Маршал Огарков о ядерном оружии и будущей войне. Доклад ЦРУ 1986 г.

Маршал Николай Васильевич Огарков в 1977-1984 гг. был начальником Генштаба ВС СССР. Он уделял серьёзное внимание развитию теории управления стратегическими ядерными силами и противоракетной обороне, писал по этому поводу статьи. В 1986 году ЦРУ выпустило доклад, в котором проанализировало его взгляды на возможную войну между СССР и НАТО. С переводом этого доклада мы предлагаем вам ознакомиться.



Маршал Огарков о ядерном оружии и будущей войне





Руководящие советские документы определяют военную доктрину, как официальные взгляды государства на характер возможных будущих военных действий, на планы использования вооруженных сил в случае войны, и как перечень задач по подготовке страны и ее военного руководства к такой возможности. Военная доктрина имеет две стороны, или два аспекта - социально-политический и военно-технический.

• Социально-политическая сторона доктрины, которая опирается на социально-политическую и экономическую систему страны (коммунизм, капитализм, и т.п.), устанавливает основу политики национальной безопасности, и формулируется политическими лидерами страны.

• В этих рамках военно-техническая сторона доктрины концентрируется на структуре вооруженных сил, их снабжении и тренировках, и на планировании проведения войны. Она принимает во внимание военную теорию и практику, и в основном сохраняет руководство профессиональных военных.



Работы маршала Николая Огаркова подчеркивают, что социально-политический аспект доктрины является ее основным компонентом, определяющим "ориентацию на оборону" советской военной доктрины в соответствии с "миролюбивым" характером внешней политики Советов. Однако основной фокус его статей лежит на военно-технической стороне доктрины. Например, в День Победы 9 мая 1982 года в статье, опубликованной в газете Известия, он пишет:


"Военно-техническая сторона советской военной доктрины определяет конкретные пути достижения целей и задач, установленных социально-политической ее частью... Она устанавливает, что в случае агрессии, наши вооруженные силы будут не просто пассивно защищаться, и проводить исключительно оборонные операции, но решительно нанесут сокрушительный удар по агрессору, доведя его до полного уничтожения, как это имело место в случае Великой Отечественной войны".


Поскольку советские документы формально не являются изложением доктрины, не всегда ясно, когда они являются официальным выражением позиции, санкционированной властью. В случае Огаркова это затруднение усугубляется за счет пропагандистских высказываниях в его работах. В настоящей статье будет изучена эволюция публичных заявлений Огаркова за последнее десятилетие, с акцентом на четыре взаимосвязанных аспекта:

• вероятные последствия ядерной войны
• перспективы удержания ядерной войны в ограниченном виде
• стабильность ядерного сдерживания
• возможная природа будущей мировой войны

Возможна ли победа в ядерной войне?



Статья Огаркова "Военная стратегия", опубликованная в 7 томе Советской военной энциклопедии (сентябрь 1979), была его первым обширным публичным обсуждением возможной природы будущей мировой войны. В соответствии с установившимися принципами военной доктрины Советов, он описывает такую войну, как "решающее столкновение двух противоположных социально-экономических систем мира", которое будет глобальным по масштабам, и в которое будут вовлечены многомиллионные армии коалиций. Огарков утверждает, что такая война будет проходить "без компромиссов", и вестись "всеми военными, экономическими, и духовными силами" воюющих стран.

Огарков выражает уверенность в том, что мировая ядерная война должна быть "относительно короткой", но при этом допускает, что она может стать затяжной, благодаря огромным военным и экономическим ресурсам, находящихся в распоряжении воюющих сторон. Советский Союз и его союзники, продолжает он, будут иметь "определенные преимущества" в такой войне, проистекающие из преследуемых ими "справедливых целей" и якобы "передовой" природы социалистической системы. Эти преимущества, утверждает он, создают "объективные возможности достижения победы", однако требуют выполнения "своевременной и всесторонней подготовки страны и ее вооруженных сил". Данное условное заявление является наиболее близким приближением Огаркова к утверждению, что "победа" в ядерной войне - как бы ее не определять - возможна. Его более поздние статьи выражают более заметный скептицизм в этом отношении.



В статье, опубликованной в военной энциклопедии в 1979 году, Огарков также впервые указывает, хотя и неявно, на свою уверенность в то, что серьезный конфликт между Востоком и Западом, не обязательно будет включать в себя применение ядерного оружия. Советская военная стратегия, заявляет он, "признает, что мировая война может начаться и вестись в течение определенного периода времени с использованием только обычных вооружений". Экспансия таких военных операций с обычным вооружением, продолжает он, "может [подчеркнуто нами] в своей эскалации привести к глобальной ядерной войне". Огарков утверждает, что советская стратегия "основана на предположении" о том, что СССР не применит ядерное оружие первым. Представляя это, как "принципиальное" противопоставление использованию "оружия массового уничтожения", Огарков, фактически, дает сигнал о том, что Советы предпочтут избежать ядерной эскалации в случае военного конфликта с Западом с использованием обычного вооружения. В то же самое время он предупреждает, что "нападение ядерными ракетами" на Советский Союз или его союзников вызовет "сокрушительный ответный удар". Это предупреждение явно нацелено на сдерживание Соединенных Штатов и НАТО, в их публично объявленной политике ограниченного применения ядерного оружия в случае развязывания в Европе войны против Запада с применением обычных вооружений.

В той же работе Огарков описывает военную стратегию США/НАТО, как направленную, в первую очередь, на глобальную ядерную войну, но при этом признает возможность затяжных военных действий с использованием только обычного вооружения. Далее он отмечает положения в стратегии Запада, допускающие ограниченное использование ядерного оружия на уровне театра военных действий. То, что Огарков здесь или в других местах своей статьи не отрицает понятие ограниченной ядерной войны, или даже не предупреждает о рисках эскалации, позволяет предположить, что в 1979 году Советы видели некую возможность такого ограниченного использования. Последующие работы Огаркова демонстрируют изменение его (а также, предположительно, и советского руководства) взглядов на данный вопрос.


Бой набата



Обсуждение Огарковым военной стратегии в Советской военной энциклопедии было направлено, в первую очередь, на профессиональных офицеров СССР, но оно написано с пониманием того, что будет тщательно изучено на Западе. Следующее важное публичное заявление Огаркова, статья, опубликованная в июле 1981 года в теоретическом журнале Коммунистической партии "Коммунист", была ориентирована, в основном, на более широкую советскую аудиторию. В ней предупреждается о возрастающей военной угрозе, выражаемой новой администрацией в Вашингтоне, открыто нацеленной на "перевооружение" Америки. Эта статья содержит меньше намеков на представление Огаркова о развитии военного дела, а его описание возможной будущей войны может иметь смещение акцентов, чтобы поднять тревогу.

Описание Огарковым мировой войны тщательно обходит вопрос, будет ли это война ядерная или она будет вестись исключительно обычными видами вооружений, но с неизбежным перерастанием в глобальный ядерный конфликт. Новая мировая война, пишет он:


"...станет решающим столкновением двух социальных систем, [которое] захватит все континенты мира, и которое будет вестись коалиционными группировками вооруженных сил с самыми непоколебимыми целями, с использованием всего арсенала средств вооруженной борьбы. В ее водоворот будут втянуто много сотен миллионов людей. По своей ярости и масштабу возможного разрушения, она будет несравнима ни с одной войной прошлого. Сама сущность современного вооружения такова, что при его применении будущее всего человечества окажется под угрозой".


Несмотря на такое апокалипсическое представление, Огарков предлагает ряд мер для подготовки Советского Союза к затянувшемуся конфликту, включая готовность "перевода всей экономики на военные рельсы" и мобилизации подготовленных и экипированных резервов для вооруженных сил. В этом контексте Огарков не упоминает ни специфических проблем преодоления огромных разрушительных последствий термоядерного удара по городским и промышленным целям, ни угрозы ядерной радиации и осадков, делая только краткое упоминание о гражданской обороне. Советское планирование охватывает усилия по мобилизации сил и продолжению производства вооружений даже в процессе ядерной войны. Тем не менее, упоминание Огарковым этих мер в статье в журнале "Коммунист" выглядит более правдоподобно связанным со сценарием затяжной войны с применением обычных вооружений. И снова игнорируется понятие ограниченной ядерной войны.

Ограниченная ядерная война отвергается



Огарков усиливает свое предупреждение о внешних угрозах, с которым столкнется СССР, и повторяет свой призыв к готовности в брошюре, изданной издательством Министерства обороны в начале 1982 года, и озаглавленной "Всегда готовы к защите отечества". В то время как здесь более полно представлена философия Огаркова о беспрерывном техническом изменении военного дела, брошюра, по сравнению с предыдущей публикацией в журнале "Коммунист", предлагает мало дополнительной информации в описании характера будущей мировой войны. Снова такая война описывается как "решающий" конфликт между двумя антагонистическими социальными системами, глобальный по своему масштабу и беспрецедентный по разрушениям. Огарков еще больше подчеркивает опору Запада на ядерное оружие, что, вероятно, отражает общее восприятие Советами стратегии Соединенных Штатов.

Сохраняя акценты, Огарков впервые в печатном виде бросает тень сомнения на то, что он описывает, как пентагоновскую концепцию ограниченной ядерной войны на европейском театре военных действий. Он заявляет, что любой "трезвомыслящий человек" может видеть, что "на практике невозможно удержать ядерную войну в определенных ограниченных рамках". Цитируя заявление партийного руководителя Брежнева, сделанное тем в ноябре 1981 года, что если ядерная война начнется, "она неминуемо и неизбежно примет мировой характер", Огарков заявляет, что военные и политические лидеры Запада "хорошо осведомлены об этом факте", и что их "истинные намерения" заключаются в использовании концепции ограниченной ядерной войны для "снижения бдительности людей мира" по отношению к опасностям гонки вооружений. Описывая в своей брошюре 1982 года понятие ограниченной ядерной войны, Огарков выступает больше в роли политика, чем высказывает серьезное мнение военного. Он не обсуждает войну, ведущуюся только с применением обычного вооружения, или даже возможность фазы применения обычных вооружений в начале будущей мировой войны.



За критикой Огаркова концепции ограниченной ядерной войны последовало более десяти лет двусмысленностей в профессиональных военных публикациях в связи с вероятностью эскалации, если будет перейден порог ядерной войны. Советские военные документы в конце 1960-х прекратили настаивать, что переход к ядерной войне будет неизбежным и немедленным, перейдя к менее категорическим утверждениям о том, что такая эскалация "возможна" или "может" произойти. Однако Советы признали, что доктрина "гибкого ответа" НАТО, позволяющая удержать конфликт в ограниченных рамках, если она окажется успешной в использовании "ограниченной" ядерной войны, сведенной к конфликту в Европе, станет более благоприятной для Соединенных Штатов, чем для СССР. Это сыграло свою роль в том, что они отвергли эту концепцию в начале 1980-х.

Неоднозначная природа будущей мировой войны



Огарков снова подчеркивает неоднозначность вероятного характера будущей мировой войны в своей статье в газете "Известия", посвященной Дню Победы 1983 года. Не выделяя специально концепцию ограниченной ядерной войны, он предупреждает об опасности эскалации в такой манере, которая позволяет предположить, что именно ее он и имеет в виду. "Будет невозможно удержать военные операции в ограниченных рамках, как это заявляют стратеги из Вашингтона", - утверждает он, поскольку война, - "неизбежно охватит всю территорию участвующих в ней сторон, делая невозможным отличить фронт от тыла". Его пространное обсуждение растущей важности начального периода войны и связанных с ним проблем, также напоминает давние советские описания влияния ядерного оружия на стратегию. Огарков указывает на "беспрецедентно интенсивную, разрушительную природу" действий при развязывании войны, и отмечает, что усилия, направленные на ответ "в самые первые часы", могут оказаться решающими.

Но в процессе обсуждения того, как можно вести войну такого рода, Огарков избегает прямого упоминания использования ядерного оружия. Фактически, он везде в этой статье подразумевает, что ядерное оружие может больше не являться основным средством ведения войны. Он признает, что, начиная с 1950-х годов, такое оружие "было решающим средством вооруженной борьбы". Но по мере роста объема и разнообразия ядерных арсеналов, пишет он, количественные изменения приводят к изменениям качественным: "то, что могло быть достигнуто применяем ядерного оружия 20-30 лет назад, сегодня невозможно" из-за неизбежности опустошительного ответного удара. Неназванным следствием этого стало повышение стабильности ядерного сдерживания до такой точки, что оно может оказаться эффективными даже в контексте войны с применением обычного вооружения.

Огарков не исключает возможность большого вооруженного конфликта между Востоком и Западом. Указывая на появление "высокоэффективных" новых средств обычного вооружения и на исследования в области "оружия, основанного на новых физических принципах", особенно связанного с проведением военных действий в космосе, он заявляет, что такое развитие "не может не повлиять на характер вероятной войны", а также на формы и методы ее ведения. Продолжая, Огарков высказывает серьезное предупреждение об опасности инерции и непреклонности военного мышления, механического повторения старых идей. Это предупреждение выглядит направленным не на традиционные дополнения военных действий с применением обычного вооружения. Оно, скорее, предназначалось, как аргумент против представления о том, что владение ядерным оружием предотвращает необходимость развивать возможности ведения войны традиционным высокотехнологичным оружием.

Обезоруживающие удары невозможны



Огарков открыто более явно описывает воздействие роста ядерных запасов на военные вопросы - и на политические последствия такого роста - четыре месяца спустя в статье от 23 сентября 1983 года, одновременно опубликованной правительственными и военным газетами. Это была первая статья, написанной им в роли начальника Генерального Штаба. Соглашаясь с тем, что двумя десятилетиями ранее Соединенные штаты "все еще могли до некоторой степени рассчитывать" на возможность нанесения "обезоруживающего ядерного удара" по СССР, сегодня он отвергает такую возможность как "чистую иллюзию":


"Учитывая современное развитие и распространение ядерного вооружения в мире, обороняющаяся сторона всегда сохранит количество ядерных средств, способное нанести ответным ударом агрессору "неприемлемый ущерб", как это назвал бывший министр обороны США Макнамара... Следовательно, в современных условиях только самоубийца может рассчитывать на успех первого ядерного удара".


Хотя это замечание явно относится к стратегическим возможностям Соединенных Штатов, в неявном виде факторы, делающие невозможным обезоруживающий ядерный удар, в равной мере применимы и к Советскому Союзу.

Огарков упрекает Соединенные Штаты в расходовании "неслыханных сумм" на стратегические ядерные силы в попытках вновь обрести возможность нанесения обезоруживающего ядерного удара. Он далее указывает на усилия Запада по созданию "качественно новых обычных вооружений для ведения военных действий" и "оружия, основанного на новых физических принципах". Но комментарии Огаркова по всей статье позволяют предположить, что он не видит причин повторения Советами всех этих программ, или признает, что Советский Союз не может себе позволить делать этого. Учитывая его призыв к чему-то, напоминающему принцип "гарантированного взаимного уничтожения", можно сделать вывод о том, что существующий стратегический ядерный арсенал Советов сегодня выглядит достаточным для сдерживания любого разумного противника.

Огарков в этой статье нехарактерно для себя отмечает стоимость программ вооружений, заявляя, что "вне всякого сомнения" гонка вооружений "мешает социальному и экономическому развитию стран", точно описывая проблемы, с которыми сталкивается СССР в распределении ресурсов. Что более важно, он отвергает понятие балансирования с Западом по принципу системы с системой, оружия с оружием, еще больше отходя от своего обычного подхода. Предупреждая, что "мы должны адекватно отвечать на рост ядерной угрозы", противостоящей Советскому Союзу - намек на предстоящее развитие ядерных сил средней дальности НАТО - он предостерегает, что это вовсе не означает "намерение СССР конкурировать с Соединенными Штатами в военной сфере, или слепо имитировать их действия в бессмысленной гонке вооружений". Советский Союз не должен позволить Соединенным Штатам достичь военного превосходства", - заявляет он. Но "направляемые советской военной доктриной и уровнями достижений в науке и технологии, - продолжает он, - мы должны следовать СОБСТВЕННЫМ ПУТЕМ [выделено Огарковым] в вопросах укрепления обороноспособности страны".

Интервью газете Красная звезда в День Победы



Взгляды Огаркова на ядерное оружие и будущую войну были еще более явно выражены в интервью, посвященному Дню Победы, опубликованному в мае 1984 года в газете советского Министерства обороны "Красная звезда". Публикация этого интервью на центральном развороте (подвале), который обычно резервируется для важных заявлений по вопросам доктрины и теории, и помещение на первой полосе той же газеты фотографии Огаркова, выделяет специальное отношение к Огаркову, и похоже, направлено на подчеркивание авторитета и важности его взглядов. В этом интервью Огарков называет три фундаментальные тенденции развития военных вопросов после Второй мировой войны: расширение и диверсификация ядерных арсеналов, улучшение обычных средств вооружения, и появление оружия, основанного на совершенно новых технологиях.

Он начинает с утверждения, что экспансия ядерных арсеналов за несколько последних десятилетий привела к качественному изменению условий и возможностей их применения. Запасы ядерного оружия и средств его доставки и у Советов, и у Америки сегодня достаточны для многократного уничтожения всех важных целей на территории противника. Дальнейшее наращивание этих арсеналов уже стало "бессмысленным", заявляет Огарков, но из-за действий Соединенных Штатов, гонка вооружений продолжается.

Огарков называет возникшую ситуацию парадоксом: в то время как разрушительные возможности оружия, которым владеют ядерные страны, продолжают расти, возможности для агрессора для нанесения "разоружающего удара" снижаются еще быстрее:


"Учитывая доступное количество и разнообразие ракет с ядерным оружием, уже стало невозможно уничтожить их все у противника одним ударом. Сокрушительный ответный удар против агрессора - удар, при котором даже ограниченное количество боеголовок, оставшихся у обороняющейся стороны, нанесет неприемлемый ущерб - в настоящих условиях неизбежен".


Огарков продолжает отвергать концепцию ограниченной ядерной войны, как чисто западное изобретение:


"Расчеты стратегов за океаном, основанные на возможности ведения так называемой "ограниченной" ядерной войны, не имеют под собой никакого основания. Это утопия: любое так называемое ограниченное использование ядерного оружия неизбежно приведет к немедленному использованию всех ядерных арсеналов. Такова ужасная логика войны. Еще более беспочвенными являются их рассуждения относительно возможности "безответного ограниченного ядерного удара" по основным центрам и пунктам управления противника. Такие рассуждения являются чистой фантазией".


Заявление Огаркова указывает на то, что Советы больше не уделяют внимания (даже если они когда-то и делали это) ограниченной ядерной войне, как реальному способу ведения войны. Геополитические соображения, упоминавшиеся ранее в настоящей статье, вне сомнения, сыграли важную роль в отказе Советов от понятия ограниченной ядерной войны на европейском театре военных действий. Но работы Огаркова, так же, как и относящиеся к тому времени высказывания, например, министра обороны Устинова, позволяют предположить, что стратеги Советов видели проблемы командования и управления, а также отсутствие какого-либо способа прекращения огня после применения ядерного оружия, как непреодолимые препятствия.



Огарков в этом интервью также привлекает внимание к двум различным направлениям развития военного дела, которые подверглись фундаментальным изменениям после войны.

• Быстрое развитие мощности и точности обычных средств вооружения, позволяющие приблизить их разрушительный потенциал к ядерному оружию, с одновременным увеличением дальности и возможности охват почти всей территории противника.

• Появление "оружия, основанного на новых физических принципах", следует ожидать "в самом ближайшем будущем", что вызовет радикальные изменения установившихся представлений о военных действиях, и даже о самой природе военной силы страны.

Взгляды, которые Огарков продвигал в статье ко Дню Победы в Красной Звезде, близко согласуются с положением, которое он занял на закрытом форуме, находясь в должности руководителя Генерального Штаба. В этом закрытом заявлении, Огарков:

• повторил, что рост объемов и разнообразия ядерных арсеналов не дает каждой стороне возможности нанести разоружающий первый удар;

• заявил, что неизбежный ответный удар жертвы нападения не только вызовет "неприемлемый ущерб", но и лишит агрессора возможности ведения военных действий, тем самым препятствуя возможности достижения победы в ядерной войне;

• признал, что концепция ограниченного ядерного удара до недавнего времени имела место в советской военной теории, но заявил, что сегодня она рассматривается как иллюзия, поскольку любое использование ядерного оружия неизбежно перерастет в полномасштабную ядерную войну;

• подчеркнул стабильность ядерного сдерживания, с уверенностью, что такое сдерживание может продолжаться в контексте крупных конфликтов между Востоком и Западом, с применением обычных вооружений;

• пришел к выводу, что затяжная мировая война с применением обычного вооружения сегодня возможна, причем такая война, которая будет вестись при помощи высокотехнологичного обычного вооружения, которое по дальности действия, скорости, точности и разрушительной силе приближается к возможностям ядерного оружия.

Смена тона в работах Огаркова



6 сентября 1984 года, через четыре месяца после публикации его интервью в Красной Звезде, Огарков оставил пост начальника Генерального Штаба. Обстоятельства его ухода - ему не были оказаны должные почести, а его новая должность не была объявлена - указывают на то, что это было вынужденное, а не рутинное перемещение. Причины этого шага против него никогда не были оглашены публично, и данный инцидент остается противоречивым. Спустя два месяца после его смещения с должности, в 21-м номере (ноябрь 1984 г) военно-политического журнала "Коммунист вооруженных сил" была опубликована статья, авторство которой приписывается ему. Эта статья значительно отличалась по тону от его предыдущих работ. Большая ее часть содержала шаблонное изложение истории советско-германской войны, а другая крупная часть состояла из стандартных обличений "империализма". Последняя треть статьи представлял собой подробное обсуждение "социально-политических и военно-технических" факторов, которые, как было сказано в статье, играют роль в сохранении мира и составляют "реальные объективные рекомендации для устранения войны из жизни общества".

Обсуждение социальных и политических сил по тону и предмету очень отличается от публичных заявлений Огаркова в предыдущее десятилетие. Как и его предыдущие работы, оно начинается с утверждения, что экономика и военная мощь Советов вместе с высокой готовностью вооруженных сил к боевым действиям составляют "основной ограничивающий фактор и непреодолимый барьер" сдерживания агрессии. Но далее он обращается к смеси невоенных международных политических сил - зарубежных коммунистических партий, нейтральных стран, "национального освободительного" и "антивоенного" движения - способствующих миру за счет "значительного ограничения свободы действий" тех, кто может развязать войну. Хотя советские гражданские комментаторы часто называли эти политические силы, представителями министерства обороны, в основном, игнорировали их. Заявление о том, что социально-политические факторы способствуют нейтрализации угрозы войны, также сильно отличается от обычных предупреждений Огаркова, и даже противоречат общей тенденции советских СМИ, которые с 1980-81 подчеркивали увеличивающуюся опасность войны.

Только в обсуждении того, что было названо "чисто военные предпосылки ограничения возможностей империализма по развязыванию новых войн", эта ноябрьская статья четко воспроизводит интонации Огаркова. Здесь он повторяет высказанные в майском интервью аргументы, о том, что увеличивающееся количество и разнообразие ядерного оружия парадоксально увеличило размер разрушительного потенциала, одновременно снизив возможность нанесения обезоруживающего первого удара:


"Немедленный сокрушительный ответ с применением даже ограниченного количества ядерного оружия, оставшегося у обороняющейся стороны - ответ, делающий после этого невозможным для агрессора не только вести войну, но даже проводить любые серьезные операции - становился неизбежным при существующих условиях".


Как и в своем интервью ко Дню Победы, Огарков отвергает понятие ограниченной ядерной войны. Он еще раз называет "ужасной логикой войны" то, что любое ограниченное применение ядерного оружия неизбежно приведет к немедленному использованию всех ядерных арсеналов воюющих сторон. Снова он упоминает уровни, достигнутые запасами ядерного оружия, заявляя, что "с военной точки зрения это уже совершенно абсурдно", и что, учитывая существующее состояние приблизительного паритета, "дальнейшее накопление запасов становится просто бессмысленным" и даже опасным:


"Излишне большие запасы ядерного оружия не только не гарантируют защиту и безнаказанность любой агрессивной страны, но, скорее, наоборот - они увеличивают опасность того, что эти запасы станут предметом сокрушительного возмездия со стороны жертвы агрессии".


При этом в приведенном обсуждении влияния технических изменений на современное военное дело опущены два ключевых момента, которые он описывал в интервью Красной звезде в мае 1984 года: современное обычное вооружение и вооружение, основанное на новых технологиях. Вместо этого высказывается нетипичное для Огаркова сомнение о целесообразности войны, как средства достижения политических целей:


"Мрачная реальность наших дней заключается в том, что в отличие от прошлого, изменилось сама связь таких очень важных понятий, как "война" и "политика". Только, если вы определенно потеряли свое чувство логики, вы можете пытаться найти аргументы, или определить цели, которые могут оправдать развязывание ядерной войны".


Цитируя речь партийного лидера Черненко, произнесенную в 1981 году, Огарков приходит к выводу, что "преступно считать термоядерную войну рациональным и почти "законным" средством продолжения политики".

В то время как заявление Черненко согласовывалось с официальным общественным изложением политики Советов, центральный догмат военно-политических ортодоксов Советов - выведенный из работ Клаузевица и Ленина - заключается в том, что любая война, даже ядерная, является продолжением политики в том смысле, что она является продуктом политики, преследуемой воюющими сторонами. Это положение неоднократно обсуждалось с советской прессе в последние два десятилетия, и его справедливость вновь была подтверждена в 1984 году в переизданном официальном тексте "Марксистско-Ленинского Учения о войне и армии". Огарков является единственным крупным военным лидером Советов, который повторил карикатурное изложение этой догмы, озвученной Черненко.

Важные расхождения между тем, что Огарков писал в качестве начальника Генерального Штаба, и его первой публикаций после того, как он оставил этот пост осенью 1984 года, демонстрирует очевидные ограничения, наложенные на него вышестоящим руководством. Эти изменения не включают каких-либо важных отказов от взглядов на природу войны, которые он демонстрировал ранее. Однако они влекут за собой заметную модернизацию его ранее заметного более тревожного тона. Появился новый акцент на силу международной политики, а также на роль экономических и политических сил в сохранении мира. И почти полностью игнорируются те области будущей реструктуризации сил Советов, которым Огарков ранее придавал приоритет. Чистым эффектом этих изменений стало ослабление почти всех аргументов, приводимых Огарковым в поддержку выделения все более увеличивающейся доли ресурсов Советов на оборону.


История учит бдительности



Впоследствии Огарков получил еще одну возможность продвинуть свои взгляды на технические изменения и развитие военного дела в 95-страничной брошюре, названной "История учит бдительности", выпущенной издательством Министерства обороны в 1985 году. Эта новая публикация имеет много общего с его брошюрой 1982 года, но не является просто ее переизданием. Законам диалектического материализма в ней уделено больше внимания, в то время как обвинения империализма остались, как всегда, жесткими.

Тем не менее, компромиссы, навязанные публичным выступлениям Огаркова, были очевидны. Усовершенствования обычных вооружений, которые приблизят их эффективность к эффективности ядерного оружия и "оружие массового уничтожения, основанное на новых физических принципах" были упомянуты, но только в контексте опасных мер, предпринимаемых Западом в раскручивании гонки вооружений. Не было четкого призыва к СССР не допускать отставания в том, что Огарков ранее трактовал, как, в сущности, независимое развитие, в котором научные и технические достижения естественным образом использовались в военном оборудовании. При этом, в то время как в брошюре Огаркова в 1982 году почти целая глава была посвящена мерам мобилизации советского общества, укрепления экономики и улучшения предварительной подготовки молодежи, в его работе 1985 года имеется только одно предложение о том, что эти вопросы "тесно связаны" с военно-техническим аспектом доктрины.

Брошюра 1985 года также, похоже, отмечает возвращение неоднозначности в определение характера возможной будущей мировой войны. Несмотря на заявление, что "определение характера возможного вооруженного конфликта" является "одной из фундаментальных основ" военно-техничекого аспекта доктрины, Огарков избегает прямого обсуждения вопроса использования ядерного оружия или обычных вооружений. Он прибегает к фразеологии, типичной для описания Советами ядерной войны:


"Современная мировая война... приобретет беспрецедентный пространственный размах, охватив целые континенты и океанские просторы, и неизбежно вовлечет в свою орбиту большинство стран в мире. Она будет иметь беспрецедентно разрушительную природу. Военные операции будут проводиться одновременно в крупных регионах, будут отличаться беспрецедентной яростью, высокой маневренностью и динамичностью, и продолжатся до полной победы над противником".


Однако Огарков, фактически, явно отрицает, что до начала обмена ядерными ударами могут проводиться военные операции. Потому что тогда, с точки зрения логики, "ведущаяся" и "победоносная" мировая война должна быть войной с применением обычных вооружений.

При этом в брошюре с очень небольшими изменениями повторяется то обсуждение "социально-политических и военно-технических" факторов, способных предотвратить войну, которое впервые было приведено в работе Огаркова в ноябре 1984 года в статье, опубликованной в журнале "Коммунист вооруженных сил". Единственное, возможно важное изменение в отношении "чисто военного" аспекта ядерного сдерживания, заключается в усилении предупреждения по поводу укрупнения ядерных арсеналов, чтобы подчеркнуть, что их существование "увеличивает возможность даже случайного, несанкционированного или провокационного запуска или удара со стороны империалистических "ястребов"", и, следовательно, приведет к сокрушительному ответу инициатору. В то же время, возможность того, что социально-политические и военные факторы смогут предотвратить мировую войну, распространяется также и на возможное устранение локальных войн.



Какова позиция Огаркова



Несмотря на значительное смягчение его общественной позиции после того, как он оставил пост начальника Генерального Штаба, описание Огарковым влияния на военное дело роста запасов ядерного оружия и возможной природы будущей мировой войны, выглядит неизменным по сравнению с тем, что он говорил, занимая эту должность:

• Ядерные арсеналы выросли и стали разнообразными до такой степени, что сделало невозможным нанести обезоруживающий первый удар, и, следовательно, неизбежен ответный удар, вызывающий "неприемлемый ущерб". Инициирование ядерной войны не может служить возможным политическим целям, и в результате становится нерациональным.

• Ограниченная ядерная война, которая ранее считалась возможной, теперь является иллюзией. Ни одна страна, обладающая ядерным оружием, не позволит оставить ядерный удар против себя или своих основных союзников без ответа, в результате чего использование ядерного оружия на театре военных действий перейдет - возможно, немедленно - к полномасштабному применению всего ядерного арсенала воюющих сторон.

• В связи с нерациональностью развертывания полномасштабной ядерной войны, и невозможностью удержать ее в ограниченном состоянии, имеет место значительная вероятность того, что конфликт Востока и Запада, начатый с применением обычного вооружения, останется на уровне обычных вооружений. Ядерные арсеналы, принадлежащие каждой стороне, могут продолжать сдерживание их использования другой стороной, вплоть до момента признания одной стороной поражения вместо самоубийственного обмена ядерными ударами.

• В то время как остается существенный риск того, что будущая мировая война может включать массированные обмены ядерными ударам, существует увеличивающаяся возможность ведения будущих вооруженных конфликтов между Востоком и Западом с применением только обычных вооружений. Но, учитывая возрастающую разрушительную силу, точность и дальность современного обычного вооружения, будущая мировая война, будь она ядерная или обычная, будет иметь глобальный масштаб, вовлекая многомиллионные армии коалиций, и приведет к беспрецедентным по масштабу разрушениям.

Трактовка Огарковым возможности ведения мировой войны с применением обычных вооружений, в некотором смысле отмечает кульминацию тенденции, прослеживаемой в военных публикациях Советов почти два последних десятилетия. В начале 1960-х годов советские документы, описывающие характер будущей войны, постулировали, что она неизбежно будет включать в себя обмен межконтинентальными ядерными ударами, могущими произойти в самом начале войны. Однако к концу 1960-х Советы почувствовали, что изменение в соотношении сил, вовлеченных в достижение стратегического паритета, дает некоторые надежду предотвращения ядерных ударов по СССР в случае войны. В третьем издании (1968 г) "Военной стратегии" Соколовского, например, опущено упоминание неизбежности межконтинентальных ядерных ударов, присутствующее в первых двух изданиях (в 1962 и 1963 годах). В новое издание вместо пренебрежительных нападок включено обсуждение таких концепций Запада, как гибкий ответ и ограниченная ядерная война. Добавлена фаза ведения войны с применением обычных вооружений, а последующие документы Советов отмечают, что вооруженные силы должны быть готовы к ведению как ядерной, так и обычной войны.

Сдвиг в мышлении советского руководства подтверждается и в опубликованной издательством министерства обороны в 1985 году книге "М.В.Фрунзе - Военный теоретик", написанной генерал-полковником М.А.Гареевым, заместителем начальника Генерального Штаба. Гареев заявляет, что в течение двух десятилетий после публикации "Военной стратегии", "не все положения этой книги были подтверждены". Он сомневается, в частности, в уверенности 1960-х годов в том, что мировая война должна неизбежно быть ядерной войной, что военные действия с применением обычных вооружений будут ограничиваться "короткими эпизодами в начале войны".

Во многом, как и Огарков, Гареев отмечает катастрофические последствия массированного применения ядерного оружия, указывает на то, что НАТО делает акцент на модернизацию обычных вооружений. Гареев соглашается с тем, что он называет предположениями Запада о "появлении более значимых возможностей для проведения длительных военных действий с применением обычных вооружений", особенно с новыми типами технологически развитых систем. Он снижает вероятность ядерной войны до простого "не исключается".

В своем интервью 1984 года газете "Красная Звезда" Огарков изложил вывод о том, что СССР необходимо уделять значительно больше усилий модернизации своих возможностей ведения боевых действий с применением обычного вооружения. Для этого должны быть выделены дополнительные ресурсы, особенно на развитие и производство современного обычного вооружения, и "вооружений, основанных на новых физических принципах". Принимая во внимание его смещение с руководства Генеральным Штабом и смягчение его тона в последующих открытых публикациях, неясно, до какой степени действующие оборонные программы Советов отражают приоритеты получения вооружений, которые он ставил на первое место перед своим понижением в должности. Книга Гареева и другие военные публикации, однако, позволяют предположить, что планировщики Советов продолжают уделять значительное внимание военным требованиям, связанным с возможностью затяжного конфликта с применением обычных вооружений.

Один из выводов, которые можно сделать по последним публикациям Огаркова, заключается в том, что советское руководство, продолжая отдавать приоритет предотвращению ядерной войны, должно обобщить принципы ядерного сдерживания, изложенные Огарковым для того, чтобы учитывать и вооруженные конфликты между Востоком и Западом, ведущиеся с применением обычных вооружений. Другим выводом является то, что политическое руководство также уверено в существовании политических сил международного сообщества, способных усилить и, возможно, развить влияние чисто военных факторов в предотвращении войны, как ядерной, так и обычной. В любом случае, лидеры Советов, вероятно, предпочтут избежать экономических последствий выводов Огаркова о необходимости дорогостоящего наращивания возможностей обычного вооружения. Несмотря на явное желание руководства избежать ядерной войны, публикации Огаркова за последнее десятилетие бросают тень сомнения на его уверенность в таком развитии его взглядов. Тем не менее, он пожелал проявить приверженность этим понятиям, в качестве цены за возможность открыто высказывать свои мнения о роли технологических изменений в развитии военного дела.


Читайте также: Доклад ЦРУ "Взгляд Москвы на победу в мировой ядерной войне", 1981 г.


Просмотров: 1379

Источник: https://www.cia.gov/library/readingroom/docs/CIA-RDP05S00365R000100320001-9.pdf



statehistory.ru в ЖЖ:
Комментарии | всего 0
Внимание: комментарии, содержащие мат, а также оскорбления по национальному, религиозному и иным признакам, будут удаляться.
Комментарий:
X