История золотодобычи в СССР

Первоначально данная статья Л.В. Сапоговской была опубликована под названием "Золотопромышленность Республики Советов - СССР - РФ: эволюция отрасли в альтернативных системах хозяйствования" в сборнике "Экономическая история. Ежегодник. 2003" (М.: РОССПЭН, 2004. С. 266-308).

Статус золотодобывающей отрасли российской экономики в различных системах хозяйствования, сменявших друг друга на протяжении XX в., определялся комплексом условий ее развития, формируемых политикой государства в соответствующей сфере. На каждом конкретном этапе российской истории статус отрасли отражал институционализацию представлений об экономической роли золота, характере его включения в модернизационные процессы. Спектр функций золота, востребованных в рассматриваемый период, был широк — от обеспечения денежного обращения, экстренных и плановых международных расчетов, экономического и мобилизационного резерва, гарантии займов и обслуживания внешнего долга до политико-идеологической и прокламативной. Подчеркнем: глубинный проблемный контекст заявленной статьей темы видится автору в том, что особая роль золота в экономической истории XX в.1 позволяет рассматривать наличие собственной золотодобычи в качестве одного из важных факторов формирования национальных моделей экономик.

Развитие золотопромышленности России, одной из ведущих золотодобывающих стран, не получило должного историографического освещения2. В особенности это относится к советскому периоду истории отрасли, развивавшейся в атмосфере секретности. Можно четко определить хронологический период максимальной официальной «закрытости» темы — с 1929 г. по 1991 г. Для этого промежутка времени характерна во многом невосполнимая потеря информации, поскольку, во-первых, был прерван процесс историографического анализа, основанного на введении в научный оборот источниковых комплексов, и, во-вторых, сама рассматриваемая проблема была искусственно изолирована при формировании концептуальных представлений об особенностях национального экономического развития. Но и рубежный 1991 г. не дал импульса для широкомасштабного принятия информации (например, по динамическим рядам добычи, состоянию золотого запаса, характеру использования золотого ресурса и резерва, соответствующих директив полномочных властных структур). Сохраняется и иерархия доступности для исследователей архивных фондов.

Названные условия определили характер рассматриваемой в данной статье информации и аналитики. Работа квалифицируется автором как, в известном смысле, постановочная. Объективная ограниченность источниковой базы не повлекла за собой сужения исследовательских задач. Автор пошел по пути аккумуляции и систематизации сведений доступных архивных источников (преимущественно делопроизводственной документации различных субъектов экономики золота), последовательного анализа комплексов законодательных актов, периодики, а также отработки историографических материалов и ресурсов сети Интернет. Применительно к современному периоду истории развития отрасли, который, в соответствии с действующими правилами архивного дела (временной ценз), вообще пока не поддается полновесному документальному обоснованию, автор в качестве вспомогательного исследовательского средства использовал методы «устной истории»3.

* * *

Новая власть, утвердившаяся в России после Октябрьской революции, с первых своих шагов уделяла значительное внимание золоту. Первое правительственное постановление «О золоте и платине» вышло в свет в январе 1918 г. и установило государственный контроль над обращением драгоценных металлов. Речь о национализации золотодобывающих предприятий пока не шла. В рамках Всероссийского совета народного хозяйства (ВСНХ) в феврале 1918 г. был создан Комитет по драгметаллам, который должен был обеспечивать «общие условия» развития отрасли4. Начальный штат Комитета ВСНХ («Главзолото») состоял всего из трех человек. Первым организационным актом нового центрального органа на местах стал созыв «Конференции золотоплатиновых приисков всего Урала». Контроль над реализацией правительственных постановлений возлагался на систему местных Советов, которые особо должны были следить за предотвращением «утечки» золота с приисков. Едва ли не единственным рычагом поддержания минимального уровня золотодобычи была система наказаний за нарушения порядка учета металла, подкрепленная активно действовавшими военно-революционными трибуналами.

Ряд правительственных постановлений был призван обеспечить экономию обращающегося в стране золота. Специальным постановлением Совета народных комиссаров (СНК) от 14 февраля 1918 г. вводилась регламентация пробы и веса изделий из золота, были определены их максимально допустимые нормы (36-я проба; вес обручальных колец не более 1 золотника (4,266 г), крестильных крестов не более 0,5 золотника. Владельцы магазинов по продаже изделий из драгоценных металлов, ювелирных и часовых мастерских должны были в трехмесячный срок переделать все имевшиеся изделия в установленную пробу, а непеределанные продать или сдать по фиксированной цене в Государственный банк. Специальные комитеты при местных комиссариатах финансов отвечали за аккумуляцию и незамедлительную отправку всего полученного в результате данной операции драгоценного металла в столицу.

В июне 1918 г. вышел Декрет о национализации золотопромышленных предприятий, но развернувшаяся в стране Гражданская война помешала налаживанию работ. По мере продвижения Красной Армии на восток Комитет по драгметаллам ВСНХ пытался расширять сферу своей деятельности. В декабре 1918 г. в Сибирь был послан представитель Комитета с целью «развернуть золотоприисковую операцию». Налаживанию работы «Главзолота» в тот период препятствовало отсутствие связей с важнейшими золотопромысловыми районами. Определенную роль в этом играло развитие сепаратистских тенденций: Сибсовнархоз, например, запрещал «всякое сношение по золоту с Москвой»5. Алданские прииски в период существования Дальневосточной Республики находились в ведении Отдела золотопромышленных предприятий Управления снабжения Пятой Сибирской армии.

В годы Гражданской войны золотодобывающее производство пребывало в состоянии небывалой разрухи. На рудниках и приисках, переходивших то к «белым», то к «красным», спешно организовывалась добыча6, однако, отступая, и те, и другие прятали или взрывали оборудование, затопляли шахты, скрывали перспективные участки разработок. Сократившаяся еще во время Первой мировой войны (с 63,6 т в 1913 г. до 30,4 т в 1916 г.) золотодобыча за годы Гражданской войны упала до небывало низкого уровня. В 1919 г. она составляла 482 пуд. (8 т), в 1920 г. — 169 пуд. (2,8 т), в 1921 г. — всего 150 пуд. (2,5 т)7.

Надеяться на массированные поступления необходимого стране драгоценного металла от малоуправляемой, разрушенной отрасли не приходилось. Официально по уровню снабжения золотопромышленность была поставлена на пятое место, но фактически она снабжалась по остаточному принципу. Приемная цена за золото была чуть выше издержек его производства. Ставка была сделана на насильственное изъятие драгоценного металла — экспроприацию. Ретиво действовавших на данном поприще партийцев вдохновляли высокими революционными целями восстановления за счет золота разрушенной буржуазным саботажем промышленности, лозунгами классовой «борьбы с роскошью».

С размахом проводилась кампания по изъятию ценностей из сейфов и золотосплавочных лабораторий коммерческих банков8, казенных золотосплавочных лабораторий в губернских центрах Сибири9. 16 апреля 1920 г. вышел в свет «Декрет СНК о реквизициях и конфискациях»10, который, как известно, сферу реквизируемого определял предельно широко, не только продовольствие и предметы хозяйственно-производственного назначения, но и, «в случае особо острой общественной нужды», вещи домашнего обихода. А 13 июля 1920 г. последовало специализированное постановление СНК «Об изъятии благородных металлов, денег и разных ценностей»11, в соответствии с которым конфискации подлежали не только старые золотые монеты и золото в слитках, но и «золотые изделия весом свыше 16 золотников из расчета на одно лицо» (предусматривавшаяся компенсация была несоразмерна с реальной стоимостью металла). Кампании по изъятиям набирали силу. Пролетарская власть демонстрировала весьма характерное смещение приоритетов политики в сфере получения золота — не добыть из собственных недр, но реквизировать.

В боях Гражданской войны золото также «добывалось» весьма определенным способом. К руководству были приняты особое постановление «О конфискациях и реквизициях имущества частных лиц в местностях, освобожденных от неприятеля» (где золота на руках у населения было пока относительно много), а также Декрет «О конфискации всего движимого имущества эмигрантов и лиц, приравненных к ним»12. В особой секретной телеграмме «всем ревкомам Крыма» правительство обращало внимание на товары и ценности, имеющие значение для вывоза за границу, и первыми в предлагаемом перечне стояли «золото и изделия из него».

По официальным данным, в 1918-1922 гг. в Советской России было извлечено из недр 15,4 т золота, а «дополнительно получено от населения» 15,7 т13. Реальный объем «полученного от населения» — изъятого и «добровольно» сданного — был намного больше. По ориентировочным подсчетам, только через границы прибалтийских государств в 1920—1922 гг. было вывезено не менее 500 т золота14. О том же свидетельствует «ударная» деятельность созданного в феврале 1920 г. Гохрана15. Первой задачей, которую поставило перед ним правительство, было принять от советских учреждений в трехмесячный срок все имевшиеся у них «на хранении, в заведовании ценности». Несмотря на декларацию строжайшего учета каждого грамма драгметаллов, порядок в Гохране наводился с большим трудом. В.И. Ленин в своих знаменитых записках в Наркомфин требовал «ускорения разбора ценностей», запрашивал, «сколько ящиков вскрыто из скольких», пытался предотвратить хищения16. Поступления в Гохран были в первые годы диктатуры пролетариата практически непрерывны, что было обусловлено реализацией череды реквизиционных декретов.

Гохран, в соответствии с постановлением СНК, должен был руководствоваться инструкциями Наркомфина, который занимался использованием ценностей для оплаты импорта17. 23 июня 1921 г. был издан Декрет СНК «О распределении золота и платины», наложивший запрет на операции с драгметаллами «в любых видах». Они не могли быть объектами скупки, обработки, распределения и обмена со стороны кооперативных организаций и частных лиц «скорейшего накопления золотого запаса» декрет установил жесткую систему учета добычи (в ход пошли подобия «старорежимных» шнуровых золотозаписных книг) и сдачи металлов в Гохран.

Существенное значение мобилизуемое, а также «унаследованное» от Российской империи золото имело для подкрепления первых, жизненно важных (нацеленных на заключение мира) дипломатических побед Советской России. По дополнительному финансовому соглашению Брестского мирного договора Советская Россия должна была выплатить Германии 6 млрд. марок, причем значительная часть выплат производилась в золоте (общий объем его трансферта должен был составить 694 т18). Мир с Эстонией, который В.И. Ленин квалифицировал как «окно, пробитое русскими рабочими в Западную Европу», был оплачен не только территориальными уступками, но и 10 т золота на сумму 14 млн. руб. Латвия и Литва получили при заключении мирных договоров золота на сумму 4 и 3 млн. руб.19 В условиях, когда Запад объявил блокаду «ворованному» российскому золоту, оно попадало на мировые биржи через цепочку посредников. Для обезличивания, сокрытия происхождения оно переплавлялось в золотые слитки, как правило, нестандартных форм (т.н. «свинки»)20. Действовали каналы сбыта валютного металла через Иран и Турцию, но главным «окном сбыта» начиная с февраля 1920 г. стала Прибалтика.

Драгоценные металлы были необходимы новой власти для преодоления разрухи, восстановления народного хозяйства. Востребованность золота для оплаты товарных потоков с Запада возросла после снятия с Советской республики экономической блокады и подписания ряда торговых договоров. Золото в этот период рассматривалось зарубежными партнерами как оптимальная, предпочтительная форма расчетов. Это во многом обусловливалось тем, что на Брюссельской и Генуэзской конференциях были приняты знаменательные решения о восстановлении довоенных паритетов валют на основе золотого стандарта21. Опасаясь экономических потрясений, европейские правительства активно накапливали золотые запасы, последовательно изымали металл из внутреннего денежного обращения; золото стало «вожделенным как никогда»22.

Для Советской России «вопросом вопросов», в формулировке Комиссариата финансов, было «распространение благ и их валютирование» (т.е. обеспечение необходимых закупок валютой)23. Еще в 1918 г. представителю советского правительства в Лондоне М. Литвинову удалось оформить закупку крупных партий сельхозмашин, металлоизделий, угля и хлопка. В марте 1920 г. было принято решение об оплате первых 1000 паровозов и запасных частей для ремонта железнодорожного транспорта 300 млн. руб. «золотом в слитках», во время голода 1921 г. в Лондоне на золото было закуплено зерно (на сумму 2 млн. золотых руб.), в рамках плана ГОЭЛРО 10 млн. руб. золотом было выделено для закупки «всего необходимого» для нефтяной промышленности, на оборудование легендарных Каширской и Волховской электростанций, финансировалась программа «Гидроторф». Специальным распоряжением Всероссийского центрального исполнительного комитета (ВЦИК) в конце 1921 г. на «закупку за границей продуктов и предметов первой необходимости» было выделено 10 млн. руб. золотом24. В 1922 г. на закупку самолетов в Германии было потрачено 33 млн. руб. золотом. В Англии была заказана постройка судов для Черноморского флота на условиях расчетов в основном «лесом и золотом» (на сумму до 60 млн. руб. золотом)25.

В одном из выступлений на X съезде РКП(б) член коллегии Наркомфина Е. Преображенский категорично заявил: «Мы ни одного золотника для обращения внутри страны дать не можем»26. Место «презренного металла» в «строительстве новой жизни» определил в своей знаменитой работе «О значении золота теперь и после полной победы социализма» В.И Ленин. Партийные руководители стремились выполнять звучный наказ главы государства — «продавать золото подороже, покупать на него товар подешевле», но в режиме необходимости «всего и вся» и жестких сроков последовательное выполнение этого требования вряд ли было возможным. С сентября 1921 г. действовала Чрезвычайная комиссия по экспорту под председательством М.В. Рыкунова. Расходование золота и драгоценностей берется под особый контроль, В.И. Ленин подробно консультирует главу нового ведомства о том, какой должна быть «таблица» его учета27. При Совете труда и обороны (СТО) создается Комиссия по золотому фонду, задачей которой стало рассмотрение «заявок учреждений об отпуске средств в золоте».

В те же годы на повестку дня встал вопрос реанимации денежной системы: советская экономическая политика отходила от «военно-коммунистических» принципов28. Поскольку существовавшие денежные знаки не могли выполнить функции меры стоимости, инструмента обращения и кредита, золотое исчисление сначала стихийно, а затем целенаправленно (постановлением Наркомфина) стало использоваться для анализа и калькуляции себестоимости, межхозяйственных расчетов, при планировании государственного бюджета и составлении смет крупных расходов29. В декабре 1921 г. в партийных решениях было записано: «Восстановление денежного обращения на металлической основе (золото) должно стать руководящим принципом советской власти»30. Формулировка XI съезда была более осторожной: «...не ставя задачи немедленного возвращения к золотому обращению, твердо установить, что наша финансовая и экономическая политика решительно ориентируется на восстановление золотого обеспечения денег»31. Денежная реформа замышлялась изначально как основанная на обеспечении денег золотом, затем переориентировалась на их 50-процентное обеспечение золотом, валютой и товарами. Фактически золотом они обеспечивались на 25-30%32.

Госбанк перешел к политике планомерного накопления золота и валюты. Этот процесс, однако, шел трудно33. После значительных трат на закупки за рубежом зерна Политбюро, рассмотрев вопрос «О золотом фонде», постановило ввести строжайшую, точную и быструю регистрацию всех его расходов, были введены систематические (два раза в месяц) отчеты руководства фонда перед Политбюро. Отныне ни СНК, ни Президиум ВЦИК не имели права расходовать золото из фонда без согласования с Политбюро.

По мере того как иссякал поток экспроприаций (более изымать становилось уже нечего), а ужесточение контроля за обращением золота перестало давать ощутимые результаты, государство все большее внимание стало уделять проблемам золотодобычи. В октябре 1921 г. новый Декрет СНК «О золотой и платиновой промышленности»34 подтвердил принадлежность золотоплатиновых месторождений «исключительной собственности государства», но предоставил всем гражданам РСФСР, кооперативам, артелям право производить поиски и разведку драгметаллов, а также получать предприятия и прииски в эксплуатацию на договорных арендных началах. Для стимулирования добычи расчетные цены за золото были повышены, оплата производилась не только совзнаками, но и, что было существенно в голодающей стране, продовольствием и товарами ширпотреба (по желанию сдатчика, в размере не более 50% причитающейся ему суммы).

Либерализация в духе нэпа была призвана оживить отрасль, увеличить объемы добычи. «Свободы» сочетались в отрасли с усилением государственного контроля. Цель аккумуляции драгметаллов «любой ценой» определяла характер регулирующего воздействия правительства на отрасль, использовавшего весь спектр экономических и административных средств. Для подъема золотоплатиновой промышленности все добывающие предприятия отрасли, сплавочные лаборатории и аффинажные заводы, а также Петроградский монетный двор были переданы в исключительное ведение Государственного комитета золотоплатиновой и серебряной промышленности ВСНХ. В обязанности Комитета входило обеспечение выполнения плана добычи, расчет себестоимости и расценок на добываемый металл35. В промысловые районы были направлены полномочные инспектора Комитета, призванные наладить управляемость отрасли36.

В начале 20-х гг. сравнительно большее внимание в рамках отрасли по добыче драгоценных металлов уделялось платине — особо прибыльному металлу, пользовавшемуся огромным спросом за рубежом37. Золото, по выражению одного из государственных деятелей той поры, оставалось «на правах падчерицы»: никаких серьезных мер к возрождению золотодобывающих предприятий не предпринималось. На Урале, например, до 1929 г. 90% капитальных вложений направлялось в платиновую промышленность38. В районах золотодобычи была развернута скупка так называемого вольноприносительского и подъемного золота. Советская власть не могла себе позволить пренебречь и явно незаконно добытым металлом, закрывая глаза на его происхождение и оплачивая на тех же основаниях, что и добытый на официально зарегистрированных предприятиях. В отношении последних государство в этот период выступало более в роли «амбаропромышленника» — то есть производством золота непосредственно не занималось, но, обеспечивая продовольствием предприятия, его скупало39.

Такая направленность золотопромышленной политики определялась, прежде всего, тем, что форсирование объемов добычи в условиях, когда оборудование было предельно изношено, разведанные запасы истощены (до 1922 г. геологоразведка вообще не производилась), было невозможно. Необходимые же вложения в отрасль, вследствие перманентно напряженного состояния финансов, были Советской России не под силу. Весьма характерны официальные директивы тех лет: техническую модернизацию «сделать за счет концессионеров», на средства государства — «в отдельных исключительных случаях»40. Наращивание объемов добычи шло медленно. Приемная цена за золото была по-прежнему чуть выше издержек его производства41. Постановления СНК «О мероприятиях по развитию золотой и платиновой промышленности» (6 марта 1923 г.), «О мерах к подъему государственной и частной золотопромышленности» (23 сентября 1924 г.) были направлены на решение преимущественно организационных проблем. В годовом отчете «Главзолота» за 1924 г. отмечалось: «...до сих пор Государство на золотопромышленность обращало мало внимания», о чем свидетельствовали отсутствие льготного кредитования, ограниченность системы материального поощрения42.

Некоторый поворот в золотопромышленной политике был ознаменован расширением в 1924-1925 гг. полномочий «Главзолота». Данная организация задумывалась как своеобразное «государство в государстве», которое должно было само себя обеспечивать всем необходимым. Для улучшения «снабжения предприятий оборотными и материальными средствами» ему предоставлялось право иметь свои заводы43 и сельхозы; производить закупки продуктов кустарного производства (причем по «вольным» ценам) и предметов фабричного производства «по особой номенклатуре»; иметь свой гужевой и водный транспорт («Главзолоту» было передано пароходство Ленского золотопромышленного общества; первые десять грузовых автомобилей, направленные на уральские прииски, составили основу формируемого автомобильного парка44). Народный комиссариат путей сообщения впредь обязан был провозить грузы для отрасли вне очереди, Народный комиссариат внешней торговли — «активно сотрудничать» с «Главзолотом» в плане закупок оборудования, Народный комиссариат продовольствия — способствовать «закупу и обмену» за счет кредитных средств. Планировалось срочно открыть «Главзолоту» предварительный кредит в 6 млн. руб. и предоставить 3 млн. руб. в валюте для заграничных заказов, а также «натурфонд» — для оплаты старательского золота «предметами потребления». Во имя оперативности работы «Главзолота» ему было предоставлено исключительное право «переводить свои кредиты в течение года из одной статьи в другую, не спрашивая на то разрешения» (!), все операции «Главзолота» и его органов на местах освобождались от контроля знаменитой Рабоче-крестьянской инспекции (РКИ). Существенное дополнение в духе времени гласило, что все его грузы, имущество, заготовки, помещения и склады «ни реквизициям, ни конфискациям, ни перераспределению не подлежат». Очевидно, что этот комплекс прав и привилегий не просто символизировал перевод отрасли на «большевистский хозрасчет», но стал начальной вехой на пути обретения ею особого статуса45.

В 1925 г. специалистами «Главзолота» был подготовлен проект плана развития золотопромышленности на 1925/26-1929/30 гг. В этом первом плане уже определились важнейшие принципы советской золотопромышленной политики: наделение органов управления отраслью особыми полномочиями, правами и привилегиями, изыскание средств поощрения работающих, ориентация на «скорое» и «легкое» золото, а также приоритетность государственной добычи по сравнению с концессионной и особенно частно-арендной. Государству была необходима стабильность и управляемость отрасли, а частно-арендная золотодобыча, как выразился один из деятелей той поры, «часто капризничала», так что объемы добычи зависели не столько от государства, сколько от «целого ряда причин частью политического, частью психологического свойства, не зависящих от доброй воли правительства»46.

В 1927 г. последовала новая реорганизация управления отраслью — было образовано Всесоюзное акционерное общество «Союззолото»47. В том же году состоялся I Всесоюзный золотопромышленный съезд СССР48. Акционерами «Союззолота», помимо золотопромышленных трестов (20 на 1927 г.49), стали ВСНХ, Наркомфин и Госбанк. Не ограничиваясь решением проблем снабжения, эта новая структура должна была «развернуться лицом к производству». Руководителем «штаба золотого фронта» вскоре был лично И.В. Сталиным назначен А.П. Серсбровский50. Он начал свою деятельность с ознакомления с передовым техническим опытом США, «поиска» и приглашения старых специалистов, налаживания связей с действующими учебными заведениями для подготовки необходимых кадров, а также постановки системы геологоразведки (в 1928 г. на эти цели было выделено 930 тыс. руб., а в 1929 г. — уже 2,9 млн. руб., в 1930 г. — 4,6 млн. руб.). Целесообразным было признано привлечение в золотопромышленность безработных с бирж труда прилегающих к районам промыслов городов (обсуждался и вариант использования безработных Европейской России)51. «Союззолото» с первых шагов своей деятельности занялось разработкой «мер для привлечения старательства». В марте 1928 г. было принято специальное постановление «О финансировании частных золотопромышленных предприятий», которым предлагались беспроцентные кредиты сроком до 10 лет в размере 70% от суммы затрат необходимых на постановку работ52.

Параллельно с мерами по развитию добычи золота серьезное внимание уделялось совершенствованию системы его скупки, которая сохраняла свое значение как источник валютного металла. Создан при «Союззолоте» бюро заключило с Государственным банком договор о разграничении сферы деятельности. Госбанк мог отныне заниматься скупкой во всех районах, но лишь через свои филиалы, а «Союззолото» могло работать не только через свой аппарат, но и через переданную в его распоряжение банковскую «контрагентскую сеть», а также государственные кооперативные организации и даже частных доверенных лиц. Поощрялось использование денежной формы оплаты, но для форсирования «выжимания остатков бытового золота» (официальная формулировка) допускались операции товарообмена (Наркомторгом для этого были выделены специальные фонды)53.

В этот период Советская Россия начала наращивать объемы добычи золота. Заметную роль сыграла начавшаяся в 1923 г. разработка богатейшего района Алдана (Якутия), где золото буквально собирали руками. Вольное старательство в регионе было стремительно вытеснено трудовыми коллективами треста «Алданзолото»54. В 1927/28 хозяйственном году в распоряжение государства поступило на 61% больше золота, чем в предшествующем году. В 1929 г. в стране было получено 25,2 т химически чистого золота, причем доля «вольноприносительского» и скупаемого золота за период 1926-1929 гг. сократилась с 16,9% до 2,8%55.

Страна стояла на пороге индустриализации, финансировать которую приходилось с опорой на внутренние ресурсы. Индекс внешней торговли - доля товарного экспорта в валовом национальном продукте - к концу нэпа составлял 6%, к концу 30-х гг. - всего 1%56. Правительством был провозглашен курс на увеличение золотого запаса, необходимого для ее обеспечения. К действию были приняты постановления СНК «О льготах для государственных предприятий, добывающих золото наряду с другими полезными ископаемыми» (от 16 мая 1927 г.), «О золотой и платиновой промышленности и о хранении и обращении золота и платины» (от 8 мая 1929 г.)57. Целый ряд узаконений касался льгот для работающих в отрасли, прежде всего для старателей. ЦК партии развернул бурную деятельность, которая нашла выражение в целых сериях партийных и производственно-технических совещаний, «бомбардировке» парткомов предприятий звучными призывами.

Принятые на 1925/26-1928/29 гг. директивы по преимущественному развитию государственной добычи оказались невыполненными, несмотря на выделение отрасли значительных дополнительных ассигнований (благодаря которым совокупные ассигнования превысили показатели Промфинплана на 80%). Специальная комиссия «Союззолота» выявила 18%-ное превышение плановой себестоимости добычи. Из отчетов «Главзолота» следовало, что более 50% средств, полученных на геологоразведочные работы, были «списаны на убытки ввиду безрезультатности»58. Государство не могло позволить себе столь нерационального расходования дефицитных средств. Тезисы ЦК (с грифом «Только для членов ВКП(б)») «Об основных задачах развития золотопромышленности и организации скупки золота в стране» разъясняли, что, поскольку накопление золотого запаса является «важнейшей задачей в деле укрепления международного и внутреннего положения СССР», а «на механизацию у государства средств нет», в течение ближайших лет золотодобыча должна развиваться за счет ручного труда. Эта установка надолго стала определяющей в золотопромышленной политике. Весьма характерно в этом смысле со вкусом процитированное на XVII съезде партии (это уже январь 1934 г.) руководителем «Главзолота» высказывание И.В. Сталина: «Не нужно увлекаться разными надуманными вещами, но подходить просто к делу - там, где нужна лопата, пусть будет лопата, где нужна кайла-кайла»59.

Целям развертывания индустриализации должно было служить «легкое», добываемое без масштабных капитальных затрат, золото. Золотая компонента органично вписывалась в избранную концепцию автаркии и «закрытой экономики». В действие вступила «сталинская золотая программа». Принятие ее было в значительной мере обусловлено важнейшими тенденциями развития финансовых систем стран капитализма. В 1929 г. в мире был восстановлен золотослитковый стандарт, ознаменовавший возрастание экономической роли золота60. Именно с 1929 г. в отрасли начинает закрепляться режим секретности, ограничивший доступ специалистов к проведению объективного анализа ее проблем.

Завершение первой пятилетки позволило правительству несколько скорректировать политику в отношении золотопромышленности — появилась возможность пополнения парка оборудования, совершенствования его структуры, что в условиях многообразия природных условий золотопромысловых районов было очень важно. В середине 20-х гг., в силу скудости средств и слабости отечественного машиностроения, «Союззолото» рекомендовал «выбрать и неуклонно придерживаться ограниченного количества типов оборудования»61. Необходимость технического совершенствования работ диктовалась и неудовлетворительными результатами золотодобычи по стране. «Из года в год выполнение производственных программ на 40-50%. Этому должен быть положен конец!» — призывала передовица первого номера нового журнала «Советская золотопромышленность»62. По мере развития индустриализации в отрасль стали направляться технические средства; шло восстановление аффинажных заводов, амальгамационных фабрик; началось строительство (на Мотовилихинском, Невьянском заводах) и внедрение драг. Относительно большее внимание стало уделяться качественным характеристикам производства, прежде всего себестоимости добываемого золота, отныне утвердившейся в системе плановых показателей. Но опыта, знаний и техники по-прежнему не хватало (характерен, например, опыт премирования импортным оборудованием63). На рубеже 20-30-х гг. большее распространение в отрасли получила практика договоров о «технической помощи» с зарубежными фирмами64.

Но доминантой золотопромышленной политики и в этот период оставалось создание особых условий в отрасли. Неуклонно расширялась сфера льгот и привилегии, пик этого явления приходится на период 1932-1934 гг.65 Перечень законодательных гарантий особого положения отрасли был, действительно, впечатляющим66. Во-первых, категорически воспрещалась урезка, сокращение, недогруз фондов, выделенных «для каких бы то ни было целей золотопромышленности». Фонды считались бронированными, изменения в сроках поставок могли иметь место исключительно с разрешения СТО. Потребность золотопромышленности в остродефицитных металлах, материалах и оборудовании удовлетворялась в равной доле со спецзаказами и заказами черной металлургии. Поставщики товаров по фондам золотопромышленности обязывались производить отгрузки «преимущественно перед другими срочными», всеми видами транспорта предприятия отрасли обеспечивались в первую очередь (снабжение «золотого» автотранспорта и Ленского пароходства обеспечивалось целевыми фондами). Комитет перевозок при СТО и Народном комиссариате путей сообщения (НКПС) был обязан удовлетворять заявки на подвижной состав для грузов золотопромышленности наравне с воинскими. Было введено «безусловное» запрещение мобилизации авто- и гужевого транспорта предприятий отрасли, сельсоветам было вменено в обязанность бесперебойно обеспечивать «золототракты». Органы Наркомзема срочно закрепляли за приисками и рудниками сенокосные участки для потребностей обслуживания гужевого транспорта.

Льготы охватывали также продовольственное обеспечение. Фонды отрасли приравнивались к фондам Комитета резервов, на плодоовощные организации страны были возложены обязательства удовлетворять потребности предприятий в овощах и фруктах, собственные сельхозпредприятия «Главзолота» освобождалась от уплаты натурналога. По-прежнему большое внимание в «сталинской программе» уделялось условиям скупки золота. На соответствующие цели выделялись специальные фонды товаров лучшего качества; органы Торгсина при покупке всех видов золота должны были бесперебойно отоваривать его продовольствием и промышленными товарами по одинаковым с «Главзолотом» ценам.

В 1932 г. золотопромышленность перешла в ведение Наркомата тяжелой промышленности67. В системе «Главзолота» к тому времени функционировали все территориальные тресты, два машиностроительных (Красноярский и Иркутский) завода, Московский аффинажный завод, институты «Гипрозолото», «Гинзолото», «Нисзолотолаборатория»68. Специализированными ведомствами в его рамках стали «Золотопродснаб», «Золототехснаб», «Золототранс» и «Золоторазведка». В отрасли вводились строгое единоначалие, жесткая дисциплина и кадровая политика под лозунгом «беспощадно расставаться с теми, кто не способен по-сталински бороться за выполнение золотой программы»69.

Важную роль в развитии золотодобычи сыграло введение в 1932-1934 гг. при расчетах со старателями и вольноприносителями так называемого золотого исчисления, которое стало серьезным материальным стимулом. Старательские артели в 30-е гг. неизменно давали более половины золотодобычи (56-62%). Этот «источник» не требовал от государства особых капитальных затрат, что было немаловажно в условиях, когда стране было необходимо золото «сегодня и дешево». В год завершения первой пятилетки особым приказом «Главзолота» (от 7 июля 1933 г.) трестам было вменено в обязанность «повсеместно развернуть старательские работы и широко оповестить население золотопромышленных районов о льготах для старателей и золотничников». По-прежнему важным в полуголодной стране было поддержание сети спецмагазинов для старателей с улучшенным ассортиментом и прейскурантами в золотом исчислении. Специальным совместным указом ЦИК и СНК старатели были приравнены по статусу к промышленным рабочим. Представители всех категорий золотодобытчиков в 30-е гг. стали героями страны70.

Отрасль находилась под особым контролем СТО. Большинство правительственных директив в сфере золотопромышленности носило высшую категорию значимости и имело титул «сталинского задания». В 1934 г. правительством была провозглашена цель «превратить золотодобычу и золотоскупку в дело всего трудящегося населения». В развитие успеха деятельности «Главзолота» и для большей оперативности принятия решений распоряжением СНК от 15 июля 1936 г. этому органу были предоставлены особые хозрасчетные права на заключение широкого спектра договоров и открытие счетов в банках71. В строго иерархической системе советской экономики определилось не просто особое или преимущественное, но военно-стратегическое значение отрасли, получившей официальный статус «валютного цеха народного хозяйства». Экспортная реализация золота давала дефицитные финансовые средства, использование его в качестве залога — оперативные и имиджевые преимущества. Государство покупало золото по фиксированным ценам значительно (почти на 40%) ниже рыночных мировых, что служило дополнительным источником финансовых средств. Во имя диктатуры пролетариата в экономике была учреждена своеобразная диктатура «презренного» металла. При этом в пропагандистской литературе тех лет неизменно подчеркивалась инструментальная роль такой «социализации» золота: «Октябрьская социалистическая революция положила предел господству золота на одной шестой части земного шара... золотой телец, этот двигатель капитализма, развенчан, он потерял в Советском Союзе свое могущество»72.

Система льгот и экономические стимулы («уравниловка» в системе управленческих решений «Главзолота» сознательно искоренялась), с одной стороны, и жесткая система учета добычи, дисциплина высоких норм выработки — с другой, позитивно повлияли на наращивание объемов добычи, минимизировали хищения. В 1936-1937 гг. уровень отечественной золотодобычи превысил отметку 130 т, СССР занял по ее объему второе место в мире73. Планы же были еще более внушительными. Дело в том, что «сталинские задания» в рамках программы второй пятилетки оказались «сорванными». Общий масштаб недовыполнения составил 17%, по госсектору этот показатель был еще больше - 24%74. Как нарушение установок партии квалифицировалось сохранение более чем половинной доли старательской добычи (заметим, что ее плановый уровень составлял лицемерно-показательные 49% - хоть на один процентный пункт, но меньше государственной).

1937-1938 гг. были ознаменованы кампанией по искоренению «врагов народа», в ходе которой значительно пострадал кадровый состав отрасли. Впоследствии официальным лицам ничего не оставалось, кроме как уверять новичков-управленцев, что «ничего непреодолимого для специалиста и неспециалиста (!) в золотопромысловом деле нет»; весьма характерным для того времени оставалось повсеместное высмеивание «тонкостей» золотого дела. Ставший главой Наркомата тяжелой промышленности Л.М. Каганович начал свою деятельность с поездки на места золотодобычи. «Над тем, что золотопромышленность попала в такое трудное положение, немало потрудились вредители», - резюмировал он на заседании актива «Главзолота» в феврале 1938 г. Реальной же причиной недостаточных темпов наращивания добычи был низкий технический уровень производства, в том числе сложности с освоением и рациональным использованием поступавшей новой техники. Планы второй половины 30-х гг. по созданию фабрик с законченным циклом, амальгамационных фабрик, выпуску гидравлического оборудования и даже драг неизменно не довыполнялись (более чем на 20%).

Сумма убытков по золотопромышленности к 1937 г. составила 150 млн. руб. Оправданную обеспокоенность власти вызывала и высокая себестоимость золота. В этих условиях важнейшие принципы золотопромышленной политики были скорректированы, главнейшей целью провозглашалось снижение себестоимости добычи («Работать по-новому, давать золото не любой ценой, но дешевое»). В конце 30-х гг. предпринимались попытки искоренить старательскую добычу, не вписывающуюся в идеологические нормативы. «Бандиту» А.П. Серебровскому было вменено в вину «развращение старателей» льготами и предоставлением лучших участков, осуждался и использовался как обвинение «коммерческий подход» к делу. «Пересесть из седла старательской добычи за руль механизированной государственной!» - так была сформулирована основная задача развития отрасли на 1938 г. 25 июля 1938 г. Экономсовет СНК предписал «преобразовать этот сектор в статус государственного» с одновременной ликвидацией установленных ранее льгот. В 1939 г. численность старателей снизилась сразу почти на 40%, а объемы добычи значительно упали. Это повлекло за собой гнев И.В. Сталина, льготы старателям были восстановлены с соответствующими комментариями о «грубых извращениях» партийных решений.

Необходимость придания стабильности добыче золота обратила правительство к проблеме разработки не только россыпных, но и рудных месторождений. В 30-е гг. неплохие результаты начала давать практика работы с золотосодержащими рудами на заводах «Главцветмета». Медеплавильные заводы обеспечивали почти полное (96%) извлечение драгоценного металла и получали готовые флюсы, дополнительную медь, а для золотопромышленности экономически выгодной стала разработка более бедных руд. Планировалось развитие подобной межотраслевой кооперации в отношении не только кварцевых руд, но также шлихов и эфелей75. На этом основании в январе 1939 г. Главное управление золотопромышленности было передано в Народный комиссариат цветной металлургии. В его рамках управление отраслью ненадолго (до мая 1940 г.) было разделено по территориальному принципу, начали действовать Главные управления золотоплатиновой промышленности Урала, Казахстана, Западной Сибири («Главзападзолото») и Восточной Сибири и Дальнего Востока («Главвостокзолото»).

В 30-е гг. объем советской золотодобычи поддерживался на уровне около 130 т в год, последующие два года давали увеличение в среднем на 20 т, в 1941 г. объем добычи составил около 174 т76. В годы предвоенных пятилеток на промышленные нужды было потрачено около 2,7 тыс. т золота77, что, несомненно, сыграло важную роль в обеспечении индустриализации и технико-экономической независимости Советской России. Вместе с тем следует отметить, что в современной экономической литературе качественная структура импортированных в рассматриваемый период оборудования и технологий (и, соответственно, адекватность использования золотовалютных ресурсов СССР) оценивается далеко не однозначно положительно78.

В годы Великой Отечественной войны отрасль «встала на фронтовую золотую вахту». О самоотверженном труде работавших на золотодобывающих предприятиях той поры написано немало79. На государственных предприятиях был установлен военный режим, поддерживались старательские артели. Правительство изыскивало средства на снабжение отрасли продовольствием. Отрасли, пополнявшей военный бюджет страны, в золотопромышленных районах уделялось первостепенное значение; в частности, имело место посильное капитальное строительство и техническое перевооружение. С другой стороны, почти кустарными средствами восстанавливалась добыча на считавшихся в довоенную пору неперспективными шахтах и приисках, культивировались самые дешевые способы добычи.

Золотой запас расходовался в годы войны быстрее, чем прирастал за счет всемерного форсирования добычи. По лендлизу СССР уплатил за поставки, прежде всего вооружения, около 1,5 тыс. т золота80. По данным Первого отдела Госплана, в рамках этого договора наша страна получила готовой продукции на сумму, эквивалентную 19% национального дохода81. Значительно истощенный82 в годы войны золотой запас надлежало спешно пополнять.

Для первых послевоенных лет была характерна система спецкомитетов для организации работ в особо важных сферах производства83. Но и на этом фоне перевод золотодобычи в ведение Министерства внутренних дел (Постановление Совета министров СССР от 2 сентября 1946 г.) был шагом максимально радикальным. Этим решением особый статус отрасли был закреплен, но совершенно иными средствами: если в 30-е гг. он был связан, прежде всего, с системой льгот и привилегий, экономических и моральных стимулов, то новая система опиралась на использование принудительного труда контингента заключенных.

В годы войны доля потребления в национальном доходе была сведена к минимуму, экстремальный ресурс был исчерпан до дна, в обществе нарастали ожидания позитивных перемен. Гулаговское золото было призвано, в числе прочего, создать базу для гарантированной отмены карточной системы. К принятию упомянутого решения по золотодобыче подтолкнул также неумолимо надвигавшийся, из-за засухи 1946 г., голод84. Важнейшая же причина была связана с тем, что страну необходимо было поднимать из разрухи в условиях стремительно разворачивавшейся «холодной войны». Экстраординарные меры были нацелены на высвобождение и перераспределение имевшихся финансовых ресурсов для решения задач развития военно-промышленного комплекса (ВПК) и реализации ядерной программы. Возрастание значения непосредственно золота было связано с тем, что в мире утвердился золотодолларовый стандарт85 и противостояние между СССР и «капиталистическим лагерем» вновь пошло и по «золотовалютному фронту»86. СССР не ратифицировал Бреттон-Вудское соглашение, и золотой запас страны призван был выполнять функции, с одной стороны, гаранта финансовой автаркии страны, а с другой стороны, мобилизационного резерва.

На базе бывшего «Главзолота» был учрежден печально знаменитый «Главспеццветмет» (СГУ МВД СССР), который по-военному быстро организовал на приисках и рудниках исправительнотрудовые лагеря (ИТЛ) и лагерные отделения (ЛО). Практика использования труда заключенных на особо важных и тяжелых горно-рудных работах началась еще с довоенной поры. С 1937 г. действовало Главное управление строительства Дальнего Севера — «Дальстрой»87, где в 1939 г. на 42 приисках было добыто 66,7 т золота88. По опубликованным недавно справочным данным89, в системе объектов ГУЛАГа в послевоенный период было более 30 крупных и «специализированных на золоте» учреждений90. Пользуясь особыми полномочиями, МВД энергично занялось техническим переоснащением предприятий, выявлением и вводом в эксплуатацию новых; при СГУ МВД СССР было создано довольно мощное и мобильное, хорошо укомплектованное геологическое управлениу91. В рамках системы МВД развивалось и уже лишенное льгот «золотого исчисления» старательство: в 1947 г. был утвержден Типовой устав старательской артели в системе «Главспеццветмета»92, за ним последовало постановление «О мероприятиях по увеличению старательской добычи золота и платины»93.

Перевод отрасли в систему МВД, режим работы на грани человеческих возможностей, ничтожно мало стоивший труд заключенных, дававший воистину самое «дешевое» в мире золото, дали скорый и внушительный эффект. Уже в 1950 г. отечественная золотодобыча превысила отметку 100 т. К 1953 г. золотой запас СССР достиг своей и до настоящего времени рекордной высоты, составив 2049 т94. Поскольку в 1928-1953 гг. было добыто из недр всего около 2400 т золота95, очевидно, что все оно отправлялось в государственные резервы.

Успешное накопление золотого запаса Советского Союза нашло свое выражение в денежной реформе 1950 г. Хотя СССР не ратифицировал Бреттон-Вудское соглашение, с 1 марта 1950 г. в стране было «установлено золотое содержание рубля» (постановление Совета министров СССР «О переводе курса рубля на золотую базу и о повышении курса рубля в отношении иностранных валют» от 28 февраля 1950 г.). Широко распропагандированная реформа преподносилась как результат выполнения страной четвертого пятилетнего плана. Речь о наращивании объемов добычи золота в системе спецлагерей МВД, разумеется, не шла. Параллельно с форсированием золотодобычи значительное внимание в послевоенный период государство уделяло проблемам внутреннего обращения золота, которое было поставлено под жесткий контроль. В 1952-1953 гг. с размахом была проведена кампания, направленная на «рациональное и экономное расходование драгоценных металлов»96.

После смерти И.В. Сталина золотопромышленные предприятия были выведены из системы военизированного управления МВД, однако за этим ведомством сохранились функции отпуска драгоценных металлов «по поручениям» Министерства финансов. Июльское 1953 г. постановление Совета министров подтвердило государственный контроль над системой внутреннего обращения золота97, но акценты золотопромышленной политики на этом этапе изменились. Отрасль была спонтанно «понижена в статусе». Так, в своем стремлении к «экономии» Н.С. Хрущев в одночасье отменил надбавки к заработной плате, которые получали жители Сибири и Дальнего Востока, где был сконцентрирован основной потенциал золотодобычи. Об отношении нового главы государства к отрасли косвенно свидетельствует знаменитое постановление 1955 г. о расширении посевных площадей, «ударившее» по интересам золотодобывающих предприятий (колхозам и совхозам были переданы земли, стоявшие на их балансах). С созданием совнархозов перспективы развития отрасли стали связываться, прежде всего, с активизацией использования местных ресурсов — материальных и властных. Из ведения трестов были изъяты подразделения геологических служб, переведенные в ведение Министерства геологии, перестал существовать специализированный головной институт отрасли «Гинзолото»98.

Децентрализация управления, раздробление отрасли на территориально обособленные и «удельно управляемые» совнархозами производства отрицательно сказались на общих показателях. Период 1953-1964 гг. был ознаменован заметным сокращением объемов добычи, с 1957 г. годовые планы недовыполнялись в среднем на 5-10%. В отрасли действовал порядок утверждения Советом министров СССР плановой себестоимости золота, в основу которого был положен валово-затратный принцип (плановая себестоимость определялась после утверждения общей суммы затрат на выпуск всей товарной продукции, без учета специфики предприятий)99. Таким образом государство пыталось гарантировать необходимые объемы добычи. Внимание к отрасли усилилось в ходе подготовки денежной реформы 1961 г. Постановлением ЦК КПСС от 24 февраля 1960 г., с одной стороны, в духе времени провозглашалась необходимость «укрепления партийного руководства» отраслью, но, с другой стороны, вводились надбавки к заработной плате и новые системы материального поощрения производительного труда.

Успехи в продвижении к «светлому будущему коммунизма» в рассматриваемый период широко ассоциировались с повышением золотого содержания рубля100. Реформа 1961 г. деноминировала денежную единицу и изменила масштаб цен; параллельно золотое содержание рубля было увеличено в 4,4 раза — до 0,987 г. На жизненный уровень населения последняя мера практически не оказала позитивного влияния: реальная покупательная способность советского рубля оставалась крайне низкой, а курс доллара на черном рынке оставался неизменным ему укором101. Экономика постепенно втягивалась в дефицит, место денег все больше занимало прямое распределение материальных ресурсов102.

Международный и внутренний аспекты реформы были формально связаны, но золотое содержание советского рубля имело реальное значение лишь применительно к внешнеэкономической сфере. Это было вполне оправданно, поскольку в «урезанном» виде золотой стандарт просуществовал до Ямайского соглашения 1976 г. Золото было одним из гарантов внешнеэкономических связей СССР с капиталистическим миром. С учетом нового содержания рубля были скорректированы соглашения о поставках со странами соцлагеря; в 60-е гг. Золотовалютное управление Минфина провело пересчет задолженностей по кредитам и платежам с «дружественными» развивающимися государствами103. Своеобразным откликом на денежную реформу («Россия сейчас сказочно богата», — писала «Юманите») был новый виток инициированной Францией кампании по возвращению ей царских долгов104.

В постсталинские времена Советский Союз начал активно продавать драгоценные металлы на мировых рынках105. За этим стояла принципиальная установка «не омертвлять золотой ресурс в государственных кладовых», попытка сделать его «работающим». Эти новации трактовались в духе критики «сталинской экономики»106. Значительную роль в смене ориентиров экспортной политики сыграл и тот факт, что XX съезд КПСС нанес «первый удар» по навязанной сталинизмом политической и экономической замкнутости, по теории «осажденной крепости»107.

Продажи золота при Н.С. Хрущеве (эту практику он горячо поддерживал) делались также «в целях подрыва финансовой стабильности капитализма». Большими выбросами золота на мировой рынок социалистические дилеры пытались сокрушить основанную на золотодолларовом стандарте финансовую мощь западных стран (в Минфин в 1955 г. поступали торжествующие рапорты о том, что продажи золота СССР вызвали падение цен на мировом рынке108). Но эти действия носили явно авантюрный характер и были крайне неумелыми; они заслужили от западных операторов рынка и аналитиков характеристику «замечательно несложных», игнорировавших конъюнктуру рынка и, в итоге, производившихся «себе в убыток»109. Оборотной стороной «подрыва капитализма» была традиционная для СССР политика «интернациональной помощи», которая также стоила немало.

Для Запада продажи СССР золота стали «ошеломляющей неожиданностью» и трактовались как «мирная агрессия России, ... психологическая и фактическая инициатива», нацеленная на получение в ответ необходимых товаров110. Около трети (30,1%) совокупного экспорта золота СССР послевоенного периода до 1991 г. приходится на 1953-1964 гг., когда во главе Советского государства стоял Н.С. Хрущев111. Уже к концу 1953 г. 250-300 т золота было потрачено на приобретение продовольствия112. Одна из крупнейших акций по продаже золота была проведена в 1963 г., когда на покупку зерна было истрачено 800 т драгоценного металла. Реализуемое золото выполняло в этот период по преимуществу функцию экономического ресурса для обслуживания экстренных расходов.

Определившаяся тенденция к расширению функций золота требовала осуществления мер по поддержанию и развитию золотодобывающей отрасли. Золото прочно закрепилось в разряде «планово-убыточной продукции». Его производство страдало от низкого уровня энергообеспечения113, хозяйственники непрестанно жаловались на задержки материально-технического снабжения, воистину бедственными в большинстве районов оставались жилищно-коммунальные условия114. На рубеже 50-60-х гг. Совет министров неоднократно утверждал внеплановые вложения в золотопромышленность, на капитальное строительство ежегодно выделялось около 600 млн. руб.115 Менее последовательной была политика по развитию геологоразведочных работ: едва начавшаяся кампания была свернута «в целях изыскания дополнительных средств на другие неотложные нужды народного хозяйства»116.

Параллельно с производственным компонентом золотопромышленной политики необходимо упомянуть о кампании по экономии этого металла, начавшейся еще в сталинские времена117. Минфин, например, занимался даже вопросами его использования на производстве колец («выпуск тяжеловесных изделий»), нормами отпуска часовым заводам, методологией учета «переходящих запасов» на предприятиях разного профиля, имеющих дело с драгметаллами. Учитывался каждый грамм отпускаемого на внутреннее потребление золота, официальная переписка тех лет наполнена «отказывающими»118 резолюциями по такого рода запросам. Например, Совмину СССР и Министерству местной промышленности РСФСР было отказано в увеличении объема отпуска золота для ювелирной промышленности; Министерству здравоохранения — в сокращении отпускных цен на полуфабрикаты зубопротезной продукции119. Дозировался отпуск каждой «книжки» сусального золота120 для реставрационных работ121. Тщательной экспертизе подвергались «расчеты потребностей» даже на изготовление представительских и прочих изделий из драгметаллов (например, депутатских значков, подарочных авторучек с золотым пером)122.

С ликвидацией совнархозов и восстановлением в конце 1965 г. союзно-республиканского Министерства цветной металлургии (а в его составе — специализированного Управления золотоплатиновой и алмазной промышленности «Главзолото») вновь возникла возможность проведения единой отраслевой политики. Были сделаны некоторые шаги по восстановлению особого статуса золотопромышленности, следовавшего из отдельного (вне общего народнохозяйственного плана) утверждения ее плановых показателей и выделения основных позиций материально-технического снабжения. Первое десятилетие хозяйственной деятельности «Главзолота» характеризовалось наращиванием производственных мощностей. Известную роль в этом сыграла реформа 1965 г., введение системы хозрасчета на предприятиях. Объем золотодобычи в рубежное десятилетие 60-70-х гг. (1966-1975 гг.) постепенно возрастал, достигнув в 1975 г. рекордного уровня 281 т. В рамках политики экономического стимулирования и расширения сферы хозяйственной самостоятельности предприятий изменилась система финансирования отрасли: часть средств оставалась в ведении золотодобывающих предприятий и направлялась на пополнение оборудования. Правительством изыскивались средства на дополнительное финансирование коммунально-бытового строительства, но их выделение не было стабильным. Так, уже в 1967 г. «в связи с невозможностью обеспечения» исходные нормы финансирования были сокращены: на жилищное строительство — на 4,4%, коммунальное - на 78,9%, строительство объектов просвещения, культуры, здравоохранения - на 66,4%123. Золотодобывающим предприятиям и местным властям вновь было вменено в обязанность мобилизовать внутренние ресурсы.

Особой проблемой стал дефицит разведанных, пригодных к эксплуатации ресурсов. Кампания по их выявлению стала началом разработки особого секретного плана ЦК КПСС по освоению рудных месторождений и постановке крупных производств этого профиля как альтернативы нестабильной и рассеянной россыпной добыче124.

Экономическое реформирование второй половины 60-х - 70-х гг. было непоследовательным и противоречивым, поскольку параллельно с расширением прав субъектов экономики укреплялись централизованные принципы управления производством. Очередная реорганизация, преобразовавшая тресты в комбинаты, а затем в производственные объединения, была неудачной, поскольку вновь существенно ограничила хозяйственную оперативность первичных производственных единиц. «Главзолото» было преобразовано во Всесоюзное производственное объединение «Союззолото», но этот новый орган оставался в рамках сложно организованного многоотраслевого Министерства цветной металлургии. Управленческая неразбериха привела к тому, что с 1976 г. явной стала ущербная для государственных интересов тенденция — объемы отечественной золотодобычи стали сокращаться125.

Основная доля падения золотодобычи приходилась на государственный сектор. Старательские артели, несмотря на сдерживающую политику, работали достаточно успешно (этот сектор с 70-х вплоть до начала 90-х гг. давал около трети отечественной золотодобычи126). Старатели проявили «незаурядную стойкость» в противостоянии давлению властных структур, предвзято относившихся к «несоциалистическим» формам производства127. С середины 70-х гг. артели начали действовать по договорам с государственными золотодобывающими предприятиями и под их контролем. Таким образом власть пыталась выровнять условия деятельности госпредприятий и артелей по использованию государственной техники и различным формам дотирования (Типовой устав 1975 г.128).

Из крупных, по-настоящему инновационных программ 70-80-х гг. следует назвать постановку рудных производств. Она медленно, не без сбоев, но реализовывалась — правда, преимущественно на территориях нынешних Казахстана, Узбекистана, Таджикистана, Киргизии129. Были сорваны сроки строительства перспективнейшего Олимпиадинского рудника (завершение планировалось на 1985 г.), затянулось строительство золоторудного комбината «Сухой Лог» (до распада СССР в его освоение было вложено порядка 600 млн. руб.)130. Значительные средства были направлены на развернувшуюся в конце 70-х гг. реконструкцию мощностей «Лензолота», что существенно удешевило разработку богатейших россыпей и значительно увеличило годовой намыв металла. Низкие темпы создания новых мощных комбинатов вновь поставили на повестку дня вопрос «об ускорении промышленного освоения мелких месторождений»131.

Значение золота для экономики СССР было общепризнанным. Делами отрасли активно занимался глава Совета министров А.Н. Косыгин. С 1971 г. он лично принимал ежемесячные рапорты о состоянии дел в отрасли132. При нем действовала практика целевого выделения дефицитных ресурсов, дополнительных ассигнований на оборудование. В пользу отрасли систематически перераспределялись средства, выделяемые на капитальное строительство. Непременным атрибутом золотопромышленной политики оставалось обеспечение занятых надбавками и коэффициентами к заработной плате133. Когда в 1982 г. Минфин СССР сократил ассигнования на геологоразведочные работы, это не коснулось золота, которое входило в «особый список» полезных ископаемых, установленный ЦК134. На период 1981-1985 гг. Госпланом была разработана целевая комплексная программа геологоразведочных и научно-исследовательских работ по золоту135.

Периодические финансовые вливания в отрасль давали низкую отдачу, в общих условиях неэффективной экономики государство было не в состоянии в должной мере и систематически поддерживать необходимые модернизационные процессы в отрасли. За периодами щедрых вложений следовала череда «урезок» и «перераспределений». Золотопромышленность «развитого социализма» продолжала представлять собой «оазисы» передовых предприятий в пустыне неразвитой производственной и социальной инфраструктуры. Существенно, что инновационные перспективы пролагались на неадекватной информационной основе. Так, в 1979 г., ходатайствуя об увеличении капиталовложений в золотодобычу, Госплан обращал внимание на серьезнейшие проблемы системы планирования, которых «нет ни в одной другой подотрасли цветной металлургии». «Не имея возможности проводить анализ по каждому комбинату и виду работ», Госплан признавал, что золотодобыча рассматривалась им «зачастую интуитивно»136. Недостатки планирования усугублялись культивируемым режимом секретности. Он породил боязнь не только общественности, но и непосредственно специалистов высказывать в какой бы то ни было форме свое мнение о проблемах и недостатках развития отрасли.

В конце 70-х гг., в условиях сокращения объемов добычи золота, совпавшего с истощением притока в страну «нефтедолларов», руководители «Главзолота» К.В. Воробьев и В.П. Березин, поддерживаемые главой Совета министров, вновь подняли вопрос о необходимости придания золотодобывающей отрасли особого статуса. Обеспечением такого поворота золотопромышленной политики на начальном этапе должно было стать выведение отрасли из компетенции сложноорганизованного многоотраслевого Минцветмета, деятельность которого вызывала немало нареканий. Однако эта инициатива не была поддержана.

В брежневский период за счет продаж золота не раз пытались «латать дыры» экономики «развитого социализма». В 70-80-е гг. за границу ежегодно продавалось не менее 200 т золота137. В отдельные годы объем продаж превышал объем производства. Целевые объемы продаж утверждались Советом министров. Золотом оплачивались импортируемая техника, потребности медицины и отечественной фармацевтической промышленности, периодически практиковались закупки зерна. Основная доля внутреннего потребления золота в СССР шла на промышленные нужды (прежде всего, предприятий ВПК), изготовление прецизионных сплавов (сплавов с заданными свойствами). Предприятия ВПК в советские времена получали из Госфонда золото по стоимости 1 руб. за 1 г металла - при том, что среднеотраслевая цена для предприятий-производителей составляла 12 руб. за 1 г. Всего в СССР на внутренние нужды за период 1953-1990 гг. было израсходовано 582 т золота, т.е. в среднем по 15,7 т в год138.

Важнейшим направлением использования золота в экономике оставалась его экспортная реализация. Золото продавалось малыми партиями, но операции были практически поставлены «на поток». Следует отметить, что на этом этапе продажи СССР проводились на высоком профессиональном уровне. Внешторгбанк начал «играть» на рынке Лондона, в признанном мировом центре операций с золотом; аналогичными вопросами занимался также Московский народный банк, ставший признанным участником рынка, пользовавшимся «кредитом» (доверием) в Сити139. Вместе с тем часть советских золотых продаж имела «фактически спекулятивный характер и производилась... по тайному соглашению с Англо-Американской корпорацией — Москва получала значительную прибыль, для корпорации же эти сделки были безобидны и даже позитивно влияли на долгосрочные тенденции»140.

Во второй половине 1970-х гг., после ликвидации привязки доллара США к золоту, цена последнего, как известно, резко возросла. В плане использования мировой конъюнктуры продажи Советским Союзом золота в этот период нельзя рассматривать как неадекватные. Суть проблемы, однако, состоит в том, на какие цели использовались вырученные средства. Приток «золотодолларов» фактически поддерживал неэффективные механизмы хозяйствования. Кроме того, десятикратное и более повышение цены на золото должно было способствовать разворачиванию технико-технологического обновления отрасли, однако этот шанс в СССР практически не был использован. В то время как во всем мире повышение цены повлекло за собой разработку месторождений с малым содержанием металла, СССР продолжал опираться на потенциал наиболее доступных и богатых месторождений.

В недолгий период, когда главой государства был Ю. В. Андропов, золотопромышленная политика предыдущего периода была подвергнута серьезному пересмотру. В 1983 г. Минцветметом и Госпланом был подготовлен перспективный план развития золотодобывающей промышленности на период до 1995 г., вышло одноименное постановление ЦК КПСС141. В планах «ускоренного развития» в XII пятилетке золото- и алмазодобывающих отраслей на соответствующие цели было выделено 2 млрд. руб. (в 2,3 раза больше, чем в XI пятилетке)142. Уже в 1986 г. стратегия «ускорения», направленная на повышение темпов экономического роста и всемерной интенсификации производства, начинает давать сбои. Проваливается программа развития машиностроения как «локомотива модернизации» экономики, резко возрастает бюджетный дефицит. В этих условиях приоритетным объявляется перевод всех отраслей экономики на новые методы хозяйствования143.

В 1988 г. наконец были решены давно стоявшие на повестке дня проблемы реформирования системы управления золотопромышленностью. Совместным постановлением ЦК КПСС и Совета министров «О совершенствовании управления промышленностью по добыче драгоценных металлов и природных алмазов» «Главзолото» было переименовано в «Главалмаззолото» и передано из Минцветмета в прямое ведение Совета министров. К совершенствованию научно-технического обеспечения, форсированию развития отрасли, призванной занять в новой социально-экономической модели особое место, планировалось подключить мобилизационный ресурс советской экономики. «Главалмаззолото» обратило особое внимание на финансово-материальное состояние подведомственных предприятий, комплектацию их инженерным составом, укрепление производственной дисциплины, нормализацию условий деятельности старательского сектора. Особое значение придавалось развитию системы хозяйственной самостоятельности низовых производственных структур, делегированию им основной части функций оперативного управления.

С конца 1980-х гг. наметился рост производства золота, что отчасти также было связано с позитивными начинаниями эпохи перестройки, присущим ей энтузиазмом обновления. В 1990 г. годовой объем отечественной добычи превысил рекордную за последние десятилетия отметку 300 т. Но для золотодобывающей промышленности по-прежнему были характерны дисбалансы, насущными оставались задачи перевода ее в систему крупных стабильных производств, снижения себестоимости добычи144.

В годы «перестройки» темпы расходования золотого запаса существенно превышали темпы его пополнения. Уже первые ее месяцы «стоили» государственному золотому запасу порядка 130 т, а по данным январских регистраций 1985 и 1986 гг. он сократился на 197 т (с 784 до 587). Когда во второй половине 80-х гг. в стране начался резкий спад экономики, правительство обратилось к внешним займам, в обеспечении которых известную роль играло золото145. Знаменательно, что рассмотрение и решение вопросов, связанных с золотом, в этот период все более перемещалось из Совета министров в ЦК КПСС, облекалось все новыми покровами секретности.

В годы перестройки иными стали цели продаж золота за границу. С одной стороны, значительный акцент был сделан на импорте западных технологий, с другой — на золото закупалось большое количество дефицитных потребительских товаров (прежде всего, одежда и обувь), призванных продемонстрировать «гуманизацию партийно-государственных приоритетов», а также восполнить быстро исчерпавший себя «кредит доверия» новой власти146. Неизменной статьей золотовалютного баланса в этот период оставалась поддержка Советским Союзом социалистического лагеря и «прогрессивных сил третьего мира»147.

В конкретных распоряжениях Внешэкономбанку, через который преимущественно проводились операции с золотом, непременным было напутствие о реализации металла «с учетом конъюнктуры рынка с целью получения максимальной прибыли. В этих воспроизведения в качестве постоянного партнера СССР в этот период называет Швейцарию148 (речь в данном случае идет не о правительстве Швейцарии, но о втором по значению в мире Цюрихском рынке золота, особенностями которого являются максимальная свобода операций, отсутствие налогов и валютного контроля, а также тщательно соблюдаемая секретность сделок). Об операциях СССР на периферийных рынках золота по понятным причинам ничего достоверно не известно.

Российская Федерация стала «наследницей» экономики золота СССР. То была сфера жесткого монопольного контроля и управляющего влияния государства; состояние и перспективы отрасли определялись практикой фиксирования цены золота, ограниченностью внутреннего спроса, недостаточным уровнем подготовленности минерально-сырьевой базы, низким «запасом рентабельности» добычи149. Крайне резкое сокращение общих объемов производства золота последовало уже в 1991 г. - с 302 (уровень 1990 г.) до 168 т. В 1992-1994 гг. добыча держалась на уровне 140 т в год, к которому, после ряда спадов (критический — до 115 т в 1998 г.), она возвратилась в 2000 г., с последующим ростом в 2001 г. и 2002 г. (150 т и 163 т соответственно)150. Эти тенденции оправдывают мнение о том, что в течение 90-х гг. положение отрасли можно было охарактеризовать как «балансирование на грани полного кризиса»151. Такое положение дел было обусловлено как характером процессов трансформации экономики, задававших общий контекст развития отрасли, так и ориентирами и механизмами реализации собственно золотопромышленной политики.

Развитию негативных процессов в немалой степени способствовала хроническая институциональная неопределенность золото-промышленной политики на протяжении 1990-х гг. Некоторое время отрасль оказалась просто вне системы управления, предприятия же — фактически «бесхозными», поскольку собственное российское республиканское Главное управление золотоплатиновой и алмазной промышленности в советский период создано не было. Образованный при Министерстве финансов РФ Комитет драгоценных металлов и драгоценных камней стал правопреемником «Главалмаззолота» Совмина СССР, но действовал он преимущественно в рамках ограниченных функций прежнего Гохрана: «принял — оплатил, отпустил — получил». В 1993 г. последовало правительственное постановление о передаче предприятий отрасли в ведение специально созданного Комитета РФ по драгоценным металлам и драгоценным камням («Роскомдрагмет»), на который было возложено проведение единой федеральной политики в области добычи, производства, использования и экспорта драгоценных металлов152. Но, во-первых, на развитие деятельности «Роскомдрагмета» негативное влияние оказал тот факт, что базовый закон, призванный служить фундаментом для регулирования отношений в соответствующей сфере, долго не удавалось принять; во-вторых, этот теоретически высокополномочный орган просуществовал совсем недолго. Уже в конце 1996 г. «Роскомдрагмет» был упразднен, а его функции рассредоточены. Частично они перешли к Департаменту драгоценных металлов и драгоценных камней новообразованного Министерства промышленности РФ153, частично — к Гохрану Министерства финансов154. Но и на этом чехарда в правительственных органах не завершилась: после совсем скорого (март 1997 г.) упразднения Министерства промышленности его функции в рассматриваемой области перешли к Министерству экономики. В августе 2000 г. соответствующие функции были переданы уже из Министерства экономического развития и торговли в Министерство финансов155.

Ключевым принципом политики РФ в сфере золота на первом этапе ее обновления стало разгосударствление золотодобываюшей отрасли156. Ее новый статус определялся предоставлением права на золотодобычу всем юридическим лицам РФ при сохранении государственной монополии на внешнем рынке. По сути явочная (в противовес ранее существовавшей разрешительной) система организации золотодобывающих предприятий была учреждена для разработки всех россыпных месторождений и части рудных месторождений (запасы которых не превышали 100 т). Приватизация проходила стремительно, не менее стремительно в первой половине 90-х гг. росло и число предприятий: вместо 12-14 крупных региональных объединений в 1994 г. функционировало более 600, а в 1998 г. - 450 самостоятельных фирм157.

Начался и процесс либерализации цен на золото. С весны 1918 г. в действие вступила так называемая протокольная система, при которой цена ежемесячно фиксировалась (на основе цен Лондонской золотой биржи и усредненного курса рубля к доллару) и вводилась в действие особым решением Минфина РФ. В условиях, когда все необходимое для добычи золота закупалось по «свободным» ценам, для поощрения отрасли правительство временно установило частичный расчет за золото в свободно конвертируемой валюте (лимит был установлен сначала на уровне 25%, а с декабря 1918 г. - 40%)158. Именно эта мера в конечном итоге спасла золотодобывающую промышленность от развала.

Принятию неординарных мер по поддержанию золотодобычи в значительной степени способствовало становившееся все более удручающим состояние государственного фонда драгоценных металлов. Провозглашенный «важнейшим условием» суверенитета новообразованного государства159, он катастрофически таял. С отметки 850 т на 1989 г. к 1995 г. его объем опустился до менее чем 300 т160. Избегая крайностей фетишизации роли «государственных кладовых», отметим, что история России именно на рубеже XX-XXI вв. продемонстрировала значение резервных функций золота: в экстремальных условиях перманентного политического и социально-экономического кризиса оно всегда было востребовано. Оборот золота из госрезервов был в это время безостановочным. Например, глава Центробанка В. Геращенко, определив в мае 1993 г. их «примерный» объем в 100-150 т, заявил, что «назвать точную цифру невозможно, так как золотом государство расслаивается за западные кредиты, наиболее ценные товары»161. На начало 90-х гг. приходился самый значительный объем внешней реализации золота. Так называемые «золотые обмены»162 и собственно коммерческие операции были настолько масштабны, что именно с поставкой на мировой рынок больших партий российского золота традиционно связываются значительные колебания цен163. Вряд ли и в наше время, когда по закону о государственной тайне сведения о размерах золотого запаса «засекречиванию не подлежат»164, можно проследить судьбу165 пяти с лишним сотен тонн золотого запаса и еще около 1400 т золота, добытого за период 1990-1998 гг.166

Спад производства золота (с 302 т в 1990 г. до 115 т в 1998 г.) наносил ощутимый ущерб интересам страны. Государство искало средства поддержания золотодобычи на путях рыночного преобразования отрасли. Правительственными директивами постепенно снималось табу с понятия «рынок драгметаллов». Указом Президента РФ от 16 декабря 1993 г. Центробанк по согласованию с Минфином получил право выдавать коммерческим банкам лицензии на право проведения операций с золотом. Допущение к реализации золота «внешних» субъектов было обусловлено кризисным финансовым положением власти. В 1994 г., в ходе разработки «Роскомдрагметом», Минэкономики, Минфином и Банком России проекта Федеральной программы по драгметаллам на 1995-2000 гг., выяснилось, что федеральный бюджет «не в состоянии обеспечить авансирование золотодобычи в полном объеме»167. Ассоциация российских банков (АРБ), где в октябре 1995 г. была создана Секция по благородным металлам, занялась разработкой программы перехода от государственного финансирования отрасли к банковскому ее кредитованию. Мотивация необходимости такого перехода сводилась к трем позициям — сохранению отрасли, освобождению государства от бюджетной нагрузки, получению для банков новой ниши деятельности.

Сформированный порядок был, безусловно, более адаптированным к новым условиям, но квазирыночная его природа стала для всех агентов своеобразной «золотой клеткой». Однажды купив золото у добывающих предприятий или госинститутов, коммерческие банки могли продавать их только друг другу или опять же госинститутам, а фиксированные цены на золото делали для них нецелесообразным и экономически невыгодным финансирование добычи. Центральный банк (ЦБ) был ограничен в средствах и мог оказать поддержку производителям в весьма узких пределах. Правительство же, монопольно владея всем добытым в стране золотом, было не в состоянии в полной мере и должном порядке рассчитаться за него с добывающими фирмами168. Фактически это был замкнутый круг, который делал золото малоликвидным. Основной формой реализации золота оставались продажи за рубеж. Но «политика золотого маркетинга» в этот период была малоэффективной, новые дилеры, выступавшие от лица «прокапиталистического» правительства, оказались «менее способными игроками на рынке золота, чем их коммунистические предшественники», что признают и отечественные, и западные аналитики169.

Позиция власти была внутренне противоречивой — экономическая либерализация рынка золота проводилась в условиях, когда само золото оставалось в категории валютных ценностей. Как следствие, с одной стороны, активизировались внегосударственные структуры, с другой — государство стремилось к тщательному контролю над всеми операциями в данной сфере170. Шел напряженный диалог финансово-промышленных кругов и государственных структур, но субъекты государственной политики (Центральный банк, Гохран РФ, Департамент финансов, бюджета и денежного обращения Аппарата Правительства) выдвигали противоречивые и зачастую полярные программы. Несостоятельность правительства в консолидации субъектов возникающего рынка золота в полной мере проявилась в судьбе базового закона о драгметаллах. Его мучительное, почти шестилетнее согласование завершилось в 1998 г. принятием заведомо компромиссного варианта.

В это время для того, чтобы быть проданным на рынке, золото сначала должно было использоваться на «реализацию самого себя» (действовала пресловутая схема «золото на золото»: для обеспечения закупки вновь добытого золота Гохран продавал часть своих резервов, чтобы рассчитаться с золотодобывающими фирмами). Все программно-теоретические построения правительственных ведомств разбивались о непреложный факт отсутствия необходимых финансовых средств. В бюджете по-прежнему не предвиделось появление «живых денег» даже на авансирование потенциальной добычи.

Сократить негативное влияние неплатежеспособности государства на реальный сектор были призваны российские коммерческие банки. Сначала правительственным постановлением («О внесении изменений в порядок регулирования цен (тарифов) на драгоценные металлы» от 30 июня 1997 г.) с целью «привлечения в сферу производства ресурсов на внутреннем рынке» было упразднено государственное регулирование цен на драгметаллы. Новая система основывалась на цене Лондонского фиксинга (в долларах США, с пересчетом в рубли по курсу Центробанка на день, предшествующий оплате). Очевидно, что в отсутствие свободы экспортных операций привязка внутренней цены на золото к общемировым была экономическим нонсенсом. Следующий президентский указ (от 23 июля 1997 г.171) либерализацию золотых операций с внутреннего рынка распространил на внешний: банки получили право экспорта драгметаллов172. Эти решения оформили сложившуюся в сфере золота «расстановку сил».

Государство потенциально оставило за собой роль привилегированного участника рынка. Управление по драгоценным металлам и драгоценным камням Минфина отвечало за проведение единой государственной промышленной политики в сфере золота. Участие Гохрана РФ на рынке до сих пор обеспечивается преимущественным правом покупки золота для нужд правительства (в 90-е гг. он ежегодно приобретал около пятой части производства золота). В современном виде173 этот орган является своеобразным «карманом» действующего правительства, средства из которого используются на текущие нужды. Поддерживаемый Гохраном запас золота обеспечивает мобилизационный ресурс государства, необходимый для удовлетворения нужд оборонной промышленности. Гохран ведет также учет всех сделок купли-продажи золота у производителей. Политика Гохрана в ближайшей ретроспективе представляется лишенной последовательности, отражающей перипетии правительственной политики: в период 1998-1999 гг. он проводил политику минимизации закупок, в то время как 1998 и 2000 гг. были ознаменованы выдвижением главами ведомства планов развертывания его функций с соответствующей активизацией работ по пополнению госфондов174. Современный Гохран, по словам его главы В.В. Рудакова, руководствуется принципом поддержания минимального «определенного как достаточный уровня государственных резервов»175.

Положение ЦБ России на рынке золота определено тем, что, по действующему законодательству, он не имеет права работать с производителями, но может покупать золото у коммерческих банков. Именно ЦБ до 1998 г. они продавали все покупаемое у производителей золото. С разрешением коммерческого экспорта золота объем приобретаемого ЦБ валютного металла резко пошел на убыль: со 100 т в 1997 г. до 54,7 и 26,7 т в 1999 г. и 2000 г. соответственно и 12,5 т в 2001 г.176 При нестабильности мировых цен на золото доля последнего в золотовалютных резервах ЦБ РФ в течение 90-х гг. снизилась с 33,1% до 12,4%. Характерный для деятельности ЦБ в сегодняшних условиях по сути «остаточный» принцип закупочной политики сформулировала начальник Отдела методологии управления операций с драгметаллами Л.Селюнина: «ЦБ закупает все золото, которое ему предлагают коммерческие банки»177.

Государство практически прекратило финансирование добычи золота и стало приобретать его только для пополнения минимальных запасов Гохрана, а также — в небольших объемах — для увеличения золотовалютных резервов ЦБ. «Ядром» современного отечественного рынка золота, таким образом, являются коммерческие банки. С последней трети 1990-х гг. они закупали порядка 80% (около 100 т) добываемого из российских недр золота. В 2000 г. ими был заранее приобретен весь предполагаемый объем добычи года, в виде кредитных ресурсов инвестировано более 200 млн. долларов (для сравнения, по федеральной целевой программе «Производство золота и серебра в России на период до 2000 г.» предусматривалось осуществление инвестиций на общую сумму 5,73 млн. долларов)178. Если в 1998 г. объем коммерческого рынка составлял около 50 т золота, а 60 т купило государство, то в 2000 г. при объеме производства 144 т 112 т закупили коммерческие банки (реально заключили договора на 140 т), 25 – Гохран179, 7 - аффинажные заводы180.

На 2001 г. лицензиями на операции с золотом располагал 161 отечественный банк, договоры с недропользователями заключили 48 банков181, из них около 20 заявили свою особо активную позицию в данной сфере деятельности. Львиная доля покупаемого коммерческими банками золота продается ими за границу182. По данным Союза золотопромышленников, в 2000 г. из России было экспортировано 76 т золота, в 2001 г. — 100 т. Решение о либерализации экспорта было направлено на поддержание за счет средств коммерческих банков отечественных производителей золота. Однако соблюдение государственных интересов при данной схеме реализации золота можно поставить под сомнение, поскольку золото «уходит» из страны, а государство лишается прибыли от операций с этим видом ресурсов183.

Принципиальной представляется негативная оценка заведенного посезонного, «одноразового» характера финансовых отношений между производителями и банками, когда последние финансируют отрасль, как правило лишь авансируя добычу следующего года. Действующие ныне экономико-правовые условия способствуют развитию системы долгосрочных кредитов в отрасли в минимальной степени184. Как следствие, банки в минимальной степени способствуют совершенствованию технико-технологического облика отрасли, где преобладают устаревшие техника и технологии, а производительность труда в 10-20 раз меньше, чем в аналогичных отраслях промышленно развитых стран. Определившаяся позитивная тенденция к изменению качественной структуры добычи на россыпных и рудных месторождениях сдерживается отсутствием гарантированных экономико-правовых механизмов обеспечения наиболее перспективных рудных объектов долгосрочными финансовыми ресурсами.

О том, что провозглашенный Правительством РФ курс на инновационный характер промышленной политики в золотопромышленности не имеет под собой реальных финансовых оснований, свидетельствует фактический провал планов привлечения в отрасль иностранных инвестиций. Федеральной программой «Производства золота и серебра на период до 2000 г.» предусматривалось привлечь 1246 млн. долларов на ввод и реконструкцию золотодобывающих предприятий. Реально же, по данным Министерства экономического развития и торговли, из планируемых на 1996-1998 гг. иностранных инвестиций в объеме 842 млн. долларов поступило лишь 232 млн., или 27,5%185. Успешно реализуются только два проекта с западными инвестициями (ОАО «Омолонская золоторудная компания» и ОАО «Бурятзолото»), которые объединяет высочайшее качество запасов месторождений. Помимо месторождения «Сухой Лог», вокруг которого активно ведутся политические игры, других рудных месторождений золота, способных обеспечить высокую рентабельность их освоения, в России в настоящее время нет. Крупные же национальные компании, способные реализовать масштабные проекты в области золотодобычи, в стране по-прежнему крайне немногочисленны (на сегодняшний день их насчитывается не более 20).

Очевидно, что самым зависимым и страдающим элементом сформировавшегося за прошедшие годы рынка золота является недропользователь. Особо разрушительной признается действующая ценовая политика: если в первом полугодии 1999 г. договоры на покупку золота заключались по цене 99,5-98,5% от цены текущего фиксинга на Лондонской бирже, то с введением таможенной пошлины на вывоз драгоценных металлов золото фактически стало продаваться по цене на 6,5% ниже мировой (пошлины отменены с января 2002 г., но за три года потери производителей России составили как минимум 30 млн. долларов США186). В соответствии с Указом Президента РФ от 21 июня 2001 г. «О порядке ввоза в Российскую Федерацию и вывоза из Российской Федерации драгоценных металлов и драгоценных камней» производители получили право самостоятельно выходить со своей продукцией на внешний рынок, но соответствующая практика пока не получила развития. На положении производителей отрицательно сказывается существующая система налогообложения. По данным аналитиков, до 1996 г. доля налогов в себестоимости золота имела тенденцию к повышению, а с 1996 г. практически не менялась, составляя от 21 до 29,5%, что в 2-3 раза выше, чем в аналогичных отраслях за рубежом187.

В 1991-1999 гг. добыча золота в России снизилась на 25,6%188. Основную долю прироста добычи в рубежные годы XX-XXI вв. дают 2-3 крупнейшие компании189, за исключением вклада которых наблюдается преимущественно понижательная тенденция. Наметившиеся позитивные тенденции не обладают необходимым «запасом прочности» в силу недостаточной обновляемости основных фондов предприятий, особенностей экономико-правовых условий. Ряд компетентных лиц свидетельствует о «скрытом напряженном состоянии» отрасли, подчеркивая также, что о ее крайне неэффективном включении в общеэкономические модернизационные процессы говорит тот факт, что «в золотопромышленности ждут падения рубля»190.

Оценивая перспективы развития отечественной золотопромышленности, Третья Международная деловая конференция «Российский рынок драгоценных металлов и драгоценных камней» (РДМК)191 отметила, что основным препятствием развития «дела золота» является «отсутствие единой государственной политики»192. Данному вопросу не случайно было придано приоритетное значение. Во-первых, срок соответствующей федеральной программы истек в конце 2000 г., а новая в действие не вступила. Весьма характерным представляется признание ряда специалистов, что программа была «похоронена» потому, что государственные структуры просто не обладали адекватной информацией о развитии данной сферы. Во-вторых, принятый в 1998 г. базовый Федеральный закон «О драгоценных металлах и драгоценных камнях»193 уже в момент своего принятия не отвечал объективным реалиям и не был обращен в будущее, а потому реально так и не заработал194.

Говоря о целях и средствах современной экономической политики России, следует констатировать, что на сегодняшний день золото не рассматривается в качестве критически значимого экономического ресурса195. Его производство и потребление включаются в экономические механизмы с позиций, прежде всего, «бюджетного дохода» — налоговых и таможенных поступлений, а также развития геополитически важных для России северо-восточных территорий, где золотодобыча составляет основу региональных экономик. Роль золота ограничивается показателем менее чем 0,5%-ной доли в валовом внутреннем продукте (ВВП)196, несопоставимостью потенциальных доходов с масштабами катастрофически возросших внешних долгов России197, сокращением значения в структуре государственных золотовалютных фондов. Золотопромышленная политика официально дистанцируется сегодня от политики формирования государственных резервов198.

Вместе с тем золото потенциально остается важным фактором экономической системы, способным, в частности, амортизировать нарастание дефицита платежного баланса и инфляционные процессы в критические периоды. В международных статистических стандартах широко используется индекс «золотоемкости» ВВП; одним из важных аспектов деятельности Международного валютного фонда на «российском поле» был учет показателей, связанных с золотом199. Мировая статистика показывает, что экономически развитые страны, способные удовлетворять свои валютные потребности за счет доходов от внешней торговли, не пренебрегают и золотом200.

Уменьшение экономического значения золота теоретики 70-80-х гг. XX в. связывали с сокращением международной конфронтации, снижением риска валютных потрясений, расширением сферы свободного движения капиталов, а также со стабилизацией ситуации на мировом рынке нефти. И если недавно лишь ставился вопрос о том, насколько долговременны эти тенденции, то сегодня ни один из перечисленных факторов уже не представляет собой «стабильного данного». Состояние и современная эволюция международной валютной системы актуализировали сегодня рассмотрение проблем будущих перспектив экономического статуса золота201, в том числе для России — в плане банковских и денежных реформ202. Не вторгаясь в сферу экономического анализа, отметим, что данная проблематика остается остро дискуссионной, но содержание дискуссий утверждает во мнении о явно недостаточной реализации в России потенциала собственной золотодобычи203.

Насущными проблемами остаются постановка дела золотодобычи на уровень эффективного ресурсопользования и использование генерируемых ею доходов как источника инвестиционных средств в экономике. Золото по-прежнему представляет собой особо ликвидное полезное ископаемое, привилегированный валютный товар «резерв последней инстанции, который лег в основу развития материалов будущего и наукоемких технологий, т.е. одну из «особых составляющих национального богатства»204. Как следствие, России необходима подлинно национальная политика в сфере золота, самоопределение в плане государственных приоритетов и национальных интересов. И речь в данном случае идет не о миражах экономической респектабельности: пренебрежение данной проблемой, при нынешнем состоянии дел в золотопромышленности, может привести к необратимому ущербу для коренных стратегических интересов страны.

Автор - Сапоговская Лариса Владимировна — доктор исторических наук (Институт истории и археологии УрО РАН).

Исследование по теме «Национальная золотопромышленная политика XVIII-XX вв., или Нужно ли России золото» проводится автором при поддержке Совета по грантам Президента РФ «Молодые доктора наук» и государственной поддержке ведущих научных школ (грант № 01-15-99509).



1 См., напр.: Weston R. Gold: A World Survey. L., 1983; Bordo M.D. The Gold Standard: Myth and Realities. San Francisco: Pasific Institute, 1984; Аникин A.B. Золото: Международный экономический аспект. 2 изд. М., 1988; Flanders M.J. International Monetary Economics: 1870-1960. Cambridge: Cambridge University Press, 1989; Беневольский Б., Кривцов В., Мигачев И. Золотодобыча и золотопотребление: экономические аспекты // РДМК-2000: Третья международная деловая конференция «Российский рынок драгоценных металлов и драгоценных камней: состояние и перспективы»: Документы и материалы. М., 2001. С. 380-396.
2 Об историографии отечественной золотопромышленности см., напр.: Сапоговская Л.B. Частная золотопромышленность России на рубеже XIX—XX вв.: Урал и Сибирь — модели развития. Екатеринбург, 1998. С. 6-14.
3 Были взяты интервью у руководителей ряда золотодобывающих и золотоперерабатывающих предприятий, директора Гохрана РФ В.В. Рудакова, начальника Управления отпуска, расчета и ценообразования Гохрана РФ В.Г.Гончарова, председателя Комитета по драгоценным металлам Ассоциации российских банков С.Г. Кашубы, председателя Союза золотопромышленников России В.Н. Брайко, председателя Союза старателей России В.И. Таракановского.
4 Разъяснения по деятельности Комитета по драгметаллам см. в: Российский государственный архив экономики (далее — РГАЭ). Ф. 325. Oп. 1. Д. 163. Л. 1-9. В период с октября 1917 г. по февраль 1918 г. в рамках ВСНХ действовала Секция по благородным металлам, ориентированная, прежде всего, на золотообрабатывающую промышленность (пробирный надзор, золотосплавочные лаборатории, ювелирное дело). См.: Крылов А.И. Формы организации золотопромышленности // Золотопромышленность СССР (1-й Всесоюзный золотопромышленный съезд). М.; Л., 1927. С. 17.
5 РГАЭ. Ф. 325. Oп. 1. Д. 4. Л. 151-154, 157-159.
6 Известно, что А.В. Колчак планировал развернуть на захваченных территориях добычу золота, Уральскому горному управлению был выделен кредит, владельцам промыслов оказывалась помощь в закупке продовольствия. Есть сведения, что колчаковцы расплатились золотом за одну из партий оружия. Позже «верховный правитель» решил оставить золото в свободном обращении, на платину же, пользовавшуюся неограниченным спросом у Антанты, ввел монополию.
7 Соддатов Л.К. Золотопромышленность в системе народного и мирового хозяйства. М., 1925. С. 99. Данные о развитии золотодобычи в первые Oп. 1. Д. 4. Л. 94. Объем добычи в 1920 г. определяется в 109 пуд. (1,8 т).
8 См., напр.: Муртузалиева Л.Ф. Деятельность Отдела драгоценных металлов Уральского областного совета по изъятию и переплавке изделий из драгоценных металлов весной 1918 г. // Из истории уральского золота. Екатеринбург, 1995. С. 102-104.
9 См., напр.: Государственный архив Иркутской области (далее — ГА ИО). Ф. р-1344. Д. 2, 3, 7.
10 Декреты советской власти. Т. VIII. М., 1976. С. 42-48.
11 Там же. Т. IX. М., 1978. С. 213-214.
12 Собрание узаконений и распоряжений Рабоче-крестьянского правительства (далее - СУ). 1921. № 18. Ст. III. С. 106.
13 Лешков В.Г., Бельченко Е.Л., Гузман Б.В. Золото российских недр. М., 2000. С. 108.
14 Интересные данные о «золотых посылках», проходящих через порты прибалтийских государств, основанные на сведениях западной прессы 1920-1922 гг., а также на воспоминаниях советского торгового представителя в Ревеле Г.Соломина, приводятся в: Мосякин А. Балтийский оффшор // Istorija. № 13. 2001 (www.baltkurs.com).
15 См., напр.: Гохран России. М., 1999. С. 2-5.
16 См.: Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 54. С. 153-154, 412; Т. 51. С. 299-300; Т. 52. С. 407-408.
17 Декреты советской власти. Т. VII. М., 1974. С. 193—194.
18 История дипломатии. Т. II. М., 1945. С. 363.
19 См.: Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных РСФСР с иностранными государствами. Вып. I. Действующие договоры, соглашения и конвенции, вступившие в силу по 1 января 1921. П., 1921. С. 239-247.
20 В этот период за рубеж вывозилось не только золото, но и художественные ценности. См., напр.: Проданные сокровища России. 1918-1937. М., 1999.
21 См.: Алмазова О.Л., Дубоносов Л.А. Золото и валюта: прошлое и настоящее. М., 1988. С. 33-34.
22 В западной прессе Л.Красин представал в образе Мефистофеля, «манящего золотой наличностью» («Рижский день» от 1 июля 1920 г.).
23 См.: РГАЭ. Ф. 7733. Oп. 1. Д. 187. Л. 406-407.
24 Известия ВЦИК. 1921. № 45; Собрание узаконений и распоряжений Рабоче-крестьянского правительства. 1921. № 16. Ст. 101.
25 См., напр.: Nove A. An Economic History of the USSR. London, 1986. P. 147—153; Белоусов P. Экономическая история России: XX век. Кн. 2. М., 2000. С. 371-377.
26 Протоколы X съезда РКП(б). М., 1933. С. 430.
27 Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 53. С. 93.
28 См.: Сокольников Г.Я. Новая финансовая политика, на пути к твердой валюте. М., 1995.
29 Белоусов Р. Экономическая история России: XX век. Кн. 2. С. 254.
30 КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. М., 1954. Ч. I. С. 589.
31 XI съезд РКП(б). М., 1922. С. 557.
32 Бокарев Ю.П. Российская экономика в мировой экономической системе (конец XIX в. — 30-е гг. XX в.) // Экономическая история России XIX—XX вв.: Современный взгляд. М., 2000. С. 449. Максимальная доля обеспечения драгоценными металлами новых денежных знаков составляла 53,4% на начало апреля 1923 г. (см.: Юровский Л. На путях к денежной реформе. М., 1924. С. 72-74).
33 См.: Боголепов Д. Деньги Советской России. Л., 1924. С. 27—29; Board of Governors of the Federal Reserve System: Banking and Monetary Statistics: 1914-1941. Washington, 1976. P. 550-551.
34 СУ. 1921. № 74. Ст. 604.
35 РГАЭ. Ф. 325. Oп. 1. Д. 172. Л. 2-7.
36 См.: РГАЭ. Ф. 325. Oп. 1. Д. 7. Л. 11-12; Д. 10. Л. 1-4; Д. 19. Л. 17-20.
37 В 1918 г. себестоимость золотника платины равнялась 72 руб., в то время как англичане, «не торгуясь», давали 300 руб. (см., напр.: Филатов В.В. Рождение завода // Екатеринбургский завод по обработке цветных металлов: Спец. выпуск, ж-ла «Золото России». 1996). Из районов, отнесенных правительством в 1924 г. по степени снабжения к «сверхударным», лишь один (Ленский) был золотопромышленным, остальные (Нейвинский, Н.-Тагильский, Исовский, Н.-Туринский) специализировались на добыче платины.
38 См., напр.: Гулин B.C. Уральская горно-заводская промышленность в цифрах за 50 лет и дальнейшие пути ее развития. М., 1930. С. 41.
39 См.: Кочегарова Е.Д. Золотодобывающая промышленность Дальнего Востока (1922—1940 гг.): Исторический опыт: Автореф. дисс... канд. ист. наук. Владивосток, 2002.
40 РГАЭ. Ф. 325. Oп. 1. Д. 58. Л. 27.
41 По ориентировочным подсчетам автора, всего на 3—4,3%.
42 РГАЭ. Ф. 325. Oп. 1. Д. 25. Л. 6.
43 Первым стал Нижне-Туринский завод на Урале.
44 РГАЭ. Ф. 325. Oп. 1. Д. 72. Л. 1-8.
45 Там же. Ф. 8153. Oп. 1. Д. 21. Л. 14 об.
46 См.: там же. Ф. 325. Oп. 1. Д. 58. Л. 29-30.
47 Постановление СНК от 4.06.1927 г. «О порядке и сроках ликвидации государственных золотопромышленных предприятий, входящих в состав а/о "Союззолото"» (РГАЭ. Ф. 8152. Oп. 1. Д. 2. Л. 1, 6; Д. 6. Л. 1-9).
48 Золотопромышленность СССР. I Всесоюзный золотопромышленный съезд. М., 1927.
49 Все тресты в статусе общесоюзного подчинения.
50 О своей работе и положении дел в золотодобыче А.П. Серебровский позже написал в книге «На золотом фронте» (М., 1936).
51 РГАЭ. Ф. 8152. Oп. 1. Д. 6. Л. 23об., 28, 48, 76, 223.
52 Там же. Д. 216. Л. 54. «Союззолото» должно было содействовать развитию частных предприятий, но «обо всех ненормальностях» немедленно сообщать в НКФ и НКТ ОГПУ.
53 См.: РГАЭ. Ф. 8152. Oп. 1. Д. 216. Л. 39-40, 56-59.
54 Советская власть пыталась бороться с «таежным законом»; в районе активно внедрялись карательные меры охраны государственной собственности. От Транссиба в район месторождения прокладывался 700-километровый тракт, а с Бодайбинских приисков чуть ли не на плечах доставлялись паровые драги.
55 РГАЭ. Ф. 8152. Oп. 1. Д. 326. Л. 1об.
56 Грегори П. Экономическая история России: что мы о ней знаем и чего не знаем: оценка экономиста // Экономическая история: Ежегодник, 2000. М., 2001. С. 55
57 От 22 июля 1928 г. «Об условиях применения труда старателей, занятых добычей благородных металлов и драгоценных камней»; от 12 сентября 1928 г. «О льготах для специалистов государственных предприятий по добыче золота и платины».
58 РГАЭ. Ф. 8152. Oп. 1. Д. 326. Л. 46, 52, 74.
59 Там же. Ф. 8153. Oп. 1. Д. 62. Л. 57об.
60 См., напр.: Борисов С.М. Золото в экономике современного капитализма. М., 1968. С. 131—139; Алмазова О.Л., Дубоносов Л.А. Золото и валюта: прошлое и настоящее. М., 1988. С. 35—46.
61 Из записки технического эксперта «Союззолота» И.М. Чарквиани (РГАЭ. Ф. 325. Oп. 1. Д. 220. Л. 9об.).
62 Советская золотопромышленность. 1932. № 1. С. 1.
63 РГАЭ. Ф. 8153. Oп. 1. Д. 21. Л. 31.
64 См., напр.: РГАЭ. Ф. 7620. Oп. 1. Д. 776. Л. 33 (с инженерной корпорацией «Soutwestern»); Ф. 8152. Oп. 1. Д. 326. Л. 2 (Amtorg Trading Corporation); Л. 42—43 (с известными в России с дореволюционных времен фирмами Круппа, «Сименс и Гальске»); Ф. 325. Oп. 1. Д. 46. Л. 1—5 (переписка с иностранными акционерными обществами Горного отдела и Бюро иностранной науки и техники (БИНТ) ВСНХ ).
65 Постановления СНК от 20 июня 1932 г. (№ 987/215); 20 марта 1934 г. (№ 589/99); 7 июля 1934 г. (№ 1581/276); Совета труда и обороны от 15 декабря 1932 г. (№ 1576/975).
66 РГАЭ. Ф. 8153. Oп. 1. Д. 21. Л. 29-35.
67 Глава отрасли А.П. Серебровский стал заместителем наркома.
68 См., напр.: РГАЭ. Ф. 8153. Oп. 1. Д. 41. Л. 11-12.
69 Там же. Д. 62. Л. 5.
70 См., напр.: Лучшие люди золотой промышленности. М., 1935.
71 РГАЭ. Ф. 8153. Oп. 1. Д. 2. Л. 2-3.
72 Рассказы о золоте. Свердловск, 1937. Предисловие. С. 7.
73 См., напр.: Вехов С.М. Золотая промышленность за годы сталинских пятилеток // Золотая промышленность. 1939. № 10, 11.
74 РГАЭ. Ф. 8153. Oп. 1. Д. 121. Л. 1-2.
75 Шлихи — остатки частиц минералов, получающиеся при промывании песков и других горных пород. Эфеля — мелкие частицы, выносимые водой при промывке россыпного или обработке рудного золота. (См., напр.: Борхвальдт О.В. Словарь золотого промысла Российской империи. М., 1998. С. 184-185, 190-191.)
76 Расчеты автора на основании данных погодовых индексов динамики золотодобычи «Главзолота» (РГАЭ. Ф. 325).
77 См., напр.: Kempton D.R., Levine R.M. Soviet and Russian Relation with Foreign Corporation: The Case of Gold and Diamonds // www.goldsheetlinks.com.
78 Наиболее категоричные мнения в данном спектре проблем см. в работе: Глазьев С.Ю., Львов Д.С., Фетисов Г.Г. Эволюция технико-экономических систем: возможности и границы централизованного регулирования. М., 1992. С. 89—117. Авторы, в частности, утверждают, что массированное привлечение зарубежного опыта носило непродуманный ограниченный характер, а после периода Великой депрессии было связано преимущественно с копированием устаревших технологических структур.
79 См., напр.: Золотоплатиновая и алмазная промышленность за годы советской власти // Цветные металлы. 1967. № 10.
80 В 1944 г. золотую Колыму, чтобы удостовериться в «золотоспособности» СССР, посетили американские эксперты.
81 См., напр.: Данилов А.А., Пыжиков А.В. Рождение сверхдержавы: СССР в первые послевоенные годы. М., 2001. С. 123.
82 Величина золотого запаса СССР была строжайшей государственной тайной (данных о нем нет до сих пор), известной едва ли не только главе государства. Поскольку часть запасов в сталинские времена хранилась в Министерстве финансов, а другая — в МВД, адекватной информацией не владел даже руководитель финансового ведомства
83 См., напр.: Симонов Н. Военно-промышленный комплекс в СССР в 1920-50-е гг. М., 1996. С. 203-207.
84 Зима В.Ф. Голод в СССР 1946—1947 гг.: происхождение и последствия. М., 1996. С. 190.
85 Золотое содержание доллара было установлено на уровне 0,888 г чистого золота; таким образом, фиксированная цена золота составляла 35 долларов за 1 тройскую унцию. Золотодолларовый стандарт базировался на одностороннем обязательстве правительства США конвертировать золото в доллар. Это была «дополнительно урезанная форма золотого стандарта» по сравнению с классическим: к доллару применялись условия межгосударственного золотослиткового стандарта, ко всем прочим валютам — межгосударственного золотовалютного стандарта (см.: Апмазова О.Л., Дубоносов Л.А. Золото и валюта: прошлое и настоящее. М., 1988. С. 105).
86 См., напр.: Елин Г.М. Иностранные валюты и механизм международных расчетов. М., 1946; Матюхин Г.Г. Горячие деньги. М., 1979; Богданов С.М. Валютная система современного капитализма. М., 1968.
87 Образован на базе Государственного треста по промышленному и дорожному строительству в районе Верхней Колымы.
88 ГУЛАГ. 1918-1960: Документы. М., 2000. С. 752-759.
89 Система исправительно-трудовых лагерей в СССР. 1923—1960 гг.: Справочник. М., 1998; ГУЛАГ. 1918-1960: Документы.
90 В системе ГУЛАГа действовали следующие учреждения: Береговой ИТЛ, занимавшийся обслуживанием Утимского золоторудного комбината; Западный ИТЛ, специализировавшийся на работе на золоторудных шахтах; Индигирский ИТЛ разрабатывал 9 приисков; Берелехский ИТЛ вел геолого-разведочные работы в Магаданской области; разработку Туимской группы месторождений и проектно-изыскательские работы осуществлял ИТЛ Таежный Енисейскстроя; в системе Нижнеиндигирского ЛО действовало геолого-разведочное управление; Минусинское ЛО производило работы для комбината «Минусазолото»; Приморский ИТЛ обслуживал трест «Приморзолото»; Северный ИТЛ обеспечивал рабочей силой 11 золотых приисков; Северо-Восточный ИТЛ, помимо добычи вольфрама и олова, разрабатывал несколько десятков приисков и рудников, обслуживал обогатительную и золотоизвлекательную фабрику; Тенькинский ИТЛ развивал добычу на десятке приисков с обогатительной фабрикой; Дальневосточный ведал добычей золота на острове Аскольд. В Сибири с золото промышленностью были связаны: Хакасское ЛО, обслуживающее трест «Хакассзолото»; Балейский ИТЛ, обслуживающий комбинат «Дарасун», «Балейзолото» и филиал института «Гипрозолото»; Бодайбинский ИТЛ осуществлял производство работ «Лензолота», здесь же велись отдельные направления проектных работ «Ленгипрозолота»; Дарасунский ИТЛ занимался строительством цеха цианирования концентрата; Джугжурский и Ецисейский ИТЛ — подземными горными работами по добыче золота; ИТЛ Аффинажстрой, открытый еще в 1942 г., строил аффинажный завод в Красноярске; Алданский — производил геологоразведочные работы на россыпных месторождениях и эксплуатировал шлиходоводную фабрику; «Залотопродснабу» были подчинены Усть-Кутское и Балаганское ЛО. На Урале действовали: Березовлаг, который занимался реконструкцией комбината «Березовзолото» и выполнял производственные задачи по золотодобыче; Кочкарьское ЛО, обслуживавшее комбинат «Кочкарьзолото»; Верхне-Нейвинский ИТЛ вел строительство объектов комбината «Березовзолото»; Баженовский ИТЛ специализировался на геологоразведке северных районов Урала; несколько приисков работало в системе «Ивдельлага»; «Ураллаг» в значительной мере был ориентирован на работу треста «Уралзолото».
91 По мнению ряда специалистов-практиков, «перевод золотопромышленности в систему управления МВД имел не только негативные последствия» (см., напр.: Лешков В.Г., Бельченко Е.Л., Гузман Б.В. Золото российских недр. М., 2000. С. 118).
92 От 1 июля 1947 г. № 2283 «Об утверждении Типового устава артели старателей в системе Главспеццветмета СССР».
93 От 2 мая 1948 г. № 1457.
94 См., напр.: Черняк А. Золото России: (По материалам слушания в Государственной думе) // Российская Федерация. № 1. 1996. С. 10.
95 Подсчеты автора.
96 РГАЭ. Ф. 7733. Оп. 72. Д. 1733. Л. 1-2, 55.
97 Там же. Оп. 42. Д. 170. Л. 78-83.
98 Его подразделения вошли в состав Центрального научно-исследовательского геолого-разведочного института цветных и благородных металлов.
99 РГАЭ. Ф. 4372. Оп. 57. Д. 412. Л. 52-53.
100 «Поставщиком идей» был работавший параллельно с Госпланом Госэкономсовет во главе с А.Ф.Засядько, готовивший также экономическую часть Программы КПСС 1961 г. (см., напр.: Быстрое Ф.П. Рубль и доллар. М., 1961).
101 В ходе подготовки реформы с особой суровостью (вплоть до введения смертной казни) проводилась борьба с черным золотовалютным рынком, который «подрывал авторитет советского "золотого" рубля».
102 См., напр.: Бессонова О.Э. Институты раздаточной экономики России: Ретроспективный анализ. Новосибирск, 1997. С. 37—38, 46—47, 51.
103 См.: РГАЭ. Ф. 7733. Оп. 55. Д. 539. Л. 12; Оп. 49. Д. 807. Л. 33-34, 46, 68, 92-100, 114, 170; Д. 816. Л. 4-9.
104 Там же. Оп. 49. Д. 823. Л. 1, 3-7, 10; Оп. 55. Д. 550. Л. 7-8.
105 И.В. Сталин проводил политику неуклонного накопления золотых фондов. По некоторым воспоминаниям, он отказывался производить расчеты на внешнем рынке драгоценными металлами и потому, что это могло привести к падению мировых цен на золото и, соответственно, к утрате СССР достигнутых позиций в данной сфере (см., напр.: Золотой запас Сталина // Правда России. 2001. № 23).
106 Данный тезис был очень важен для Н.С.Хрущева. См., напр.: Хрущев Н.С. Сорок лет Великой Октябрьской социалистической революции. М., 1957.
107 Россия: государственные приоритеты и национальные интересы. М., 2000. С. 272.
108 РГАЭ. Ф. 7733. Оп. 45. Д. 1197. Л. 4.
109 См.: Allian. К. Gold and Political Market. New York, 1988. P. 111-114.
110 New York Post. 7.07.1953 (РГАЭ. Ф. 7733. On. 45. Д. 1197. Л. 27—28).
111 Данные «National Trade Data Bank Market Reports» и «Bank of America World Information Service» // www.databank.neu.edu. Подсчеты автора.
112 Пыжиков А. Амплитуда экономического развития СССР в 1953—1964 гг. // Вопросы экономики. 2002. № 1. (Автор ссылается на данные Архива Президента Российской Федерации (далее — АП РФ). Ф. 3. Оп. 52. Д. 292. Л. 73.)
113 РГАЭ. Ф. 4372. Оп. 67. Д. 5083. Л. 223-224.
114 Там же. Оп. 66. Д. 1762. Л. 4; Оп. 67. Д. 392. Л. 104.
115 См.: там же. Оп. 57. Д. 424. Л. 30; Д. 411. Л. 144-145.
116 См.: там же. Оп. 66. Д. 1760. Л. 5; Д. 1777. Л. 41.
117 Директирована постановлением Совета министров СССР от 27 октября 1952 г. и выразилась, в частности, в кампании по проведению ревизии ювелирных фабрик и торговых баз Главювелирторга Министерства внутренней и внешней торговли (см., напр.: РГАЭ. Ф. 7733. Оп. 42. Д. 170. Л. 52-56).
118 См., напр.: РГАЭ. Ф. 7733. Оп. 44. Д. 1318. Л. 1, 10; Оп. 43. Д. 266. Л. 18-19; Оп. 43. Д. 266. Л. 14.
119 Там же. Оп. 45. Д. 115. Л. 27-28. Оп. 41. Д. 221. Л. 35; Оп. 43. Д. 266. Л. 3.
120 Тончайшие (обычно доли мкм) пленки золота, сложенные в так называемые книжки весом 1,5—2 г.
121 Если дирекции национальных музеев и облисполкомы, исполнив все формальности, после непременных «урезок» все-таки могли удовлетворить свои потребности, то утверждение ходатайств церковных учреждений, как правило, требовало особых условий, например, оплачивавших сусальное золото «приношений», когда в Госфонд сдавались «поступившие от верующих монеты строй чеканки» (см., напр.: РГАЭ. Ф. 7733. Оп. 42. Д. 170. Л. 14, 74; Оп. 45. Д. 116. Л. 14; Оп. 41. Д. 221. Л. 15; Оп. 43. Д. 266. Л. 10).
122 РГАЭ. Ф. 7733. Оп. 45. Д. 115. Л. 10, 25; Д. 170. Л. 47.
123 Там же. Ф. 4372. Оп. 66. Д. 943. Л. 39-40; Д. 1760. Л. 90; Д. 1761. Л. 87-88; Д. 1762. Л. 4.
124 См.: там же. Д. 1026. Л. 1-2; Д. 3319. Л. 17-18.
125 См., напр.: Figures on Soviet gold production // Eurasian Geography and Economic. 1997. № 6 (www.bellpub.com).
126 Каманина А.Л. Положение России на мировом рынке золота // Коринф. 1993. № 17.
127 Постановления ЦК КПСС 1983, 1987 гг. по золотопромышленности касались, главным образом, мер ограничения, в перспективе — полного свертывания старательских работ в стране.
128 Постановление Правительства СССР от 10 марта 1975 № 198 // Собрание постановлений Правительства СССР. 1975. № 9. С. 47.
129 РГАЭ. Ф. 4372. Оп. 67. Д. 2373. Л. 173; Д. 1106. Л. 17-19; Д. 461. Л. 67-69; Д. 5085. Л. 676-680.
130 Там же. Д. 2373. Л. 25-33, 35; Д. 4374. Л. 193-195; Д. 5086. Л. 7; Д. 5900. Л. 121-124; Д. 5903. Л. 160-161.
131 Там же. Д. 3706. Л. 203-205.
132 Традицию ежемесячных «золотых рапортов» поддерживал следующий председатель Совмина — Н.А. Тихонов.
133 См.: РГАЭ. Ф. 4372. Оп. 67. Д. 4370. Л. 215-218.
134 Там же. Д. 3685. Л. 216.
135 Там же. Д. 2688. Л. 27-30.
136 Там же. Д. 2374. Л. 122-123.
137 Платонов О.А. Терновый венец России: История русского народа в XX веке. М., 1998. Т. II. С. 394. В период 1934-1998 гг. СССР продал золота на 150 млрд. долларов США, что соответствует, с учетом динамики цен, продаже в среднем примерно 100 т золота в год (Ламин В.А. Золотой след Сибири. Екатеринбург, 1997. С. 135).
138 Лешков В.Г., Бельченко Е.Л., Гузман Б.В. Указ. соч. С. 154.
139 См., напр.: Осипов В. Британия глазами русского. М., 1976. С. 52.
140 Kempton D.R., Levine R.M. Soviet and Russian Relation with Foreign Corporation: The Case of Gold and Diamonds // www.goldsheeetlinks.com.
141 РГАЭ. Ф. 4372. On. 67. Д. 5085. Л. 64-65.
142 Там же. Д. 5900. Л. 121-122.
143 Горбачев М.С. Жизнь и реформы. Кн. 1. М., 1995. С. 304.
144 См., напр.: Егоров Е.Г., Алексеев П.С. Экономика золото- и алмазодобывающей промышленности в условиях переходного периода. Новосибирск, 1997.
145 См.: Золото: прошлое и настоящее. М., 1998. С. 119—120.
146 См., напр.: Жуков В.И. Реформы в России. 1985-1995 годы. М., 1996.
147 См., напр.: Бунич И. Золото партии // Золото России. Т. II. М, 1994. С. 453-487.
148 Рыжков Н.И. Я из партии по имени Россия. М., 1995. С. 237.
149 Сравнительные данные о запасе рентабельности золота по ведущим золотодобывающим странам см. в работе: Борисов С.М. Мировой рынок золота: тенденции и статистика // Финансы и кредит. 1997. № 6. С. 47.
150 По данным Союза золотопромышленников России.
151 РДМК—2000: Третья международная деловая конференция.... С. 54.
152 Постановления от 12 февраля 1993 г. № 114 и от 24 мая 1993 г. № 485.
153 Постановления Правительства РФ от 18 декабря 1996 г. № 1511 «Об утверждении Положения о Министерстве промышленности РФ».
154 Постановления Правительства РФ от 21 ноября 1996 г. № 1378 «О создании при Министерстве финансов РФ Государственного учреждения по формированию Государственного фонда драгоценных металлов и драгоценных камней РФ, хранению, отпуску и использованию драгоценных металлов и драгоценных камней (Гохрана России)».
155 Постановление Правительства РФ от 23 августа 2000 г. № 624 «Вопросы Министерства финансов Российской Федерации».
156 Указ Президента «О добыче и использовании драгоценных металлов и алмазов на территории РСФСР» (ноябрь 1991 г.); постановление правительства «О добыче и использовании драгоценных металлов и алмазов на территории Российской Федерации и усилении государственного контроля за их производством и потреблением» (январь 1992 г.).
157 См., напр.: Колмогоров Н.К. Золотодобывающая промышленность России: Проблемы и перспективы // Минеральные ресурсы России. 2000. № 2.
158 Бизнес. 1994. № 2. С. 11.
159 Указ Президента РФ «О добыче и использовании драгоценных металлов и алмазов на территории РСФСР» от 15 ноября 1991 г.
160 См.: Гуссейнов Э. Как размывался золотой запас России // Финансовые известия. 1996. № 51. По другим данным, Контрольное управление Администрации Президента выявило, что в январе 1995 г. в хранилищах Госфонда находилось всего 78,4 т золота (Коммерсантъ-Daily. 1997. 20 сентября. № 159. С. 1).
161 Аргументы и факты. 1993. № 19.
162 Золото передавалось под западный контроль и управление, правительство, остро нуждавшееся в средствах, получало компенсацию, основанную на цене ниже рыночной. При этом Правительство РФ сохраняло за собой право «выкупить» золото в течение указанного времени, но сроки договора были нарушены, и не менее 200 т золота были безвозвратно потеряны.
163 См., напр.: Gold bulletin // World Gold Council. L., 1996.
164 Закон РФ от 21 июля 1993 г. № 5485-18.
165 Громкое думское расследование по вопросам «движения ценностей госфонда в период 1989—1995 гг.» обнаружило противоречивость данных о направлениях «золотопотоков», зияющие информационные провалы, расходящиеся (и весьма значительно) базовые показатели (см., напр.: Материалы комиссии Государственной Думы: Золото России // Российская Федерация. 1996. № 1).
166 1406,6 т, по данным Союза золотопромышленников России.
167 Родюшкин В.Т. Работа банков с драгметаллами: как это было // Ассоциация российских банков: 10 лет. М., 2001. С. 45.
168 См.: Деловой мир. 1994. 23 апреля; Коммерсантъ-Weekly (Власть). 1997. 11 марта.
169 Kempton D.R., Levine R.M. Op. cit.
170 См., напр.: Золотая биржа: вчера, сегодня, завтра // www.rdmk.ru.
171 «О некоторых мерах по либерализации экспорта из Российской Федерации аффинированного золота и серебра».
172 Это решение получило развитие в постановлении «Об экспорте из РФ аффинированного золота и серебра, осуществляемом кредитными организациями» (февраль 1998 г.).
173 Постановление Правительства РФ от 21 ноября 1996 г.
174 См.: Российская газета. 1998. 27 февраля; Коммерсантъ-Daily. 2001. 21 сентября; Финансовые новости. 2000. 13 октября; Цветная металлургия. 2000. Сентябрь; Интерфакс. 2000. 21 сентября.
175 Материалы интервьюирования.
176 ABCentre-Nonferous Metals Review, July 6, 2001.
177 Цветная металлургия. 2000. 13 октября.
178 Источник: www.rdmk.ru.
179 Материалы интервьюирования. Существенной является поправка, что в последние два с лишним года с непосредственными производителями золота Гохран практически не работает, а его постоянным партнером является «Росювелирторг» (материалы интервьюирования начальника Управления отпуска, расчета и ценообразования Гохрана РФ В.Г.Гончарова).
180 Цветная металлургия. 2001. 27 апреля.
181 Брайко В.Н. Отрасль драгоценных металлов в 2000 году: Достижения и утерянные возможности // РДМК—2000. С. 106—107.
182 Объемы экспорта регулируются Законом о внешнеэкономической деятельности, определяющим права государства по ограничению экспортных операций в части стратегических материалов.
183 См., напр.: Непомнящий С. Драгоценные металлы как национальный ресурс (анализ эффективности налоговой политики) // Драгоценные металлы и драгоценные камни. 1997. № 8. С. 24.
184 В частности, не получило удовлетворения ходатайство АРБ о введении механизма особых государственных гарантий банкам при организации долгосрочного финансирования разработки рудных месторождений (см.: ПРАЙМ-ТАСС. 2000. 25 января).
185 Кашуба С.Г. О финансировании проектов освоения рудных месторождений золота // Минеральные ресурсы России: Экономика и управление. 2000. № 4. С. 50.
186 Данные Союза золотопромышленников России (см.: Драгоценные металлы. Драгоценные камни. 2001. № 7 (91). С. 182).
187 См., напр.: Боярко Г.Ю. Налогообложение в золотодобывающей отрасли // Драгоценные металлы. Драгоценные камни. 2000. № 9 (93).
188 Российский статистический ежегодник. 1999. С. 324.
189 К их числу следует отнести упоминавшиеся компании с участием иностранных капиталов «Омолонская золоторудная компания» (месторождение Кубака Магаданской обл.), ОАО «Бурятзолото» (месторождения Зун-Холбы и Ирокинда), артель старателей «Полюс» (достроен бесхозно заброшенный в период развала СССР рудный карьер высокой строительной готовности и обогатительная фабрика на Олимпиадинском месторождении).
190 Таково, например, мнение председателя Комитета по драгоценным металлам Ассоциации российских банков С.Г.Кашубы (материалы интервьюирования).
191 Состоялась в ноябре 2000 г. См. также: РДМК—99: Документы и материалы. М., 1999.
192 РДМК—2000. С. 55, 81. На конференции прозвучала и более проблемная оценка политики в сфере золота: «Есть в России запасы драгоценных металлов (в госфондах и недрах. — Л.С), с которыми "государевы люди"... не знают что делать» (Материалы прений по докладу В.В.Рудакова // www.rdmk.ru).
193 26.03.1998. № 41-ФЗ.
194 Юристами признано, что никакой другой из появившихся в последнее десятилетие законодательных актов не требует в целях его реализации принятия столь значительного количества вспомогательных нормативных правовых актов (см., напр.: Кутепов А. Формирование нормативной правовой базы — залог поступательного развития рынка драгоценных металлов и драгоценных камней // www.dragmet.cityline.ru).
195 См., напр.: «О государственной стратегии экономической безопасности Российской Федерации (Основные положения)». Указ Президента РФ от 29 апреля 1996 г. № 608.
196 По данным на 1999 г. — 0,47%. См.: Колмогоров Н.К. Золотодобывающая промышленность: проблемы и перспективы // Горный журнал. 2000. № 6. С. 118.
197 Илларионов А. Альтернативные стратегии снижения бремени государственного внешнего долга // www.mfin.ru/economic.
198 «...Мы не формируем золотопромышленную политику, исходя из интересов золотых резервов» (из материалов интервьюирования руководителя Гохрана РФ В.В.Рудакова).
199 См., напр.: Boulton L. All Roubles are Free, but Some Freer than Others // Financial Times. 1992. 1 July; Williamson J. Carefull Therapy in the Case of Russia // Financial Times. 1992. 25 Augast.
200 Суммарные мировые запасы золота в 2001 г. составляли около 32991 т, причем более 60% принадлежало странам «Большой семерки» (см.: Эксперт. 2000. № 48). Подробнее сравнительные показатели см.: Беневольский Б., Кривцов В., Мигачев И. Золотодобыча и золотопотребление: экономические аспекты // РДМК—2000. С. 381.
201 Манделл Р.А. Эволюция международной валютной системы // Проблемы теории и практики управления. 2000. № 1—2 (www.ptpu.ru).
202 См., напр.: Рейнольде А. Денежная реформа в России: аргументы в пользу золота; Энджелл В.Д. Ориентированная на золото денежная политика для России; Львин Б. Валютный комитет и золотой стандарт: Доклад на V ежегодной конференции Института фон Мизеса // www.libertarium.ru.
203 См., напр.: Селезнев А. Красная книга товарных рынков России // Observer. 15.08.2001; Лушин С. Возможен ли возврат к золотому стандарту? // Экономист. 2000. № 4.
204 федоренко Н.П. Россия: уроки прошлого и лики будущего. М., 2001. С. 67, 78-79.


Просмотров: 6723

Источник: Экономическая история. Ежегодник. 2003. М.: РОССПЭН, 2004. С. 266-308



statehistory.ru в ЖЖ:
Комментарии | всего 0
Внимание: комментарии, содержащие мат, а также оскорбления по национальному, религиозному и иным признакам, будут удаляться.
Комментарий:
X