Альковный список Анны Керн

Русская дворянка Анна Петровна Керн не осталась бы в русской истории, если бы Пушкин не посвятил ей своё знаменитое стихотворение "Я помню чудное мгновенье". Реальная жизнь Анны Керн из-за её многочисленных любовных романов и интрижек была очень небезупречной.

ИЗОБРЕТАТЕЛЬ БУЛЬОННЫХ КУБИКОВ



В сказках престарелые феи строят козни юным красавицам. В жизни Анны роль злого гения сыграл ее отец. Петр Маркович Полторацкий имел крутой характер малороссийского казака, а его супруга Екатерина Ивановна была женщиной тихой, болезненной, во всем уступала грозному мужу. Ни себя, ни новорожденного ребенка она защитить не могла. «Батюшка мой с пеленок начал надо мною самодурствовать, - писала Анна Петровна. - Когда, бывало, я плакала, оттого что хотела есть или была не совсем здорова, он меня бросал в темную комнату и оставлял в ней до тех пор, пока я от усталости не засыпала в слезах». Конечно, Петра Марковича нельзя изображать записным тираном. Он бывал и хлебосольным хозяином, и весёлым балагуром, но противоречить его мнению в семье никто не мог.

Семья Полторацких жила в поместье близ города Лубны Полтавской губернии. Провинциальный городишко не соответствовал творческому полёту фантазии Петра Марковича. В его голове один за другим рождались прожекты всероссийского масштаба. В 1809 году Полторацкий предложил правительству оригинальный способ производства сухого мясного концентрата. Жидкость, которая оставалась после вываривания сала, высушивалась в специальных формах, и получались великолепные бульонные кубики. Производство стоило копейки, а выгода для снабжения армии была огромной. Император Александр I наградил помещика Полторацкого орденом за полезное изобретение, но по всегдашней русской привычке дело положили в долгий ящик. Тогда Петр Маркович решил действовать на свой страх и риск. Потратив огромные средства, он «купил скота, сварил бульон, которым предполагалось кормить армию во время войны, повез его в Петербург, чтобы продать его в казну, но не хотел подмазать приемщиков, и бульон забраковали. Он повез его в Москву, сложил там. Пришёл Наполеон и съел бульон».

Вот так иронично вспоминала Анна Петровна о бульонной авантюре своего батюшки.
Некоторые идеи Петра Марковича намного опередили свое время. Полторацкий пытался собрать компанию инвесторов для строительства элитных апартаментов в Киеве, где землю тогда раздавали даром. Петр Маркович уговаривал хозяев будущих квартир дать ему деньги на строительство. Афера окончилась судом. Уже без судебных процессов, но с огромными денежными убытками завершилось разведение морских рыб в местном пруду. Лопнула, как мыльный пузырь, мечта разбогатеть на производстве сливочного масла в форме зернистой икры. Однако авантюрный пыл Петра Марковича не унимался, и в итоге семейство почти разорилось.


Анна Керн в 1840-х годах

«ПОЛТАВСКАЯ БИТВА» ГЕНЕРАЛЬШИ КЕРН



А тем временем Анна "мечтала в рощах и за книгами, танцевала на балах, выслушивала похвалы посторонних и порицания родных". Петр Маркович держал дочь в строгости. Анна «была в ужасе от него и не смела перечить ему даже мысленно». Насчет будущего дочери у Петра Марковича созрел план, от которого он не хотел отступать ни при каких обстоятельствах. Анна должна выйти замуж за генерала, поэтому молодые люди без чинов и званий отгонялись от дочери, как назойливые мухи. Если на балу Анна танцевала дважды с одним и тем же кавалером, то Петр Маркович доводил дочь упреками до слез. Каждый танцевальный вечер заканчивался грандиозным скандалом. А тут нашелся и подходящий претендент на руку и сердце семнадцатилетней Анны. В Лубнах был расквартирован 37-й Егерской полк, где служил Ермолай Федорович Керн - «природный российский немец», боевой генерал, герой войны 1812 года, кавалер многих орденов, к тому же мужчина в самом соку, всего 52 лет от роду.

Объяснение в любви было по-военному коротким. Генерал Керн спросил Анну:
- Не противен ли я вам?
- Нет, - ответила Анна и выбежала из комнаты.

Анна Полторацкая и генерал Керн обвенчались 8 января 1817 года. Почему немолодой мужчина, который с гордостью называл себя «солдатом», подразумевая, что воинская служба - главное дело его жизни, женился на юной девушке, которая его не любила? Ответ прост: «Любви все возрасты покорны». Возможно, поседевший в битвах генерал влюбился... влюбился, как потом влюбится Пушкин и еще множество мужчин, которые преклонялись перед красотой и прелестью "гения чистой красоты". Однако ответного чувства генерал Керн не заслужил. «Его
невозможно любить мне даже не дано утешения уважать его, - писала генеральша Керн. - Скажу прямо - я почти ненавижу его».

Генерал Ермолай Фёдорович Керн
Генерал Ермолай Фёдорович Керн

Прошло несколько месяцев после безрадостной свадьбы, и Анна Керн всем утёрла нос: и деспоту-отцу, и ненавистному мужу, и малороссийской знати. В Полтаве проходил смотр войск в присутствии императора Александра I, а потом был обязательный в таких случаях бал. Анна Петровна присутствовала на торжестве вместе со своей подругой. И тут случился страшный конфуз: Анна Петровна заметила, что прелестные головки большинства дам украшали куафюры с пером. Оказалось, что именно такой головной убор нравится императору. В прическу Анны Петровны был воткнут голубой цветок с серебряными листьями. Без модной куафюры Керн почувствовала себя, как полководец на поле сражения без орудия главного калибра! Однако в «полтавской битве» за внимание Александра I победила генеральша Керн. Мило беседуя, император танцевал с ней польский танец.

- Генерал Керн - храбрый воин, - сказал Александр I и неожиданно добавил: - Приезжайте в Петербург ко мне.
- Приезжайте лучше в Лубны, государь, - без робости ответила Анна Петровна. - Лубны - такая прелесть.
- Я обязательно приеду, - заверил император.

Страсть Александра I к мимолетным романам во время «служебных командировок» была общеизвестна. Он мог увлечься и королевой, и женой станционного смотрителя. Удостоиться внимания самодержца считалось величайшей честью не только для женщины, но и для ее мужа. На другой день после бала губернатор Полтавы Тутолмин приехал поздравить генерала Керна с успехом жены. Император прислал Ермолаю Федоровичу пятьдесят тысяч рублей. Нетрудно догадаться, что наградные предназначались не бравому генералу, а прелестной генеральше. Любопытно, что за участие в Бородинском сражении генерал Барклай де Толли тоже получил 50 тысяч рублей.

Весной 1818 года генерал Керн поссорился со своим непосредственным начальником генералом Сакеном. Сакен пожаловался на Ермолая Федоровича императору, и генерал Керн попал в опалу. Уладить недоразумение могло только вмешательство прелестной генеральши. Александр I по-прежнему испытывал к ней расположение и даже согласился быть заочным крестным отцом новорожденной дочери Екатерины. В подарок молодой матери император прислал бриллиантовую застёжку-фермуар стоимостью в шесть тысяч рублей. В начале 1819 года супруги Керн поехали в Петербург. Александр I любил в одиночестве, без сопровождающих лиц и охраны, прогуливаться по столице. Маршруты его любимых прогулок были известны всем петербуржцам. Несколько дней Анна Петровна приходила на набережную реки Фонтанки и, дрожа от петербургского холода, ждала встречи с императором, но ни разу его не увидела. «Случай мне доставил мельком это счастье: я ехала в карете довольно тихо через Полицейский мост, вдруг увидела царя почти у самого окна кареты, которое я успела опустить, низко и глубоко ему поклониться и получить поклон и улыбку, доказавшие, что он меня узнал». Глубокого поклона было достаточно, чтобы генерал Керн получил назначение в Дерпт дивизионным командиром.

В Петербурге Анна Петровна часто бывала у своей тетки Елизаветы Марковны Олениной и познакомилась со многими петербургскими знаменитостями. «На одном из вечеров у Олениных я встретила Пушкина и не заметила его, - вспоминала Анна Петровна, - мое внимание было поглощено шарадами, которые тогда разыгрывались и в которых участвовал Крылов... За ужином Пушкин уселся... позади меня и старался обратить на себя мое внимание льстивыми возгласами, как, например: «Можно ли быть такой хорошенькой!» Анна Петровна осталась холодна к комплиментам поэта, ведь она была влюблена в императора и поклонялась ему «как высшему обожаемому существу».

В сентябре 1819 года Анне Петровне довелось еще раз увидеть Александра I. На балу в Риге император танцевал с генеральшей Керн третий танец, а после смотра войск царь поклонился всем присутствовавшим дамам. Анна Петровна заметила: «...мне поклонился в особенности».

«О БОЖЕ, СЖАЛЬСЯ НАДО МНОЙ!»



Свою супружескую жизнь Анна Петровна называла жалким прозябанием. Поведение мужа раздражало до отвращения: он «либо спит, либо на учениях, либо курит». Каждое сказанное генералом слово оскорбляло тонкую женскую натуру: «У извозчика и то мысли более возвышенные». Свои принципы и мысли она считала недосягаемо возвышенными. В июле 1820 года, узнав о волнениях во Франции, генеральша пришла в восторг: «Говорят, будто от этого может случиться война. Как бы хорошо!» Конечно, война - это такая прелесть: постылый муж исчезнет с глаз долой, а если повезет, то и вдовой можно остаться! Тогда она соединится с предметом своей безумной страсти. Анна Петровна именовала его Шиповником. Фамилия офицера, укрывшегося под кустиком псевдонима, осталась неизвестной. Шиповник служил в Малороссии, а Анна сгорала от любви во Пскове и за лето 1820 года исписала 76 страниц горячечным романтическим бредом: "Я купила себе в Орше платье за 80 рублей, да только оно с короткими рукавами, и я не хочу надевать его, пока не сделаю длинные рукава. Не хочу показывать свои красивые руки, как бы это не привело ко всяким приключениям, а с этим теперь покончено, и я буду обожать Шиповника до последнего своего вздоха...О, какая прекрасная, какая возвышенная у него душа!"

Генеральша Керн считала себя неотразимой покорительницей сердец: «Я сейчас мельком взглянула в зеркало... я ныне так красива, так хороша собой», «Губернаторша очень собой хороша, но... ее красота блекнет, когда меня увидишь». После полкового бала Анна Петровна похвасталась подруге: «Не буду описывать вам мои победы. Я их не примечала и слушала хладнокровно двусмысленные недоконченные доказательства удивления - восхищения». Только генерал Керн был от жены не в восторге, говоря, что по ее милости «должен кулаками слезы утирать».

В июле 1820 года Анна Петровна обнаружила, что снова беременна. Она честно признавалась, что не хотела иметь детей и не могла их любить из-за непреодолимой неприязни к мужу. Генерал Керн позволил беременной жене уехать в Лубны к родителям. Вполне возможно, что Анна Петровна встретилась с несравненным Шиповником. Однако романтические чувства часто увядают, когда мужчина замечает растущий женский животик. В начале 1821 года Керн родила дочь, названную Анной. Материнство не приносило радости, душа искала любви, а тело жаждало страсти...

ТЕОРИЯ БОЛЬШОГО ЛЮБОВНОГО ВЗРЫВА



Во всех справочных изданиях Аркадия Гавриловича Родзянко называют поэтом, однако ни одно его стихотворение никогда не было опубликовано. В Петербурге Родзянко проходил военную службу, баловался стихосложением и был принят в литературное общество «Зеленая лампа», где познакомился с Пушкиным. В 1821 году Родзянко вернулся в Малороссию в свое имение, находившееся недалеко от Лубны. Симпатичный холостой помещик стал соседом прелестной генеральши Керн, которая в очередной раз уехала от мужа. 8 декабря 1824 года Пушкин написал Родзянко: «Зная твою влюбчивость и необыкновенные таланты во всех отношениях, полагаю дело твое сделанным или полусделанным». Дело было не только сделано, но весной 1825 года связь уже начала тяготить любовников. Анна Петровна задумалась: может быть, муж не так и плох, а в замужестве есть свои плюсы? Генеральша Керн была уважаемой дамой, царицей балов, а в звании отставной жены ее и в приличный дом не приглашали. Вполне возможно, что просто кончились деньги, ведь Анна Петровна находилась в полной материальной зависимости от мужа.

Анна Керн. Рисунок Пушкина
Анна Керн. Рисунок Пушкина

В середине июня 1825 года Керн поехала к мужу, который в это время был комендантом Риги. По дороге она решила завернуть в имение Тригорское к тетушке Прасковье Александровне Осиповой, посоветоваться, как склонить генерала к перемирию. Тригорское походило на некую неведомую науке планетарную систему. Пушкин, как Солнце, находится в центре, а дамы-планеты вращались вокруг, испытывая на себе силу его притяжения. Старшая дочь Осиповой некрасивая и плаксивая Анна любила Пушкина до беспамятства. Александр Сергеевич ухаживал за Анной, но с вожделением поглядывал на вторую дочь Осиповой - «полувоздушную деву» Евпраксию. Прасковья Александровна состояла с Пушкиным в дальнем родстве и, конечно, любила его по-родственному, но как-то подозрительно сильно. И тут является Анна Керн, и в накалённой атмосфере всеобщей влюблённости происходит Большой любовный взрыв! Вселенная уже никогда не будет прежней: к тому, что нерушимо, незыблемо и вечно, прибавятся гениальные строки...

Я помню чудное мгновенье:
Передо мной явилась ты,
Как мимолетное виденье,
Как гений чистой красоты.


Стихи были написаны после прогулки в Михайловском 18 июня 1825 года. На другой день слуги бегали по дому Осиповой как угорелые, собирали вещи в дорогу. Прасковья Александровна от греха подальше увезла дочерей и Анну Петровну в Ригу, но вдогонку полетели пушкинские письма: игривые, ревнивые, полные пылких признаний в любви к «божественной» Анне. Одно из писем случайно прочла Прасковья Александровна и пришла в ужас. Она помирила племянницу с мужем, а Керн переписывается с Пушкиным! Осипова немедленно уехала из Риги, поссорившись с Анной Петровной.

Генерал Керн капитулировал перед милой женушкой, и супруги снова зажили вместе. Однако Анну Петровну неодолимо тянуло к Пушкину. Нужен был предлог для поездки в Тригорское, и Керн сказала мужу, что хочет помириться с тетушкой. Генерал изъявил желание сопровождать жену. В октябре 1825 года супруги Керн приехали в Тригорское. Анна Петровна несколько раз виделась с Пушкиным. «Он очень не поладил с мужем, а со мною опять был по-прежнему и даже больше нежен, хотя урывками, боясь всех глаз, на него и меня обращенных».

«ВАВИЛОНСКАЯ БЛУДНИЦА», ИЛИ «ПОСЛЕ УЖИНА ГОРЧИЦА»



Супруги Керн погостили в Тригорском несколько дней и вернулись в Ригу. Анна Петровна немедленно закрутила бурный роман с двоюродным братом Алексеем Вульфом. И тут («к своему несчастью») снова обнаружила, что беременна. Кто был отцом ребенка? Генерал Керн? Пушкин? Вульф? Думается, Анна Петровна сама не знала наверняка. Дальнейшее поведение Керн не имело ничего общего с моралью, здравым смыслом и логикой, пусть даже женской. В начале 1826 года, беременная, без собственных средств к существованию, Керн бросила мужа и уехала в Петербург. В столице Анна Петровна неожиданно сблизилась с родителями Пушкина и даже некоторое время жила у них в доме. Весной 1826 года умерла дочь супругов Керн четырехлетняя Анечка. Анна Петровна на похороны не пошла, сославшись на нездоровье. Однако нездоровье и беременность не мешали Анне Петровне заводить новые связи. Сестра Пушкина Ольга утверждала, что «Анета Керн очаровательна, несмотря на свой большой живот». Действительно, большой живот не помешал маленькому роману с неким Болтиным, а следующей жертвой на любовном фронте пал младший брат Пушкина Лев Сергеевич.

7 июля 1826 года, ровно через девять месяцев после того, как Анна Петровна вторично побывала в Тригорском, она родила дочь, названную в честь сестры Пушкина Ольгой. Роман со Львом Пушкиным вспыхнул с новой силой. Лев Сергеевич по примеру старшего брата одарил Керн стихами:

Как можно не сойти с ума.
Внимая вам, на вас любуясь...


К счастью, Лев Пушкин сойти с ума не успел, был признан годным в военной службе и отбыл на Кавказ в марте 1827 года. Слухи о похождениях Керн доходили до Михайловского, и Александр Сергеевич в письме к Алексею Вульфу задал язвительный вопрос: «Что делает Вавилонская блудница Анна Петровна?» Впоследствии несколько поколений пушкинистов стеной вставали на защиту чести и достоинства «гения чистой красоты», научно доказывая, что она не была блудницей, а Пушкин просто пошутил. Однако Анна Керн никак не соответствовала образу бестелесной Музы. Анна Петровна отчаянно флиртовала с безвестным студентом Александром Никитенко и с известным математиком Петром Базеном. Никитенко был молод и от внимания Керн ходил как «отуманенный и как бы в состоянии легкого опьянения». Однажды Анна Петровна пригласила бедного студента на вечеринку, и от увиденного Никитенко протрезвел: «Обращение генерала Базена есть образец светской непринуждённости: он едва не садился к госпоже Керн на колени, говоря, беспрестанно трогал её за плечо, за локоны, чуть не обхватывал её стана. Удивительно и не забавно!»

Генерал Керн служил в Смоленске, был наслышан о поведении жены, которая, по его словам, «предалась блудной жизни». Генерал неохотно, но продолжал присылать деньги непутевой супруге. Однако Анна Петровна всегда была стеснена в средствах и очень обрадовалась, когда ей удалось снять недорогую уютную квартирку на Владимирском проспекте. Да и соседи оказались просто замечательные: лицейский друг Пушкина барон Антон Антонович Дельвиг и его жена Софья Михайловна. По средам и воскресеньям у Дельвигов собиралась интеллектуальная элита столицы. Анна Петровна наслаждалась духовной жизнью и вниманием известных петербуржцев, но заплатила за гостеприимство барона Дельвига черной неблагодарностью. Анна Петровна буквально подталкивала жену Дельвига в объятия своего постоянного любовника Алексея Вульфа. Дельвиг почувствовал неладное и увез жену в Харьков. Однако Вульф не остался без дела. В квартире Анны Петровны поселилась ее младшая родная сестра Лиза Полторацкая. Вульф принялся развращать девушку, «провел ее постепенно через все наслаждения чувственности, однако не касаясь девственности». Керн всё знала, всё видела и не возражала. В свою очередь, Вульф не мешал Анне Петровне преподавать уроки любви 18-летнему прапорщику, состоять в интимной связи с бароном Вревским и Алексеем Илличевским. Вывший лицеист Илличевский в честь Анны Петровны разразился стихами с легким гастрономическим оттенком:

Ни вдова ты, ни девица,
И моя любовь к тебе
После ужина горчица.


В то время среди любвеобильных мужчин вошло в моду составлять так называемые донжуанские списки. Всех превзошел Сергей Александрович Соболевский, который внес в перечень своих любовных побед имена пятисот женщин. Среди них была и Анна Керн. Соболевский - человек широчайшей эрудиции, автор едких эпиграмм и неутомимый гуляка - был близким другом Пушкина. В феврале 1828 года Сергей Александрович уехал в Москву, и Пушкин писал приятелю: «Безалаберный! Ты ничего не пишешь мне о 2100 р., мною тебе должных, а пишешь о M-de Керн, которую с помощью Божией я на днях вы...» Конечно, Пушкин не предполагал, что его дружескую переписку будут читать «и гордый внук славян, и финн, и ныне дикой тунгус, и друг степей калмык». Александр Сергеевич писал, не оглядываясь на вечность. Как чувствовал, как относился к M-de Керн с ее сильно подмоченной репутацией, так и написал.

Неутолимый любовный аппетит генеральши удивлял даже видавшего виды Вульфа: «1830 год 1 сентября. Анна Петровна все еще в любовном бреду, и до того, что хотела бы обвенчаться со своим любовником. Дивлюсь ей!.. Пятнадцать лет почти беспрерывных несчастий, уничижения, потеря всего, чем в обществе ценят женщину, не могли разочаровать это сердце или воображение?»

В 1832 году после смерти матери Анна Петровна попыталась отсудить у родственников часть семейного состояния, но процесс проиграла. В 1833 году умерла ее младшая дочь Оленька. Генерал Керн после смерти дочери перестал высылать Анне Петровне деньги. В 1828 году скоропостижно скончался барон Дельвиг, веселые дружеские собрания в его доме закончились. Женатый Пушкин старался не поддерживать отношений с дамами, с которыми в прежнее время имел романы.

Наталья Дементьева. "Альковный список Анны Керн" // газета "Секретные материалы", N23, ноябрь 2015 г.

«ПОРА ПРИШЛА, ОНА ВЛЮБИЛАСЬ»



В 1837-1838 годах Анна Петровна живёт в Петербурге с дочерью Екатериной, за которой ухаживает композитор М.Глинка.

Он часто бывает у них и посвящает Екатерине свой романс «Я помню чудное мгновенье...» на стихи А.Пушкина, написанные поэтом в честь её матери. Анна чувствует себя одиноко, её поиски настоящей любви не имели успеха: в своих поисках она искала не приключений, а любви, и каждый раз верила, что наконец-то её нашла. И именно в это время судьба посылает ей последнюю любовь, которая продлится до последних дней её жизни. Начало не предвещало ничего романтического: родственница из Сосниц Черниговской губернии Д.Полторацкая просила навещать её сына Александра Маркова-Виноградского, который учился в 1-м Петербургском кадетском корпусе и доводился Анне Петровне троюродным братом. И происходит непредвиденное - юный кадет влюбляется в свою кузину. Она не остаётся равнодушной к его чувству, а, может быть, в ней вспыхивает так и не востребованная в прежние годы нежность и жажда любви. Это была любовь, которую так долго искала Анна Керн. Они сходятся: ей - 38, ему - 18. В апреле 1839 года у них родился сын Александр, которому Анна Петровна отдала всю нерастраченную материнскую нежность, а Александр Марков-Виноградский был счастлив: «Всё, что ни делается, от Бога, и наш союз, как он ни странен, Им благословен! Иначе мы не были бы так счастливы, не имели бы такого Сашечку, какой нас теперь так утешает! Ни о чём случившемся жалеть не надо, всё к лучшему, всё хорошо!»

Генерал Е.Ф.Керн, уволенный в отставку в 1837 году, в 1841 году умер. В том же году, окончив корпус в чине подпоручика и прослужив всего два года, А.В.Марков-Виноградский выходит в отставку и, вопреки воле отца Анны Петровны, женится на ней. Отец Анны в гневе: он лишил дочь всех прав наследства и всякого состояния, даже на материнское наследственное имение. За умершего мужа, Е.Ф.Керна, Анне положена была большая пенсия, но, выйдя замуж за Маркова-Виноградского, она от неё отказалась. И потекли годы истинного счастья: хотя муж её не обладал никакими талантами, кроме чуткого и чувствительного сердца, но он не мог надышаться на свою Анету, восклицая: «Благодарю тебя, Господи, за то, что я женат! Без неё, моей душечки, я бы изныл скучая... она сделалась мне необходимостью! Какое счастье возвращаться домой! Как хорошо в её объятиях! Нет никого лучше, чем моя жена!» Они были счастливы в браке несмотря на бедность. Им пришлось уехать из Петербурга в крохотное поместье мужа в Черниговской губернии, которое состояло из 15 душ крестьян. Но духовная жизнь их, заброшенных в деревенскую глушь, была поразительно полна и разнообразна. Они вместе читали и обсуждали романы Диккенса и Теккерея, Бальзака и Жорж Санд, повести Панаева, толстые русские журналы «Современник», «Отечественные записки», «Библиотека для чтения».


Александр Васильевич Марков-Виноградский

В 1840 году муж Анны, Александр Васильевич, получил место заседателя в Сосницком уездном суде, где прослужил более 10 лет. А Анна пыталась подрабатывать переводами, но много ли на этом заработаешь в глубинке. Никакие жизненные трудности и невзгоды не могли нарушить трогательно-нежного согласия этих двух людей, основанного на общности духовных запросов и интересов. Они говорили, что «выработали себе счастье». Семья жила бедно, но между Анной и мужем была истинная любовь, которую они сохранили до последнего дня. Красноречивым свидетельством материального положения и морального состояния этого необычного семейного союза является письмо Анны, которое она писала более, чем через 10 лет семейного счастья сестре мужа Елизавете Васильевне Бакуниной: «Бедность имеет свои радости, и нам хорошо, потому что в нас много любви... может быть, при лучших обстоятельствах мы были бы менее счастливы...» В конце 1855 года они переехали в Петербург, где Александр Васильевич получил место домашнего учителя в семье князя С.Д.Долгорукова, а затем столоначальника в департаменте уделов. В Петербурге они прожили 10 лет, и эти годы были самыми благополучными в их совместной жизни: сравнительно обеспеченными материально и чрезвычайно насыщенными умственной и общественной активностью. Они дружили с семьёй Н.Н.Тютчева, литератора и в прошлом приятеля Белинского. Здесь они встречались с поэтом Ф.И.Тютчевым, П.В.Анненковым, писателем И.С.Тургеневым.


Предполагаемый портрет Анны Керн. А. Арефов-Багаев. 1840-е гг. (По другой атрибуции здесь изображена Анна Бегичева, дочь И. М. Бегичева).

В ноябре 1865 года Александр Васильевич вышел в отставку в чине коллежского асессора и с маленькой пенсией, и они уехали из Петербурга. Опять их преследовала бедность - им приходилось жить у родных и друзей. Они попеременно жили то в Тверской губернии у родных, то в Лубнах, то в Киеве, то в Москве, то у сестры Александра Васильевича в Прямухине. Анна Петровна даже продала пять писем Пушкина по 5 рублей за штуку, о чём очень сожалела. Но они по-прежнему с поразительной стойкостью переносили все удары судьбы, не озлобляясь, не разочаровываясь в жизни, не утрачивая к ней прежнего интереса. Разница в возрасте им никогда не мешала. Они прожили вместе более сорока лет в любви и согласии, хотя и в тяжёлой бедности. 28 января 1879 года Александр Васильевич скончался от рака желудка, в страшных мучениях. Сын перевёз Анну Петровну к себе в Москву, где в скромных меблированных комнатах на углу Тверской и Грузинской она прожила около четырёх месяцев до своей кончины 27 мая того же, 1879 года.

Лидия Айзенштейн. «Чудное мгновенье» - и вся жизнь. Судьба Анны Петровны Керн


Просмотров: 6710



statehistory.ru в ЖЖ:
Комментарии | всего 0
Внимание: комментарии, содержащие мат, а также оскорбления по национальному, религиозному и иным признакам, будут удаляться.
Комментарий:
X