Использование телевидения для нужд ПВО в блокадном Ленинграде

Первые радары появились в Красной армии раньше, чем в Англии и США. Их разработка началась еще в 1933 году по инициативе талантливого инженера Павла Ощепкова. В январе 1934 года эта проблема обсуждалась на совещании в Академии наук, а потом в Ленинграде были успешно проведены испытания первой в мире радиолокационной станции.

Сразу после них ленинградская промышленность получила от Народного комиссариата обороны задание на изготовление первые пяти опытных образцов. Если бы все шло, как и было задумано, то к началу войны страна могла иметь мощную систему радаров, и ни о каком внезапном налете немцев не могло бы быть и речи. Однако начались репрессии, многие ученые и инженеры оказались в лагерях. Разработки систем были временно прекращены, а потом арестовали и самого Ощепкова. Дело в том, что всесильный глава «органов» Ежов в прошлом был военным комиссаром радиошколы, где прославился своей бездарностью. Сделав головокружительную карьеру, он особо ретиво поспешил расправиться со своими прежними коллегами. Разработка и производство радаров в СССР замедлились.

В результате первая система радиообнаружения самолетов «Ревень» (РУС-1) была принята на вооружение только в 1939 году. Позднее был создан образец более совершенного радара «Редут». Работы велись в «шарашке» – Ленинградском НИИ радиопромышленности, который входил в систему НКВД, где работали репрессированные ученые и инженеры. Скоро новая система под названием РУС-2 была принята на вооружение. Но темп был уже недопустимо потерян. В результате начало войны СССР встретил с 44 станциями РУС-1 и всего одной станцией РУС-2. Именно они прикрывали потом Москву, Ленинград и «Дорогу жизни». Высокая эффективность С первых же дней войны радары показали свою высокую эффективность, прежде всего в битве под Москвой.

Воздушное пространство вокруг Ленинграда в радиусе многих десятков километров контролировали «секретные редуты» – радиолокационные станции 72-го Краснознаменного отдельного радиобатальона. Они «видели» и «вели» фашистские самолеты, которые поднимались с самых дальних аэродромов. И не просто предупреждали город об опасности, не только выдавали оперативные данные для истребительной авиации и зенитных батарей – с их помощью еще изучалась тактика авиации противника, методы налетов, устанавливались скопления вражеских самолетов на аэродромах, на которые потом обрушивались наши штурмовики.

Круглосуточная четкая работа радиолокаторщиков, помноженная на героизм летчиков и мастерство зенитчиков, привела к тому, что фашистское командование к началу зимы, совсем того не ожидая, потеряло большую часть своей воздушной армии – 740 самолетов, отчего продолжать массированные налеты на Ленинград оказалось уже невозможно.

Но сколь ни хороши были для того времени «редуты», официально называвшиеся РУС-2 (радиоуловители самолетов), блокадные инженеры усовершенствовали их. Они создали «высотные приставки», после чего операторы стали устанавливать не только азимут воздушной цели и расстояние до нее, но и ее высоту над землей. Однако один существенный недостаток у «редутов», по мнению специалистов, все-таки оставался. Это была, говоря техническим языком, «значительная инерционность системы».

Станция «Редут» (приемная установка).
Станция «Редут» (приемная установка).

Станция «Редут» (излучающая установка).
Станция «Редут» (излучающая установка).

Дело в том, что, «уловив» воздушную цель, оператор «редута» должен был сначала передать по телефону или по радио в штаб ПВО сообщение о ней из 18 цифровых знаков, а затем и продублировать передачу. В штабе оно записывалось вручную, сверялось с данными других «редутов», и только потом передавали информацию по громкоговорящей сети командного пункта. Как ни спешили операторы, а уходило на все эти дела около трех минут. Вроде немного. Но за это время воздушная цель успевала удалиться от того места, где была засечена, на 20 – 30 километров.

11 января 1942 года в блокадном Ленинграде состоялась конференция изобретателей и рационализаторов 2-го корпуса противовоздушной обороны. На этой конференции Эммануил Иосифович Голованевский выступил с предложением создать телевизионную систему для нужд обороны города. Он излагал не просто идею, замысел, а четкий план. Прямо указывал, какое оборудование можно использовать, называл фамилии специалистов, которых следует привлечь. Думаю, что такая чисто деловая постановка вопроса и привела к тому, что предложение было немедленно поддержано начальником штаба истребительной авиации ПВО Прокофием Даниловичем Жильцовым, а затем и горкомом партии – и превратилось в реальную блокадную задачу, которую предстояло неотложно решить».

В её создании участвовали Голованевский, Николай Федорович Курчев и Иван Маркович Завгороднев, служившие тогда в 72-м Краснознаменном отдельном радиобатальоне.

Суть системы сводилась к тому, что с "редутов" информация о самолётах противника передавалась в штаб ПВО с помощью телевизионного сигнала.

Чтобы обеспечить штабу ПВО наблюдение за всем воздушным пространством, один из «редутов» был поднят на крышу пятиэтажного здания бывшего НИИ-9 в Лесном. Уже 15 января сюда привезли оборудование, приборы, а главное – контрольно-измерительную установку (КИТУ) с завода «Радист». Так создавалась передающая станция. В этой работе также принимали участие А. А. Железов, А. К. Белькевич, И. Ф. Песьяцкий, Б. И. Орлов, В. А. Подгорных.

А Курчев и Завгороднев начали оборудовать в штабе Ленинградской армии ПВО приемный центр. Пристройка на его крыше стала «радиорубкой», в ней находился основной приемник, от которого сигналы подавались на три монитора – командующего армией ПВО, командующего артиллерией и командующего воздушными силами.

Опыт работы с телевизионными системами у них уже был. Вспоминает Иван Завгороднев:

«До войны я работал в лаборатории телевидения НИИ-9, которой руководил Александр Андреевич Расплетин, впоследствии – один из выдающихся специалистов в области электроники, академик, лауреат Ленинской и Государственной премий. Он предложил мне в качестве дипломной работы (а я заканчивал ЛЭТИ) проект телевизионного приемника с размером изображения в квадратный метр. Я сильно сомневался, что это возможно, но Расплетин сказал: «Берись, должно получиться...».

Проект получился. На его основе был построен приемник ТЭ-1, а затем и усовершенствованный ТЭ-2. С этим приемником мне пришлось много выступать в нашем известном лектории на Литейном, демонстрировать прием изображения. В 1939 году мне было поручено организовать «Телевизионный театр» в Москве. Он был создан в Парке культуры имени Горького. Каждый сеанс продолжался 20 минут, зал вмещал 150 человек, и перед театром очередь выстраивалась почти на километр.

Мы понимали, что телевидение очень скоро широко войдет в жизнь. И для этого в предвоенные годы была создана очень серьезная конструкторская и экспериментальная база. Работы были крупными, масштабными. Наша лаборатория создавала телевизионный комплекс для Дворца Советов, строительство которого планировалось в Москве. Я, в частности, разрабатывал телеэкран площадью уже 12 квадратных метров. Однако завершению этого проекта помешала война».


Освоение телевизионной системы проходило не очень просто, и доверие к ней появилось не сразу. «Вот самолеты», – говорили инженеры, указывая на светящиеся карты. «Где?» – спрашивали их. «Вот...» Но не только дежурные сержанты, а и старшие офицеры не могли поверить, осознать, что засветки на экране, похожие на маленьких белых мух, и есть воздушные цели. Оперативные дежурные медлили с объявлением тревоги, дожидаясь обычных сообщений от «редутов». Но они неизбежно приходили, и то, что казалось сначала невероятным, сказочным, становилось обыкновенным...

ГОЛОВАНЕВСКИЙ: «Совершенно объективно хочу отметить, что необходимость применения телевидения в данном случае была продиктована экстремальными условиями блокады. Сразу же после разгрома фашистских армий в январе 1944 года, когда они были отброшены на 300 – 400 километров от города, интерес к нашим разработкам со стороны летчиков стал снижаться. Наша авиация уже завоевала господство в воздухе и успешно громила врага без помощи телевидения».

Через некоторое время прекратила свое действие и основная блокадная телевизионная система – в ней уже не было нужды. А 30 июня 1945 года все ее оборудование было передано Институту инженеров связи имени Бонч-Бруевича, который уже разворачивал исследования по телевидению мирному. От 72-го радиобатальона акт об этой передаче подписал Курчев, от института – профессор П. В. Шмаков.

Той страшной зимой ленинградские конструкторы сумели намного опередить свое время – американцам аналогичную систему («Телеран») удалось создать только в 1946 году. В личном архиве Голованевского сохранились три свидетельства на изобретения, которыми была отмечена ленинградская телевизионная система. В каждом из них – прекрасные слова: «с приоритетом от февраля 1942 года».

Источники

1. 22 июня в Ленинграде
2. Игорь Лисочкин. Вот такой приоритет


Просмотров: 6138



statehistory.ru в ЖЖ:
Комментарии | всего 0
Внимание: комментарии, содержащие мат, а также оскорбления по национальному, религиозному и иным признакам, будут удаляться.
Комментарий:
X