на допросах в принадлежности к советской разведке и рассказал о своем задании и полученной подготовке. Но самое главное, Цой дал согласие японской контрразведке дезинформировать разведотдел ТОФ путем передачи сведений по радио. На этом основании он был арестован и осужден за измену Родине.

С началом войны с Японией Отдел контрразведки «СМЕРШ» ТОФ направил на территорию Кореи, Маньчжурии, Южного Сахалина и Курильские острова опергруппы для поимки японской агентуры и сотрудников спецслужб. Однако, эти опергруппы не всегда имели четкое представление о том, что собой представляла японская разведка. 31 августа 1945 года Отдел контрразведки «СМЕРШ» ТОФ в адрес начальников отделов и опергрупп была направлена следующая директива:
"Анализ первых дней работы оперативных групп и отделов, находящихся на территории противника занятой нашими войсками показывает, что некоторые органы, видимо, не знают структуру японских разведывательных органов и их линий подрывной деятельности против СССР, поэтому проводят работу только по линии задержания сотрудников полиции, работая над которыми ничего ценного для нас не достигают.

В связи с этим для ориентировки и руководства в работе, кратко разъясняю структуру японских разведывательных органов, действовавших против Советского Союза. Главными центрами в системе японской разведки являются Генеральный штаб и Морской генеральный штаб, которые концентрируют в своих разведывательных отделах все поступающие к ним от других, формально неподчиненных им, центров разведки (Министерство иностранных дел, Военное министерство и т.п.) материалы военнооперативного характера.

1. Основным разведывательным центром Генерального штаба является 2-й отдел, эти же отделы в армиях руководят работой разведывательных секторов войсковых соединений и частей, входящих в данную армию, и держат оперативный контакт с так называемыми «органами специальной службы» — органами заграничной разведки (токуму кикан), находящмися в зонах расположения армий.
Органы специальной службы (военные миссии) занимаются проведением провокаций, организацией восстаний (в Китае, Корее), террористических актов, диверсий, созданием банд, подготовкой разведчиков и заброской их на нашу сторону. Они поддерживают тесную связь с тайными организациями воров, контрабандистов, содержателей притонов, аферистов и т.п., используя их в своих целях.
Органы специальной службы имели свои филиалы вдоль всей границы Маньчжурии, в Корее и на Сахалине и руководили работой подчиненных им отдельных резидентур в виде фиктивных фирм, ассоциаций и тп. Так, например, в портовых городах Кореи (Расин, Юки, Сейсин) ими проводилась разведывательная работа против нас под крышей «опытных станций рыбопромышленности». Военные атташе и официальные резиденты военно-воздушного и военнотехнического управлений.
2-м отделом Генштаба использовал в разведывательных целях: а) Осведомительско-исследовательские отделы ЮМЖД и заграничных представителей ЮМЖД; б) заграничных представителей печати; в) Маньчжурскую золотодобывающую акционерную компанию; г) Японские военно-фашистские организации, имеющие зарубежные отделы (Промышленная партия «Сэйсанто», группа справедливости «Сэйгидан», Ассоциация государственной основы «Кокухонся», бывшие члены общества «Кокурюкай»); д) Культурно-просветительные организации за пределами Японии (Дзэнрин-кёкай, Моко кэнкюкай, Маммо Кёкай); е) Религиозные организации, действующие за пределеами Японии (секта Оомото, секта Тэнри, Ничирэн, Сингон, Хоккё, Дзэн), которые, наряду с прояпонской проповеднической деятельностью, используются в качестве резидентур.

2. Разведывательную деятельность морской генеральный штаб (3 отдел) проводит через морские атташаты при посольствах и разведывательные сектора морских баз.
Наряду с этим использует следующие линии: а) Заграничные представительства частных фирм; б) Концесионные предприятия и эксплуатационные группы Министерства земледелия и лесоустройства (на территории СССР использовались «Северо-Сахалинская нефтяная концессионная компания »Китакарафуто сэкию", Северо-Сахалинская угольная концессионная компания «Китакарафуто сэкитан», Объединение рыбопромышленников «Ничиро гёгё кайся»).

3. Разведывательную деятельность проводит Министрество иностранных дел Японии через своих дипломатических и консульских работников, а также таких работников других стран. В составе Министерства иностранных дел разведывательные функции выполняют два отдела: информационный отдел (дзёхобу) и осведомительско-исследовательский отдел (чёсабу).

4. Активная разведывательная деятельность японцами проводится через экономическую разведку — Министерство торговли и промышленности, используя с этими целями коммерческих атташе при посольствах, заграничные представительства крупнейших концернов, банков и различных экспортно-импортных предприятий (концерны «Мицуи» и «Мицубиси», «Иокогама спешиал банк», Японский государственный банк, Корейский банк «Чёсэн гинко», текстильные компании «Канэгафучи» и «Тоё босэки»).

5. Японской разведкой используется для разведывательных целей, созданные японцами в Маньчжурии и Корее военно-полицейские разведывательные аппараты, возглавляемые японцами. Контрразведывательный аппарат Японии 1. Министерство внутренних дел, при котором имеется департамент полицейской охраны (кэйхокёку). По линии контрразведки работают два отдела данного департамента: иностранный отдел (гайдзика) и отдел тайной полиции (токкока).
При генерал-губернаторстве в Корее отдел тайной политической полиции имеет свои специальные резидентуры в пограничных районах северной Кореи, которые также ведут разведывательную деятельность против СССР. 2. Жандармерия, которая подчинена Военному министерству, ее основными функция является борьба с иностранным шпионажем в зоне расположения частей и с политически неблагонадежными элементами в армии.
Наряду с этими основными функциями японская жандармерия проводит активную разведку за рубежом через жандармские филиалы при отдельных армиях и дивизиях. Основными кадрами агентуры, используемой японскими разведывательными органами для засылки в Совесткий Союз наряду с японцами корейцами и китайцами, являются русские белоэмигранты.
Белоэмигрантские организации целиком состоят на службе у японской разведки и поставляют ей шпионские, диверсионные, террористические и другие кадры для использования против СССР.
Такими организациями являются: а) «Российский общевойсковой союз» возглавлялся белыми генералами — Акинтиевским, Кислицыным, Рачковым, Кузьминым и др.; б) «Союз возрождения России», возглавлял генерал Коснин; в) «Российский фашистский союз», возглавляет Родзаевский; г) Фашистская группа Вонсяцкого; д) «Братство русской правды» возглавляли в разное время генерал Краснов, белые офицеры Кольберг А.Н., Соколов-Кречетов С.А., Ливен А.П., генералы Бурлин, Хорват, офицеры Ларин, Пурин, Гаврик, Кобылкин, Преладов, Кустов и другие; е) Союз мушкетеров; ж) Христианский союз молодых людей, возглавлялся японским шпионом Грызловым; з) «Дальневосточный союз военных», возглавлял генерал Семенов; и) «Бюро по делам русских эмигрантов»; к) Белоэмигрантские националистические организации: «Украинская просвита», грузинская «Саэрто», армянская «Миютюн». Ориентируя о разведывательных органах Японии предалагаю:

1. Принять активные меры розыска и задержания гласных сотрудников японских разведывательных органов и их агентуры, используемой для шпионской диверсионной, террористической и другой подрывной деятельности против СССР. 2. Лиц, уличенных в шпионаже, терроре и диверсии и другом, подвергнуть аресту. 3. Основной упор в работе над арестованными и задержанными должен быть взят на вскрытие агентуры, насажденной Японией в Советском Союзе (армии, флоте). Настоящую директиву-ориентировку изучить со всем оперативным составом." После победы над Японией на Южный Сахалин передислоцировались части Северной Тихоокеанской Флотилии, которая была переименована в Сахалинскую Военную флотилию. На освобожденных Курильских островах была создана ВМБ Катаока на острове Шумшу с подчинением Камчатской военной флотилии.
Одновременно там же были сформированы отделы контрразведки «СМЕРШ», перед которыми стояли задачи по розыску и разоблачению агентуры японской и других разведок. Во время войны с Японией японское население Сахалина и Курильских островов по большей части не было эвакуировано, за исключением небольшой группы зажиточных японцев.
После войны японцы с Курильских островов небольшими группами переправлялись на Хоккайдо, а оттуда на Южный Сахалин, проникая совершенно незамеченными и оседая на жительство в Отомари и других населенных пунктах. В связи с этим была высока вероятность проникновения на Сахалин японской и американской агентуры. Так, в феврале 1946 года среди японцев, которые прибыли на Южный Сахалин с Хоккайдо, был задержан американский шпион.
На Сахалине японцы активно завязывали контакты с военнослужащими, завлекали их в различные увеселительные заведения, приглашали в гости и, как было установлено органами военной контрразведки, вели таким образом интенсивную разведывательную деятельность. В 1945-1946 гг. Отдел контрразведки «СМЕРШ» Сахалинской военной флотилии вел розыск бывших агентов разведотдела ТОФ, забрасывавшихся на территорию Южного Сахалина.

Эти агенты вербовались из представителей малых народностей острова — ороченов, гиляков и нивхов. Часть этих агентов добровольно сдалась японской контрразведке, была перевербована и переброшена японцами обратно на Северный Сахалин. Нельзя сказать, что розыск этих двойных агентов проходил удачно. Опергруппы флотской контрразведки вышли на Южный Сахалин не задержали ни одного предателя, в то время как Отдел контрразведки «СМЕРШ» Дальневосточного военного округа арестовал ряд таких агентов.
Эти опергруппы не имели с собой никаких списков лиц, подлежащих задержанию и, имея инструктаж задерживать жандармов, полицейских и прочих официальных сотрудников этих органов, пошли в своей работе по ложному пути, стали пачками задерживать полицейских жандармов, машинисток и прочих чинов и работников этих органов. На деле же оказалось, что разведывательную и контрразведывательную работу вела ЯВМ Карафуто, о которой органы военной контрразведки не имели никакого представления.
Надо отметить, что к представителям малых народностей Сахалина, Приморского и Хабаровского краев, Камчатки и Чукотки большой интерес в равной мере испытывали как советские, так и японские разведорганы. В 1941-1945 гг. японская разведка предпринимала попытки создать из ороченов, удэгейцев, гиляков и нивхов разведывательно-диверсионные подразделения.
По мнению японцев, представители малых народностей являлись наиболее эффективными агентурными кадрами в связи с тем, что они были физически выносливыми, умеющими приспосабливаться к сложной обстановке, способными выжить в неблагоприятных условиях, в том числе без пищи и воды, хорошо ориентирующимися на незнакомой местности, прежде всего в сопках и тайге.

Позднее японский опыт был востребован американскими спецслужбами, которые в начале 60-х годов готовили для диверсий на дальневосточном театре военных действий специальные десантные группы из народностей Крайнего Севера, проходившие обучение на Аляске, B Южной Корее и на о. Гуам. Однако, Отдел контрразведки «СМЕРШ» Сахалинской военной флотилии быстро перестроил свою работу и в сжатые сроки смог исправить ошибки первых дней работы.
Одним из первых был выявлен и арестован японский агент Беспальченко И.Е., который проходил по розыску и неоднократно забрасывался в СССР японской разведкой. В конце сентября 1945 года был задержан японец Хасимото Риндзо, являвшийся специальным агентом японской разведки. В 1940-1945 гг. ЯВМ Карафуто с контрразведывательной целью посадила на границе между Северным и Южным Сахалином своих агентов под «крышей» охотников.
Эти охотники жили в тайге в специально построенных домах, снабженных телефонной связью с резидентом. В задачи им ставилось наблюдением за состоянием границы, за лицами переходящими границу в оба направления, задержание этих лиц и доставка их к резиденту. Каждому охотнику давался участок протяженностью 3-5 км в зависимости от рельефа. Охотники получали от ЯВМ денежное вознаграждение 40-60 иен в месяц.
Одним из таких охотников являлся Хасимото, поступивший на службу в ЯВМ по рекомендации хозяина магазина Хоригура, который дал рекомендательное письмо начальнику ЯВМ Ота. Последний принял Хасимото на работу, отвел ему участок и провел инструктаж. Хасимото была на связи у фельдфебеля Фукумото, который требовал задерживать русских разведчиков. Также Хасимото обеспечивал переброски японской агентуры на советский Сахалин. Одновременно был задержан японец Карасава, являвшийся резидентом ЯВМ.

В его распоряжении был специальный дом, в котором проходили явки официальных сотрудников ЯВМ с охотниками. По поручению ЯВМ Карасава снабжал охотников деньгами, оружием, боеприпасами, продовольствием и т.п. Со всех домиков охотников тайная телефонная связь была протянута к Карасава, который ежедневно принимал доклады, обобщал их и докладывал в ЯВМ г.Хутору. За свою шпионскую дятельность Карасава был приговорен к 8, а Хасимото к 10 годам заключения.
Отделами контрразведки «СМЕРШ» флота в Корее было заведено 11 агентурнорозыскных дел на сотрудников Расинской ЯВМ Одокадзава, Миимоти, Сиганума, Цой Ван Мен, Павла Калинина и других. В ходе розыска выяснилось, все они сбежали в Японию и на юг Кореи 10 августа, когда из Расина ушел пароход, на котором уезжали сотрудники ЯВМ и их семьи.
Одновременно шел розыск Танака, Абэ и Мацусиро — официальных сотрудников японской радиостанции особого назначения, подчинявшейся дешифровальному отделению особого отдела ГМШ Японии, которые занимались перехватом шифротелеграмм, передаваемыми советскими военными кораблями и базами. 17 сентября 1946 года было реализовано агентурное дело «Полицейские» на трех лиц, в том числе Чан Ден Су, являвшегося начальником корейской полиции Сейсина.

Выяснилось, что В 1932 году он выдал японцам, прибывшую в Сейсин на шхуне со спецзаданием, группу советских разведчиков. Он долгое время сотрудничал с японской контрразведкой и для того, чтобы скрыть свое прошлое по его инициативе в сентября 1945 года без суда и следствия было расстреляно трое сотрудников японской полиции, которые могли разоблачить его.
«30 августа 1945 года № 10758 Всем начальникам отделов и опергрупп ОКР »СМЕРШ" ТОФ «О работе органов »СМЕРШ" на территории, освобожденной от противника" Территория, освобожденная Красной Армией и Военно-морским флотом от противника, представляет собой базу весьма удобную для ведения интенсивной антисоветской работы оставленных в тылу наших войск шпионов, диверсантов и террористов, состоящих на службе японской и других иностранных разведок.
Во время отхода японских войск и Корее, Маньчжурии, Сахалине и Курильских островах японская разведка безусловно оставила кадры своей агентуры с заданиями подрывной деятельности против СССР, как непосредственно против частей флота, так и для проникновения вглубь Советского Союза.
Как японская агентура, так и оставшиеся на территории, занятой нашими войсками, представители всяких антисоветских организаций в первые же дни будут перестраиваться, уходить в глубокое подполье, организовывать явочные квартиры, налаживать технику связи, создавать склады оружия и т.п. Оставленная противником агентура будет прибегать под всяким благовидным предлогом к завязыванию связей с нашими военнослужащиими.
К расспросам их о численности частей Красной Армии и Флота, о состоянии боевой техники, дисциплине, оборонных предприятиях и другом. Японская разведка через свою агентуру прибегает и будет прибегать к совершению террористических актов над офицерским составом и другими военнослужащими, отравлению их, минированию дорог, поджогам, распространению антисоветских листовок среди наших военнослужащих и местного населения. В целях своевременного пресечения подрывной деятельности японской и других разведок, антисоветских организаций и охраны государственной безопасности кораблей и частей флота, находящихся на территории освобожденной от противника предлагаю: 1. Активизировать агентурно-оперативнную работу по розыску и аресту шпионов, диверсантов, террористов, изменников родины, предателей, лиц занимающихся бандитизмом.
Эту задачу необходимо решить путем: а) розыска и захвата секретных документов архиовов разведывательных и контрразведывательных органов Японии и контрреволюционных организаций, обработке и их использования по розыску агентуры; б) розыска гласных и негласных работников разведывательных и контрразведывательных органов, руководящего состава белоэмигрантских и других контрреволюционных органихзаций через агентов-опознавателей и другими путем; в) первичных допросов военнопленных японцев, могущих показать об интересующих нас лицах.

2. Срочно активизировать организацию агентурного обслуживания населения, для чего тщательно проинструктировать нашу агентуру из числа военнослужащих на изучение и разработку окружения выявления связей военнослужащих с окружением. Наряду с этим приступить к вербовке агентуры из местного населения, в первую очередь из числа заявителей, обращающихся к военным комендантам и стремящихся помочь нам.
При этом учитывать, что если к одной части этой категории людей (заявителей) можно относиться как к людям истинно желающим помочь нашим войскм, то к другой части «заявителей» отношение должно быть весьма осторожным и критическим, имея ввиду то, что они могут быть специально подосланы японской разведкой, чтобы войти к нам в доверие.
Следующий контингент лиц для вербовки — рабочие предприятий, которых использовать для получения данных об оставленной японцами агентуре, членах контрреволюционных организаций и наводящих данных в отношении лиц представляющих интерес с точки зрения их дальнейшей разработки. Необходимо также подбирать для вербовки лиц из числа выявленного подучетного элемента в той или иной мере причастного к контрреволюционной деятельности или скомпрометировавших себя службой в пользу Японии.

Среди них вербовать агентов в качестве внутренников. И, наконец, в качестве внутренников следует вербовать лиц из числа участников контрреволюционных групп и организаций и отдельных сотрудников разведывательных и контрразведывательных органов Японии. Вербовки внутренников проводить с моей санкции, запрашивая об этом шифром.
Такая категория агентуры во избежание предательства с ее стороны как правидло должна быть обеспечена тщательным агентурным наблюдением при помощи контрольной агентуры и проверке ее данных. 3. Улучшить руководство агентурой из числа военнослужашищх по активизации разработки подучетников в частях с целью своевременного пресечения их преступной деятельности, особенно лиц подозрительных по шпионажу, террору и диверсии.
Полностью прикрыть агентурой объекты, опасные в диверсионном отношении (штабы, склады, корабли, столовые и т.п.). 4. Через командование частей и соединений усилить охрану в частях ТОФ, бдительность среди личного состава и ограничить возможность общения военнослужащих с местным населением. Настоящую директиву проработатьь со всем оперативным составом."
В результате проводимых в 1937-1945 гг. контрразведывательных мероприятий органы госбезопасности и военной контрразведки получали информацию разведывательного и контрразведывательного характера о дислокации, численном составе, вооружении, передвижении частей и соединений Квантунской и Корейской армий Японии, а также воинских подразделений китайских генералов, местах дислокации объектов военного назначения.
Было установлено большое количество агентов и разведчиков иностранных спецслужб, а также членов различных белоэмигрантских организаций, проживавших на территории Маньчжурии и Кореи. Выявлялись постоялые дворы, гостиницы, концессии на сопредельной стороне, в которых агентура иностранных, в основном японской и китайской разведок, находилась перед выходом в СССР и после возвращения.

Выявлялись наиболее уязвимые участки госграницы, которые использовались или могли использоваться иностранными разведками для заброски агентуры на советскую территорию. Органы безопасности располагали данными о японских и китайских разведывательных, контрразведывательных и полицейских органах в Маньчжурии и Корее, знали их руководящий и отчасти оперативный состав, обладали частичной информацией о структуре и составе разведывательных центров американской, английской и французской разведок в Китае.
Работа по этому направлению не прекращалась ни на минуту. 28 июля 1945 года, за несколько дней до начала войны с Японией, начальник Отдела контрразведки «СМЕРШ» ТОФ генерал-майор Мерзленко Д.П. издал директиву, в которой говорилось: "В целях активизации розыска агентуры японской разведки в дополнение моей директивы № 597 от 16 января 1945 года предлагаю:
К 15 августа 1945 года представить в ОКР «СМЕРШ» ТОФ по прилагаемой форме обстоятельные списки на следующий контингент лиц из числа военнослужащих и гражданского окружения во всех районах дислокации обслуживаемых вами частей: 1. Проживавшие на ДВК в период японской интервенции и имевшие общение с японцами. 2. Имеющие родственные и другие связи в Японии, Корее и Маньчжурии. 3. Имеющие связи среди белоэмигрантов за границей. 4. Принимавшие участие в белых бандах на ДВК и пособников этих банд.5. Знающих уроженцев ДВК, ныне проживающих на территории Японии, Маньчжурии и Кореи. 6. Ранее бывавших в Японии, Маньчджурии и Корее. 7. Имевших общение с японскими представителями на нашей территории после установления советской власти на ДВК (сотрудниками консульств, транзитниками и прочих). Весь учтенный контингент взять в активную оперативную разработку.

В целях установления возможного появления на нашей территории уроженцев ДВК, ныне проживающих за границей, проводить оперативную работы в вероятных местах их появления. Впредь в отчетность о результатах розыска вражеской агентуры включать ход выполнения настоящей директивы." 3 августа 1945 года начальником Отдела контрразведки «СМЕРШ» ТОФ была издана директива, которая прекрасно иллюстрирует все направления деятельности флотских чекистов в войне с Японией и в первые послевоенные годы:
"На случай военных действий на Дальнем Востоке устанавливаю для периферийных органов следующий порядок оперативной отчетности перед ОКР СМЕРШ ТОФ.
Немедленно доносить шифром об активных контрреволюционных проявлениях и чрезвычайных происшествиях, как-то: о фактах измены Родине, террористических и диверсионных актах, вредительской деятельности антисоветского элемента по срыву снабжения частей боеприпасами, горючим, продовольствием, снаряжением, о провалах боевых операций, об их причинах и виновниках, о случаях хищения, утери и пропаже важных секретных документов и шифров и мерах принятых по их розыску, о катастрофах самолетов и гибели
кораблей, о массовых случаях отравления и эпидемических заболеваниях военнослужащих, а также вспышках эпидемии среди гражданского населения в районах расположения воинских частей, о фактах дезертирства и членовреди тельства, о бандпроявлениях и борьбе с ними, о распространении провокационных и панических слухов, антисоветских листовок и анонимок. Ежедневно доносить шифром результаты работы за истекшие сутки.
О произведенных отделами арестах, задержании агентуры противника и дезертирах, о полученных важных показаниях арестованных, о вскрытых антисоветских формированиях, вновь возникших агентурных разработках и полученных отделом агентурных и официальных данных, вскрывающих активные враждебные действия или намерения со стороны антисоветского эоемента, о предупрежденных путем ареста или через командование намерениях и попытках к совершению измены Родине, терростирческих и диверсионных актов, дезертирства и вредительства.

Высылать спецсообщения о фактах трусости и паникерства военнослужащих и о мероприятиях по их предупреждению, а также спецсообщениями по другим наиболее важным вопросам боевой жизни частей, представляющим оперативно-чекистский интерес. Не реже одного раза в месяц представлять спецсводки по агентурным разработкам, стоящим на контроле в ОКР СМЕРШ ТОФ. По остальным делам оперативного учета спецсводки высылать по мере получения новых данных об антисоветской деятельности разрабатываемых. Ежемесячно к 25 числу высылать докладную записку об агентурно-оперативной работе по пресечению деятельности агентуры противника.
В докладной записке отражать мероприятия отдела по организации розыска агентуры разведывательных и контрразведывательных органов противника, выявления шпионского элемента и мероприятия по его разработке, проведенные дела по шпионажу, мероприятия по организации контрразведывательной и зафронтовой агентуры и работы с ней. К тому же сроку высылать докладные записки: а) о борьбе с изменой Родине и предательством, б) о борьбе с террором, в) о борьбе с дезертирством и членовредительством.

В докладных записках сообщать обобщенные данные о наличии среди военнослужащих изменнических, террористических и дезертирских намерений и настроений, мероприятия по их предупреждению и состояние агентурной разработки лиц, взятых на оперативный учет по этим окраскам. Порядок отчетности по следственным делам остается прежним."
Уже 23 августа 1945 года в докладной записке «О мероприятиях ОКР СМЕРШ ТОФ в период военных действий против Японии» на имя Наркома ВМФ СССР адмирала флота Кузнецова начальник Отдела генерал Мерзленко Д.П. сообщал:
"В целях нанесения удара по разведорганам Японии, вскрытию японской агентуры, засланной и насажденной на территории СССР, а также разгрома белоэмигрантских организаций, проводивших подрывную антисоветскую деятельность, выявления и ареста изменников Родины, бежавших из Советского Союза невозвращенцев, нами созданы и направлены на территорию Кореи и Южный Сахалин 5 оперативных группы: одна в количестве 8 оперативных работников во главе с подполковником Храповым в район Юки-Расин и две в количестве 5 оперативных работников во главе с капитаном Севериным в порт Сейсин. Еще одна опергруппа из 5 оперативных работников направлена в занятый частями СТОФ на Южном Сахалин. Возглавляет ее капитан Новицкий. Пятая оперативная группа из 8 оперативных работников направлена в Харбин.

Кроме этого с десантными и другими частями флота, действующими в Корее, Маньчжурии (Хуньчунь) и на Южном Сахалине, убыли обслуживающие их оперативные работники, перед которыми поставлены задачи наряду с обеспечением государственной безопасности частей проводить работу в указанном выше направлении. Для руководства и координации работы оперативных групп и оперативных работников, обслуживающих части, в Корею направлен мой заместитель полковник Ларионов.
Приняты меры к усилению розыскной работы по выявлению и задержанию агентуры противника и других преступников." Так, опергруппа из трех работников отдела контрразведки «СМЕРШ» 12-й штурмовой авиадивизии ВВС ТОФ с началом боевых действий в Маньчжурии уже на четвертый день прибыла в Хуньчунь, где приступила к выполнению задач по розыску сотрудников и агентов японской разведки.
За 34 дня этой опергруппой во главе с майором Лякишевым было задержано 193 японца и китайца, проведено более 20 выездов на задержание. В числе задержанных были 4 сотрудников японской полиции, 11 агентов ЯВМ, 19 агентов полиции и пограничной полиции Хуньчуня, 49 агентов жандармерии.
В ходе операций задержаны, а потом арестованы заместитель начальника Хуньчуньской ЯВМ Тэцудзаки Суэкити, он же Ли Чи, начальник пограничной стражи уезда Хуньчунь Синодзаки Иваи, начальник политического отдела полиции уезда Тумынь Кобаяси Синдзо, начальник политического отдела Хуньчуньской пограничной полиции Оба Рэйфу, агенты ЯВМ Огай Мен Хван, Хо Лин Сан, агенты политического отдела Хуньчуньской пограничной полиции Гван Чай Хай, Ким Пен Хан, резидент БРЭМ по уезду Хуньчунь Чевгус З.П. и другие.
Начальник 4-го отделения Отдела контрразведки «СМЕРШ» ТОФ майор Шмагайлов в составе опергруппы произвел в Харбине 30 арестов японских агентов. Так, им лично был задержан гласный сотрудник Харбинской ЯВМ Дроздов, на которого еще в 1943 году было заведено агентурное дело «Маска». Впоследствии Дроздов был осужден и приговорен к 10 годам лишения свободы.

Оперативными группами в портах Расин, Юки и Сейсин было арестовано 13 человек, из которых наибольший интерес представляли: кореец Пак Тын Хен, жандармский инспектор городов Расин и Юки, который сотрудничал с японской военно-морской миссией, проводившей разведывательную деятельность против СССР; японец Сато, пытавшийся по заданию ЯВМ совершить поджог на метталлургическом заводе в Сейсине после занятия завода нашими войсками; кореец Цой Ин Нам, агент Расинской военно-морской миссии, который выдавал японцам просоветски и антияпонски настроенных корейцев; кореец Ли Ен Ук, управляющий рыбным комбинатом и руководитель созданной японцами организации «Тяутон», оказывавшей помощь полиции и японской военно-морской миссии; уже упоминавшийся кореец Ким Василий, который, будучи переброшеным в Корею органами НКВД со специальным заданием, рассказал японцам о существе задания и был ими перевербован.
В конце августа 1945 года был создан Отдел контрразведки «СМЕРШ» в порту Расин и гарнизоне Юки, которые являлись базами японской разведки для переброски своей агентуры на территорию СССР. Оперативной группой подполковника Храпова, а затем отделом было арестовано 23 корейца, большинство из которых обвинялось в поимке и выдаче советских разведчиков. Позднее 11 человек было осуждено военным трибуналом и приговорено к различным срокам лишения свободы. В их числе были корейцы Тен Сен Су и Ким Ин Сен.
В 1938-1945 гг. Тен, находясь на службе в японской жандармерии, арестовал 3 советских разведчиков и лично вел по ним следствие с применением пыток. Последним местом службы Тена была ЯВМ в Яньцзи. Ким также служил в японской жандармерии и через свою агентурную сеть выявлял антияпонски настроенных корейцев и советских разведчиков. В июле 1944 года он принимал участие в задержании советского разведчика, который был убит при попытке к бегству.
В январе 1944 года Ким выезжал для поимки 3 советских агентов в Харбин, где лично задержал советского разведчика Пака и на следствии применял к нему пытки. По его показаниям были разысканы и арестованы агенты ЯВМ в Яньцзи Ямада Сатору и Кадонихара Кэйроку. В числе арестованных и осужденных был и некто О Дон Ню, тайный агент контрразведывательного органа «Представительство Северной Кореи», созданного главным полицейским управлением города Ронан.
Опергруппой Храпова был арестован агент японской разведки Цой Лон Гю. Еще в 1928 году Цой арестовывался ОГПУ Владивостока за нелегальный переход границы. В 1933 году он бежал в Корею, где был завербован японцами и служил в полиции, а затем в жандармерии, занимаясь выявлением советских разведчиков. Цой выдал в 1940 году советского разведчика Ким Ен Ук в Ронане, в 1943 году — Ким Пен Гвана в Маньчжурии.
В этот период было также задержано и арестовано значительное число полицейских, жандармов и агентов японской военно-морской миссии. Основной упор при проведении следствия по делам арестованных делался на вскрытие агентуры японской разведки, засланной и насажденной на территории СССР.

Опергруппами и оперсоставом, обслуживающим части, в ходе боев за город Сейсин и в первые дни занятия нашими войсками городов Кореи было обезврежено путем их уничтожения на месте большое количество японских террористов и диверсантов, оставленных в тылу советских войск. Так, В городе Юки был выявлен и изъят склад оружия, в том числе 5 пулеметов, 24 винтовки и гранаты, спрятанные жандармерией для использования в советском тылу.
В Юки, Расине и Сейсине были захвачены архивы японской военно-морской миссии, полиции, суда и сейсинской тюрьмы, которые в дальнейшем были использованы для розыска и поимки японских разведчиков и агентов.
С высадкой десанта в Сейсин и за время пребывания отдела контрразведки ВМБ на территории Кореи было задержано 75 человек: изменников — 1, террор и диверсии — 3, члены правительства Северной Кореи — 13, белоэмигранты — 6, агентов жандармерии — 11, предателей -1, членов организации Ли Хай Чена — 6, работников разведорганов — 2. Так, кореец Цой Лун Сен, бывший агент разведотдела ТОФ, был арестован как изменник Родины, а кореец Ан Пен Ель как агент японской разведки. Необходимо отметить, что сотрудники отдела военной контрразведки в Сейсине поставили последнюю точку в деле Ли Хай Чена и его организации. В ноябре 1940 года чекисты Приморского управления НКВД в результате удачно проведенных агентурнооперативных комбинаций в рамках дела «Провокаторы» вывели на территорию края и ликвидировали резидентуру японской разведки, которую возглавлял кадровый разведчик Ли Хай Чен.
По заданию японской разведки он длительное время занимался подготовкой и засылкой агентов на советскую территорию под видом участников революционноосвободительного движения в Корее и Маньчжурии. С целью создания широких возможностей для осуществления подрывных акций против СССР Ли Хай Чен разработал ряд мероприятий, направленных на установление связи с Коминтерном от имени якобы существовавшей в Маньчжурии и Корее крупной организации, проводившей активную борьбу против японских оккупантов.
Ли Хай Чен был арестован и приговорен к высшей мере наказания. В 1945 году в результате оперативно-розыскной работы отделом военной контрразведки в Сейсине были получены дополнительные сведения о деятельности шпионско-диверсионной организации 2-го отдела штаба Квантунской армии под руководством Ли Хай Чена, который под предлогом идей освобождения Кореи от японцев вербовал агентуру.

Во время вербовки он объяснял кандидатам в агенты, что в СССР во Владивостоке на станции Океанская есть Комвуз, созданный специально для корейцев. Получив согласие поехать на учебу, агента отправляли в Чанчунь, где завербованный проходил подготовку на 2-месячных курсах при Харбинской ЯВМ. Отделом в Сейсине было розыскано и задержано 15 членов организации Ли Хай Чена, но практически все они оказались агентурой УНКГБ Приморского края или же не вели практической деятельности.
Тем не менее, в сентябре 1945 года были арестованы член организации Ли Хай Чена Чан Хо Сын и два связника, прибывшие с разведывательным заданием из Токио и имевшие при себе 588 тыс.иен для ведения агентурной работы. Высокие темпы работы в послевоенный период обусловливались жесткими требованиями руководства военной контрразведки флота.
В первую очередь это было связано с тем, что как показала практика розыскной работы в Германии, спецслужбы США и Великобритании активно вели поиск агентуры и сотрудников немецких спецслужб с целью привлечения их на свою сторону как для дальнейшей работы против СССР, так и для получения архивов и других сведений о Советском Союзе и его вооруженных силах. Тем же самым спецслужбы США стали активно заниматься и на территории Кореи и Маньчжурии.
Директива начальника Отдела контрразведки «СМЕРШ» ТОФ от 8 августа 1945 года гласила: «Окончание войны с фашистской Германией не только не уменьшает задач, стоящих перед органами »СМЕРШ", но, напротив, эти задачи, особенно перед отделом контрразведки «СМЕРШ» ТОФ, значительно возрастают.
Рост и серьезность задач в новой обстановке определяется тем, что: а) разбитый германский фашизм в открытой вооруженной борьбе, будет прибегать через свою агентуру к самым коварным и подлым способам борьбы против Советского Союза и его вооруженных сил — террору, диверсиям, шпионажу, провокации и др.; б) японский империализм, верный союзник фашистской Германии и еще до ее краха обреченный на полный разгром, прибегает и будет прибегать к засылке своей агентуры в СССР и в первую очередь на Дальний Восток и активизации подрывной деятельности имеющейся здесь агентуры; в) пребывания большого количества наших военнослужащих и моряков торгового флота в США и Канаде дает большие возможности американской и английской разведкам для насаждения своей агентуры среди наших людей; г) остатки контрреволюционных элементов внутри страны, делавшие ставку на победу фашистской Германии над СССР и лишенные этой надежды, также в бессильной злобе будут прибегать к более острым формам борьбы против нашего государства. Все это требует от всего оперсостава ОКР «СМЕРШ» ТОФ решительно покончить с позорным отставанием в решение главных задач по вскрытию и пресечению подрывной деятельности агентуры иностранных разведок."

За период с 25 ноября 1945 года по 1 января 1946 года в результате проведенной работы по розыску разведывательной агентуры противника Отделом контрразведки «СМЕРШ» ТОФ на территории Маньчжурии и Кореи арестовано 12 человек: агентов японских разведывательных органов — 4, официальных сотрудников разведывательных и контрразведывательных органов Японии — 1, пособников японским властям — 6, диверсантов — 1. Так, отдел контрразведки «СМЕРШ» Южноморского района ТОФ организовал выезды оперативно-розыскных групп в районы Средней и Северной Маньчжурии, в результате чего было задержано и арестовано 26 человек. Всего было задержано и профильтровано следствием 196 человек. Так, в январе 1946 года в Порт-Артуре был задержан проходящий по следственному делу агент ЯВМ Гирко, который на первичном допросе полностью признался и был арестован.
Агентурно-розыскное дело на Пак Чи Мог было заведено 30 ноября 1945 года на основании данных о том, что он являлся агентом Хуньчунской ЯВМ и в период 1936-1937 гг. неоднократно перебрасывался на территорию СССР с разведывательными целями. Дополнительной проверкой по архивам ИНО УНКВД по ДВК было установлено, что разыскиваемый агент японской разведки Пак Чи Мог, с 1934 года являялся закордонным агентом «Володя» ИНО УНКВД по ДВК. До этого он имел связь с резидентурой ИНО ГУГБ в городе Сеуле.

Вместе с другими агентами ИНО, корейцами Ким Ян Чен и Ли Дя Бан, Пак Чи Мог использовался в агентурной разработке «Квантунцы» по освещению деятельности Квантунской армии. В процессе разработки было установлено, что все они оказались провокаторами и поддерживали связь с ИНО с ведома и под руководством штаба Квантунской армии и Харбинской ЯВМ. Кроме того, все они расшифровались друг перед другом как наши агенты.
6 декабря 1945 года оперативно-розыскной группой ОКР «СМЕРШ» Южного морского оборонительного района ТОФ Пак Чи Мог был установлен в городе Хуньчуне, задержан и взят под стражу. В ходе предварительного следствия он сознался, что в марте 1932 года он был завербован представителем Харбинской ЯВМ Сакадзава и передан на связь резинденту Хучньчунской ЯВМ корейцу Ким Як Чену. По заданию последнего в 1933 году он перешел на территорию СССР с целью внедрения в советские разведорганы.
В 1934 году он был завербован сотрудниками советской разведки Силовым и Моровым. Впоследствии, получая от Силова и Морова газеты «Правда», «Тревога» и «Авангард», Пак Чи Мог передавал их японской разведке. В 1934 году Пак Чи Мог связь с советской разведкой прекратил и, по заданию японской разведки, неоднократно ходил на территорию СССР с разведывательными целями.

По завершению предварительного следствия Пак Чи Мог был арестован и передан в УНКГБ Хабаровского края по просьбе начальника управления А.С.Гоглидзе. 29 ноября 1945 года было заведено агентурно-розыскное дело на Ким Хэ Сан, который являлся резидентом разведотдела штаба Квантунской армии в городе Томун. В процессе розыска агентурным и следственным путем были установлены вероятные места пребывания Ким Хэ Сана. 8 декабря он был задержан и взят под стражу вместе с его сообщником корейцем Хон Че Нам.
На допросе Ким Хэ Сан он же Ким Чан Дег сознался, что ранее состоял в партизанском отряде Ким Ирсена, а в 1940 году добровольно сдался в плен японцам и оказывал помощь японским карательным органам в борьбе с партизанским движением. Ким Хэ Сана завербовал начальник 2-го отдела штаба Квантунской армии генерал-майор Янагита Гэндзо и поставил перед ним задачу по вербовке агентуры для засылки в СССР из числа партизан отряда Ким Ирсена.
С 1943 года, уже являясь официальным сотрудником разведотдела штаба Квантунской армии в Томуне, Ким Хэ Сан завербовал для разведывательной деятельности против СССР 17 агентов из числа бывших участников партизанского движения, прибегая при этом к методам угрозы и шантажа. Бывший заместитель Ким Ирсена, Ким Хэ Сан многих партизан знал лично и при вербовке угрожал им различными карами вплоть до расстрела.
Из 17 завербованных им агентов семеро неоднократно перебрасывались на советскую территорию с разведывательными задачами. 16 декабря 1945 года на основании показаний свидетелей и личного признания Ким Хэ Сан и Хон Чё Нам были арестованы Отделом контрразведки «СМЕРШ» ТОФ. Так появилось групповое дело на Томунскую резидентуру 2-го отдела штаба Квантунской армии, занимавшейся шпионажем против СССР, в которую помимо Ким Хэ Сана входили Хон Ир Чун, И Чун Сор, Ким Ён Гван, Хон Чё Нам. В ходе расследования было арестовано еще 5 агентов этой резидентуры.
5 ноября 1945 года было заведено агентурно-розыскное дело на корейца Ким Сын Джон. В 1939 году, будучи агентом советской разведки, он был переброшен в Корею, где был задержан японской полицией и на допросе сознался в своей причастности к советским разведорганам. После этого он был перевербован японцами и до августа 1945 года использовался иностранным отделом губернского полицейкого управления в городе Раннан для розыска агентуры советской разведки, переброшенной в Корею.

Проверка показала, что Ким Сын Джон, он же Ким Андрей Степанович, уроженец Сучанского района Приморского края, действительно являлся закордонным агентом разведотдела штаба ТОФ и был переброшен на территорию Кореи в 1939 году. В процессе розыска Ким Сын Джона были получены данные о том, что с приходом в Корею частей РККА он работал переводчиком в одной из воинских частей.
3 декабря 1945 года было установлено, что Ким Сын Джон работает переводчиком в Отделе контрразведки НКО «СМЕРШ» 39-го стрелкового корпуса в г.Канко где он и был арестован опергруппой флотской контрразведки.
В это же время в городе Хуньчунь опергруппой Отдела контрразведки «СМЕРШ» ТОФ был задержан кореец Ким Дю Хо, который на допросе дал показания, послужившие для заведения агентурно-розыскных дел на агента Хуньчунской ЯВМ корейца Ван Дя Пина, дважды перебрасывавшегося с разведывательными целями в СССР, официального сотрудника японской жандармерии корейца Тен Сен Муга, которого до 1938 года по заданию Маньчжурской ЯВМ неоднократно перебрасывали на территорию СССР, изменника Родины, бывшего агента советской разведки китайца Тян Су Хена, завербованного японской разведкой и перебрасывавшегося на советскую территорию, агента хуньчунской ЯВМ корейца Ли Тя Бана, начальника полицейского участка деревни Кусапен корейца Юн Ту Пена, который занимался переправкой японских агентов в СССР.
Отделом контрразведки «СМЕРШ» Гензанской ВМБ ТОФ были разысканы и арестованы начальника политического отдела полиции Гензана Хиродзава, начальник политического отдела полиции города Канко Имамура, агент политического отдела полиции Гензана кореец Пак Пен По, который лично задержал и выдал японцам советского разведчика Лян Рей Хвана. Отделом были также арестованы агенты японской разведки, корейцы Тен Хо Сен и Цой Дан Сен, прошедшие обучение в разведшколе.

Оба неоднократно забрасывались в СССР, были перевербованы советской разведкой и заброшены в Маньчжурию, но были вновь перевербованы. По имевшимся агентурным и следственным данным полученными в ходе розыска, следовало, что японские спецслужбы имели мощную агентурную сеть из числа японцев, корейцев и китайцев, которая действовали на территории Кореи, Маньчжурии и Южного Сахалина. В директивных документах Отдела контрразведки «СМЕРШ» ТОФ отмечалось:
"Значительная часть этой агентуры, действовавшей против СССР, нами еще не раскрыта, а другая часть контрразведывательной агентуры, использовавшаяся японцами по выявлению антияпонской деятельности корейцев и китайцев, проживает в населенных пунктах где имеются наши части. Такая агентура вполне вероятно может быть использована как японской, так и другими разведками, в первую очередь США и Китая.
Изучая каналы возможного проникновения агентуры иностранных разведок на объекты флота, нами установлено, что характереными для всех соединений флота, дислоцирующихся в Северной Корее, на Южном Сахалине и в Порт-Артуре являются: а) наличие окружения из числа японцев, корейцев и китайцев в непосредственной близости от частей и стоянки кораблей; б) общение наших военнослужащих и членов их семей с местными населением; в) использование командованием частей и подразделений флота японцев, корейцев и китайцев на разных хозяйственных работах в качестве обслуживающего персонала — уборщиц, прачек, поваров, а также переводчиков; г) проживание офицеров и их семей в домах, занимаемых японцами на Южном Сахалине и китайцами в Порт-Артуре ввиду недостатка квартир, отведенных частям. Все это представляет благоприятную обстановку для деятельности иностранных разведок против наших частей.

Наряду с общими характерными каналами, которые могут быть использованы иностранными разведками для внедрения своей агентуры в части и соединения флота, нами установлены каналы возможного проникновения агентуры американской, японской и других разведок через демаркационную линию из Южной в Северную корею, с Хоккайдо на Южный Сахалин, из Китая в Порт-Артур, то есть в места дислокации частей флота."
По данным на февраль 1946 года отделами военной контразведки ТОФ было задержано 172 человека, в том числе: двойных агентов -11 чел., сотрудников ЯВМ Сэйсин — 6 чел., сотрудников полиции — 44 чел.,, жандармерии — 4 чел., тайных агентов полиции — 1 чел., арестовано 22 чел. Кроме того, 11 арестованных сотрудников спецслужб Японии было отправлено во Владивосток.
Уже на 1 мая 1946 года отделами контрразведки «СМЕРШ» Тихоокеанского флота было арестовано в Корее, Маньчжурии и на Южном Сахалине 154 человека, в том числе сотрудников и агентов японской разведки 59 чел., изменников Родины — 15 чел., диверсантов -10 чел. После войны оперативная обстановка в Корее и Маньчжурии продолжала оставаться сложной и напряженной.
Одним из серьезных вопросов стало установление контроля за перемещением на этих территориях больших масс китайского, корейского и японского населения, а также военнослужащих армии и флота, так как в огромном людском потоке могла легко раствориться агентура и кадровые сотрудники японской и других разведок. 6 декабря 1945 года начальник Отдела контрразведки «СМЕРШ» ТОФ генерал-майор Мезленко Д.П. издал следующую директиву:
«Согласно ориентировке Управления контрразведки НКВМФ »СМЕРШ" разведывательные органы иностранных государств для переброски своей агентуры в целях шпионажа как на территории Советского Союза, так и на территории других государств, где дислоцируются части Красной армии и Военноморского флота используют благоприятные для этой цели возможности передвижения по дорогам на автомобильном и гужевом транспорте.

По имеющимся данным, водители автомашин, принадлежащих флотам, флотилиям и управлению тыла Военно-морского флота, а также работники связи, особенно частей, находящихся на территории Германии, Польши, Румынии, Болгарии, Австрии, Венгрии, Маньчжурии и других, совершенно свободно за соответствующее вознаграждение провозят на своих машинах через границы любого гражданина или гражданку, в том числе различного рода спекулянтов, явно сомнительных лиц, а среди них могут быть и несомненно есть шпионы.
В условиях Тихоокеанского флота не исключена возможность проникновения таким образом агентуры иностранных разведок. 1. По грунтовым дорогам со стороны Кореи и Маньчжурии. 2. На транспортах и кораблях флота из портов Кореи, Маньчжурии, Южного Сахалина и Курильских островов. 3. Агентура американской и других разведок через демаркационную линию в Корее в пункты дислокации частей ТОФ.
4. Используя физическую маскировку, агентура японской разведки из числа японцев, корейцев и китайцев может проникать в северные районы Дальнего Востока под видом орочей и других народностей. 5. Переход через границу скрытно, а затем продвижение вглубь нашей территории автотранспортом и другими средствами. В целях предотвращения проникновения агентуры иностранных разведок на территориию СССР траспортными средствами частей и соединений ТОФ предлагаю:
1. Немедленно тщательно изучить вопрос о движении транспорта, принадлежащего вашему соединению по грунтовым дорогам за границу и обратно (Корея, Маньчжурия), движение работников связи, движение траспортов, кораблей и самолетов и разработать специальные агентурно-оперативные мероприятия, направленные на предупреждение проникновения агентуры и разведок в СССР через границу сухопутным, водным и воздушым путем. 2. При организации агентурно-оперативной работы необходимо создать такие условия, при которых ни один шпион не мог бы безнаказанно передвигаться с преступными целями на машинах и другом виде траснспорта, принадлежащего вашему соединению. 3. Поставить перед командованием вопрос о необходимости усиления воспитательной работы среди шоферов по повышению их бдительности и об улучшении работы контрольно-пропускных пунктов.
4. Всех лиц замеченных в перевозке на машинах посторонных граждан через командование привлекать к строгой ответственности. Отстранять от работы на КПП лиц, не внушающих доверия и не обеспечивающих бдительного несения службы. 5. Установить тесный контакт с соответствующими органами «СМЕРШ» НКО, обслуживающими свои КПП. 6. Лиц, пытающихся пробраться через государственную границу и перешедших ее, задерживать и подвергать их тщательной всесторонней проверке и допросу.
О каждом задержанном доносить мне шифром.
8. Начальникам отделов «СМЕРШ» ТОФ, дислоцирующихся в Корее, Маньчжурии, на Южном Сахалине и Курильских островах, через оперативный состав и погранвойска обеспечить недопущение перевозки на транспортах кораблях флота и самолетах, идущих в СССР посторонних лиц; при посадке таких лиц на корабли, самолеты или попытки к этому задерживать и подвергать всесторонней проверке, одновременно выявляя лиц из числа военнослужащих, содействовавших выезду того или иного лица.
8. Начальникам всех органов «СМЕРШ» активизировать агентурно-оперативную работу среди окружения: а) начальникам отделов, дислоцирующихся в СССР, особое внимание обратить на разработку лиц из гражданского окружения, бывших ранее за границей, имеющих там родствеников и знакомых с целью выявления возможного появления к ним агентов иностранных разведкок. б) начальникам отделов, дислоцирующихся в Корее, Маньчжурии, на Южном Сахалине и Курильских островах, через агентуру из окружения вскрывать факты перехода на нашу сторону японцев, корейцев, белоэмигрантов и других лиц, принимая немедленные меры к их розыску, а также выявляя лиц, готовящихся к переходу границы СССР, принимая свовременные меры к их задержанию и установлению целей перехода. 9. Установить тесный контакт с транспортными органами НКГБ, с военными комендантами на железнодорожных станциях с целью задержания шпионов, проникших на нашу территорию."
В Корее наблюдалась активная миграция населения, в ходе которой на территорию Северной Кореи могла свободно проникать американская агентура из числа корейцев и японцев, а в Южную Корею уходить бывшие гласные и негласные сотрудники японских спецслужб. Сразу же после окончания войны с Японией началась борьба военной контрразведки флота с американской и китайской разведками, которые нацелились на Северную Корею и Квантунский полуостров.

В директивных документах Отдела контрразведки «СМЕРШ» ТОФ отмечалось, что существует свободное перемещение населения через демаркационную линию в Корее из одной зоны в другую. Причем при переходе никаких пропусков не требовалось. Наиболее интенсивное передвижение населения происходило через железнодорожный мост около станции Дзенкоку, через который ежедневно из Северной в Южную Корею проходило до 1000 человек и обратно 600-700 человек.
Имелись неограниченные возможности для передвижения через демаркационную линию нелегальным путем, минуя погранзаставы и посты.
В конце марта 1946 года Отделом контрразведки «СМЕРШ» Гензанской ВМБ были изучены цели передвижения корейцев через демаркационную линию и в результате проведенных опергруппой опросов о цели прибытия из Южной в Северную Корею было установлено, что 44% перешедших линию — это мелкие торговцы, 30% прибыли к родственниками или возвращаются от них, 6% — учащиеся в Сеуле и следующие к семьям, проходящих на постоянное место жительство -12 % и 8 % по другим причинам.
В послевоенной Корее на фоне сложной политической и экономической ситуации существовало около 35 политических партий, организаций и группировок, из которых самыми крупными были коммунистическая, народная, демократическая, национальная и Союз построения государства. Причем три последних были проамериканскими. Практически каждая партия и организация имела свои разведывательные подразделения, которые вели работу по советским войскам в Северной Корее.
В августе-сентябре 1946 года отдел контрразведки МГБ Гензанской ВМБ была задержана и арестована группа 10 военных разведчиков корейской армии «Кван Пок Кун», созданнной в Китае корейским реакционным правительством Ким Ку. Все 10 человек прошли разведкурсы и были направлены в Северную Корею для ведения разведработы против частей Советской армии и флота и для сбора сведений о положении в Северной Корее. Все арестованные виновными себя признали.

В разное время было задержано и арестовано большое число агентов временного корейского правительства в Сеуле, которые вели разведывательную деятельность на территории Северной Кореи. Разведка корейского правительства «Ким Ку» активно работала против частей армии и флота на территории Северной Кореи. За его спиной действовал разведывательный орган Американского военно-политического управления в Сеуле.
Для разведывательной деятельности против советских войск в Корее широко использовались молодежные организации южной Кореи, такие как «Союз молодежи северной Кореи и Маньчжурии», «Союз молодежи по ускорению установления независимости Кореи» и др.
Члены этих организация и агенты разведорганов под видом купцов и поездок к родственникам перебрасывалсь на территорию Северной Кореи для выполнения разведзаданий по Советской армии и флоту, армии Народно-демократической Кореи, для сбора данных о политикоэкономическом положении страны и для создания подпольных формирований.
В февраль 1947 года в Сейсине была раскрыта подпольная группа во главе с Ли Гван Уком, у которой была связь с нелегальной организацией «Хам Бук», занимавшейся сбором разведданных по советским войскам в Корее. Все члены группы были арестованы. В мае 1947 года была арестована группа агентов разведки правительства Ким Ку. При аресте у членов группы были изъяты разведдонесения на имя начальника «Северо-восточного представительства» в Мукдене Ким Ин Сек и начальника отделения в Инькоу Ким Гук Пон.
В июне 1947 года стало известно, что в Юки существет нелегальная организация, связанная с Сеулом, члены которой, корейцы Юн Тхя Гвон, Ли Мен Хва, Ким Сен Ук, занимаются сбором разведданных по советским вооруженным силам в Корее. В результате агентурно-оперативных мероприятий по делу «Сеульцы» все они были арестованы.

Следствием по делу были установлены и другие члены этой организации, Цой Дон Ин и Ли До Бяк, которые передавали руководителю «Союза молодежи по ускорению установления независимости Кореи» Хан Чель Мину сведения о советских войсках в Ранане, о состоянии рананской корейской дивизии. В работе этой организации принимал участие представитель американской армии, сотрудник SIS. Всего по делу «Сеульцы» было арестовано 7 человек. Кроме того, в 1947 году был арестован один американский шпион в Гензане.
В Порт-Артуре после вступления советских войск японцы были выселены и в начала 1946 года их насчитывалось всего 200 человек из числа специалистов на железной дороге и в электрокомпании. Одновременно в Порт-Артуре проживало свыше 50 тысяч китайцев. После капитуляции Японии число китайцев резко возросло за счет приезда их из разных мест для поиска работы. Дальний привлекал внимание китайских купцов, коммерсантов и торговцев как открытый город с большими перспективами.
Состоятельные китайцы развернули в ПортАртуре торговлю, открылось множество ресторанов и торговых лавок. Пользуясь беспрепятственным проездом по железной дороге и морским путем в Порт-Артур и Дальний, они привозили товары и продукты из Дальнего, южных городов Китая и Чифу, а вместе с ними на территорию ВМБ проникала иностранная агентура. В Дальнем проживало 800 тысяч китайцев, 300 тысяч японцев чел, 2 тысячи и 800 человек русских эмигрантов.
В городе функционировало шведское, швейцарское консульства, а с 8 апредля 1946 консульство США, которые вели Порт-Артурская ВМБ были сформирована в октябре-ноябре 1945 года. Основные соединения ВМБ базировались в старом Порт-Артуре, а части ПВО были разбросаны по всему квантунскому побережью, пульбаты же находились в радиусе 50 км по побережью от Порт-Артура. Такая разбросанность частей сильно усложняла работу органов военной контрразведки флота. Отделом контрразведки «СМЕРШ» Порт-Артурской ВМБ велась агентурнооперативная работа по противодействию китайским разведорганам.
После окончания войны с Японией 2-й департамент Министерства государственной безопасности Гоминьдана (Гофанбу) развернул активную разведывательную работу по советским войскам на территории Маньчжурии. Непосредственно эту работу осуществлял через группу связи отдел МГБ при штабе северо-восточной группы войск Гоминьдана. Группа связи во главе с генералом Ма Де Ляном дислоцировалась в Мукдене. Кроме того, разведкой занимались специальные отделы партийных организаций Гоминьдана.

Переброска китайской агентуры на территорию Квантунского полуострова осуществлялась под видом коммерсантов. В августе 1947 года были арестованы агенты китайской разведки Гян Дзи Вен, Ван Го Чин, Дзян Шу Тин. В ходе следствия было установлено, что Гян является официальным сотрудником информационного отдела 2-го управления северо-восточного административно-политического органа в Мукдене.
Этот периферийный орган МГБ вел разведывательную работу по Квантунской области и напрямую подчинялся МГБ Гоминьдана в Нанкине. В конце 1946 года Гян по заданию начальника информационного отдела Ван Дзе дважды нелегально выезжал в Дальний из Мукдена с разведывательными целями. В марте 1947 года Гян встречался с начальником 2-го управления 2-го департамента МГБ Гоминьдана генералом Ляном, находившим тогда в Мукдене. Лян назначил Гяна руководителем разведгруппы в Дальнем.
В апреле Гян был заброшен вместе с радистом в Дальний, где завербовал четырех агентов из китайцев. Кроме того, китайская разведка вела работу по созданию повстанческих формирований на Квантунском полуострове. Так, руководитель разведгруппы Ен Дзя Син прибыл в Дальний в апреле 1947 года, где установил связи с партийными организациями Гоминьдана и приступил к созданию подпольных повстанченских организаций. Группа Ена в составе 5 человек была задержана и арестована.
В то время экономическое положение на основных предприятиях Порт-Артура оставляло желать лучшего. На морском заводе Техотдела план производственных работ был выполнен за декабрь 1946 года только на 43,7%. Из 1216 рабочих и служащих, принятых на завод в 1946 году из числа китайцев, на 1 января 1947 года уволилось или самовольно покинуло работу 458 чел или 37,7%. Не выходило на работу до 30% рабочих и служащих. На строительстве №141 в 47 году до 90% китайцев прекратили работу.
Подавляющее большинство китайцев было квалифицированными рабочими — электросварщиками, котельщиками, токарями, кузнецами. Заменить их было не кем и строительство находилось под угрозой срыва. Это было вызвано плохим материальным положением китайских рабочих и резким повышением цен на продовольствие и другие товары. Цены выросли в 3 и более раз при зарплате на уровне 1945 года.

При этом в Дайрене рабочие получали сверх зарплаты 250% надбавку на дороговизну, а на морском заводе и строительстве №141 платили только зарплату. Резко падал курс юаня. В связи с этим из агентурных данных было хорошо видно, что массовый уход китайцев с этих предприятий был связан и с влиянием китайской разведки, которыя использовала создавшееся положение для обработки китайского населения в прогоминьдановском духе. Приведем некоторые из наиболее характерных высказываний того времени.
Китаец Кан Шао Бао говорил своим знакомым:"Здесь сейчас все стало дорого, а при японцах все было дешево. Рис, другие продукты и товары стоили копейки. Поэтому сейчас китайцы, которые жили здесь при японцах десятки лет, бегут к Чан Кай Ши. Руководитель 8-й революционной армии Мао Цзедун сбежал на сторону Чан Кайши. Войска Чан Кайши успешно продвигаются вперед и скоро подойдут к Дайрену."
Китайцы работающие на строительстве №141, говорили:"Сейчас жить стало трудно, денег имеешь полные карманы, а кушать приходиться плохо, так как все стало дорого. Но ничего, скоро придет Чан Кайши и тогда этим юаням конец, тогда будут другие деньги и все будет дешево. Революционной полиции не будет, а будут здесь солдаты Чан Кайши и всех, кто не будет подчиняться, будут убивать, так же будут убивать ревлюционную полицию.
Чан Кайши приедет сюда с американскими представителями с целью проверки морального состояния китайского населения. Всех отрицательно настроенных лиц к Чан Кайши будут убивать." Эти послевоенные экономические трудности создавали благоприятную среду для агентурной работы китайской разведки в Порт-Артуре и Дальнем. Отделом контрразведки «СМЕРШ» Порт-Артурской ВМБ был взят в разработку китаец Сун Хин Хо, который путем задаривания подарками заводил связи с военнослужащими и имел контакты с японцами.
Исходя из агентурных данных, флотские чекисты сделали вывод о том, что основное направление деятельности агентуры иностранных разведок шло в то время по линии прощупывания каналов, по которым они могли бы осуществлять свою деятельность. Прежде всего китайские агенты работали по линии установления связей с военнослужащими и их семьями путем подарков, услуг и подачек. Причем значительная часть агентов была из китайцев, ранее сотрудничавших с японской полицией и разведкой.

К сожалению, в ходе оперативной разработки был упущен китаец Чжан Ши Чин, член гоминьдана и в прошлом негласный сотрудник японской жандармерии. Чжан собирал сведения через офицеров об оборонительных сооружениях Порт-Артурской ВМБ ТОФ, действуя путем спаивания военнослужащих и подстав женщин втемную. Опасаясь разоблачания, Чжан, захватив секретные чертежи, сбежал на юг Китая. Тем не менее, в 1947 году в Порт-Артуре было арестовано два американских шпиона из числа китайцев.
Военная контрразведка флота много сделала в войне с Японией в 1945 году и полностью выполнила поставленные перед ней задачи по разгрому агентурной сети японских спецслужб на территории Кореи и Маньчжурии. Было розыскано и задержано свыше 500 сотрудников и агентов японской разведки, контрразведки и жандармерии. Были проведены операции по захвату архивов различных органов спецслужб Японии.
Благодаря успешной деятельности контрразведки «СМЕРШ» удалось решить главную задачу — разгромить органы японских специальных служб, которые в течение многих лет занимались организацией и осуществлением подрывной деятельности против нашей страны.


Просмотров: 21028

Источник: http://www.agentura.ru/forum/archive/430.html



statehistory.ru в ЖЖ:
Комментарии | всего 0
Внимание: комментарии, содержащие мат, а также оскорбления по национальному, религиозному и иным признакам, будут удаляться.
Комментарий:
X