А. Л. Ордин-Нащокин о созыве Земского собора

Хорошо известно, что после 1653 г. Земские соборы в течение длительного времени перестали созываться. Однако, как показал в своем фундаментальном труде Л. В. Черепнин, в русском обществе сохранялась память об этом институте и его важной политической роли. Так, когда в начале 60-х гг. встал вопрос о причинах небывалой дороговизны и в этой связи о судьбе медных денег, то торговые люди, с которыми консультировалось правительство, советовали рассмотреть вопрос о судьбе медных денег на Земском соборе, так как «то дело всего государства, всех городов и всех чинов»1.

Отметил исследователь и то, что вопрос о созыве Земского собора поднимался и в связи с русско-польскими переговорами о мире. Сохранилось относящееся к 1664 г. письмо А. Л. Ордина-Нащокина к Н. А. Зюзину, в котором говорилось о намерении царя, «что ль посол последней с поляки на чем поставит, и пособоровать о том со всеми чины»2. Сам А. Л. Ордин-Нащокин в то время был далек от того, чтобы предлагать условия мирного договора между Россией и Речью Посполитой на рассмотрение выборных представителей сословий. «И каково от великих людей объявление в народ учинитца, так и розсуждать учнут» - писал он царю в своей записке начала 1664 г. «О миру Великой Росии с Полшею». Заключение мира - это дело царя, в котором ему «ближние бояре и думные люди спомогут»3.

Вскоре однако его точка зрения изменилась. Авторы популярной биографии А. Л. Ордина-Нащокина И. В. Галактионов и Е. В. Чистякова отметили, что осенью 1665 г. дипломат «требовал созыва специального Земского собора, чтобы решить узловые проблемы русско-польских отношений»4. К сожалению, это упоминание не привлекло к себе внимания других исследователей, а сами авторы биографии в дальнейшем к этому сюжету не обращались. Между тем, вопрос об отношении к институту Земских соборов крупного государственного деятеля допетровской России заслуживает, как представляется, специального рассмотрения.

Предложения о созыве Земского собора (конечно, не «требования») были изложены А. Л. Ординым-Нащокиным в записке, отправленной царю действительно осенью 1665 г.5 Для понимания последующего важно отметить, что глава русской делегации на предстоявших мирных переговорах полагал, что удастся добиться заключения «вечного мира» между Россией и Речью Посполитой. Именно с заключением такого соглашения русский политик связывал созыв Земского собора. Его созыв дипломат аргументировал необходимостью, «чтобы великое християнское дело в государстве было выборным людем ведомо для того, когда начиналась война, собор был»6. Очевидно, по его мнению, следовало ознакомить выборных представителей сословий с результатами войны, начатой по решению Земского собора. Есть основание полагать, что такое представление характеризовало взгляды не только одного Ордина-Нащокина. Правда, после заключения в 1667 г. мирного договора в Андрусове Земский собор не был созван, но следует учитывать, что договор в Андрусове был соглашением о перемирии, а не «вечным миром». Когда к середине 80-х гг. наметилась реальная перспектива близкого заключения «вечного мира», в Москве в начале 1684 г. были собраны выборные представители сословий, которым предполагалось объявить, «на чем тому миру быть и на каковых статьях»7. В свете этих фактов заслуживало бы специального выяснения, почему, когда «вечный мир» в 1686 г. был действительно заключен, все ограничилось объявлением об этом событии с постельного крыльца в Кремле «московского чину всяким людем»8.

Особый интерес записки А. Л. Ордина-Нащокина состоит в том, что он предлагал созвать Земский собор не только для того, чтобы объявить об условиях мирного договора. Это ясно следует из соображений Ордина-Нащокина о возможном содержании «объявления» - царской речи, обращенной к участникам собора. Так, он высказывал мнение, что на соборе «мысль будет принята от выборных людей о черкаском одержании Великой Росии, как об них мир учинить с королем полским»9. Таким образом представители сословий, которые в 1653 г. дали согласие на присоединение украинского гетманства к Русскому государству, должны были высказать свое мнение, как следует в середине 1660-х гг. решать украинский вопрос. Хотя в записке прямо не сказано, с какой целью следовало заслушивать эти мнения, некоторые высказывания ее автора позволяют предположить возможную цель такого опроса. Как известно, Ордин-Нащокин был сторонником серьезных уступок на Украине ради заключения мира и союза с Речью Посполитой. Неслучайно поэтому в своей записке он доказывал, что, хотя в свое время были «к милости черкасы приняты», «союзным нынешним миром нарушения тому прийму не будет». Если по мирному договору не все земли гетманства останутся под русской властью, то вина за это лежит на самих «черкасах» - «черкаская в подданстве неправда всему свету явна в их непостоянстве»10. В этом и следовало, по-видимому, убедить представителей сословий, чтобы они одобрили мирный договор, постановления которого расходились бы с решениями Земского собора 1653 г. Практика подкрепления авторитетом сословий непопулярных политических решений (как, например, об отдаче Азова османам в 1642 г.) была своеобразной традицией русской правящей элиты времени правления Михаила Федоровича и предложения Ордина-Нащокина вполне вписываются в ее рамки.

Если эта часть соображений Ордина-Нащокина о деятельности Земского собора восстанавливается в известной мере предположительно, то о том, какие другие вопросы он предлагал рассмотреть на соборе, можно судить гораздо более определенно.

Уже на переговорах с русским посланником Афанасием Нестеровым в 1661 г. литовский канцлер К. Пац дал понять, что Речь Посполитая могла бы согласиться на уступку Смоленской земли, если той части смоленской шляхты, которая не захочет остаться под русской властью, будет выплачена компенсация за утраченные владения11. Вопрос этот стал приобретать все более важное значение, когда перспектива близкого заключения мирного договора стала реальной. Выплата такой компенсации должна была побудить шляхту согласиться на ратификацию мирного договора.

А. Л. Ордин-Нащокин в своей записке предлагал «объявить изо всех чипов выборным людям», что ради заключения мира и «для держания Смоленска со всею Северскою землею к Великой Росии надобно... королю полскому дати денежное казны немалое число». Так необходимо поступить, чтобы «все люди тем утешились и в денежных зборех не оскорблялись, что не на войну, а на усмиренье казна готовить»12.

Смысл предложений Ордина-Нащокина станет понятным, если учесть, в каком положении находились финансы Русского государства после продолжавшейся уже 10 лет изнурительной войны. Для пополнения государственной казны власти прибегали к разным способам: установление государственной монополии на торговлю рядом товаров, выпуск медных денег с принудительным обменом на серебро, рост налогов, чрезвычайные сборы «пятинных денег»13. Все это вызывало недовольство населения, подчас выливавшиеся в серьезные волнения, из которых наиболее известным стал Медный бунт 1662 г. Были все основания опасаться, что установление нового налога для выплаты компенсации шляхте может привести к новым волнениям. А. Л. Ордин-Нащокин полагал, что такого исхода можно избежать, если решение о сборе налога будет принято Земским собором, а выборных представителей сословий можно убедить в правильности такого решения, объяснив, что оно будет способствовать заключению мира, а, следовательно, и к сокращению государственных расходов. Представление о Земском соборе, как органе, способном убедить общество нести повышенные тяготы, сложилось в годы борьбы с последствиями Смуты, когда соборы принимали решения о уплате населением «пятинных денег» и брали на себя ответственность за их сбор. Это представление о роли собора разделял, как видим и Ордин-Нащокин.

Советник царя предлагал еще один важный сюжет для рассмотрения на Земском соборе. По его убеждению для установления прочного мира между Россией и Речью Посполитой следовало освободить из плена мещан и пашенных людей, даже тех, «которые в Великой Росии законным союзом, детьми и домами укрепились». Можно было бы оставить на время в России лишь тех, кто взял ссуды вплоть до их уплаты. Царь в своем «объявлении» должен был предложить участникам собора такое решение вопроса14. Очевидно, что освобождение такого большого количества уже прочно осевших в России людей, и крестьян и горожан затрагивало интересы и многих посадских общин и широкого круга землевладельцев. Очевидно, авторитет Земского собора должен был ослабить возможное недовольство.

Алексей Михайлович не последовал советам Ордина-Нащокина. Как представляется, царь и его ближайшие советники не нашли нужным публично объяснять, что решения Земского собора 1653 г. полностью выполнить не удалось из-за «непостоянства» и «шатости» казаков. Обострения отношений с казаками, которое последовало бы за таким шагом, в Москве не хотели и не испытывали к «черкасам» той враждебности, которая была характерна для взглядов Ордина-Нащокина.

Что касается выплаты компенсации, то при участии самого дипломата удалось добиться от польско-литовской стороны, что эта компенсация ограничилась суммой в 200 тыс. руб., выплаченной в два срока в конце 1667 и в начале 1668 г.15 Царь и его советники также не намерены были идти на уступки Речи Посполитой так далеко, как хотел Ордин-Нащокин. Согласившись по Андрусовскому договору на освобождение из плена духовных лиц, шляхтичей, служилых людей, царь и его советники не хотели распространять действие договора на другие группы населения. Тем самым у царя и его советников не было серьезных стимулов для созыва собора.

Хотя советы А. Л. Ордина-Нащокина не привели к желаемому результату, это не умаляет значения его записки, как важного факта общественного сознания. В сознании этого видного государственного деятеля в полной мере сохранялось представление о Земском соборе, как важном политическом институте, опираясь на поддержку которого можно было ослабить или свести на нет сопротивление общества непопулярным политическим решениям.



1 Черепнин Л.B. Земские соборы Русского государства в XVI-XVII вв. М., 1978. С. 339-340.
2 Дело о патриархе Никоне. Спб., 1897. С. 185.
3 Галактионов И. В. К истории Андрусовского перемирия 1667 г. // Исторический архив. 1959. № 6. С. 87.
4 Галактионов И., Чистякова Е. А. Л. Ордин-Нащокин русский дипломат XVII в. М., 1961. С. 85-86.
5 Текст записки см.: Российский государственный архив древних актов (далее - РГАДА) Ф.79 (Сношения России с Польшей). 1665 г. № 17. Л. 119-123.
6 Там же. Л. 119.
7 Черепнин Л. В. Земские соборы... С. 368-370.
8 Кочегаров К. А. Речь Посполитая и Россия в 1680-1686 годах. Заключение договора о вечном мире. М., 2008. С. 415.
9 РГАДА. Ф. 79. 1665 г. № 17. Л. 119-119а.
10 Там же. Л. 119а.
11 РГАДА. Ф. 79. 1661 г. № 18. Л. 168 об.-169.
12 Там же. 1665 г. № 17. Л. 119.
13 Галактионов И. В. Россия и Польша накануне переговоров в Андрусове // Ученые записки института славяноведения. Т. XVIII. М., 1959. С. 212-213.
14 РГАДА. Ф. 79. 1665 г. № 17. Л. 119а-120.
15 Соловьев С. М. История России с древнейших времен. Кн. VI. М., 1961. С. 184.


Просмотров: 3076

Источник: Paleobureaucratica. Сборник статей к 90-летию Н.Ф. Демидовой. М.: Древлехранилище, 2012. С. 340-345



statehistory.ru в ЖЖ:
Комментарии | всего 0
Внимание: комментарии, содержащие мат, а также оскорбления по национальному, религиозному и иным признакам, будут удаляться.
Комментарий:
X