Третье отделение и контроль за рекрутским набором

Наряду с противостоянием революционному и оппозиционному движению, у Третьего отделения и подчиненного ему жандармского корпуса была еще одна обязанность: бороться с «неправдой», разоблачать произвол и лихоимство, контролировать различные звенья правительственного аппарата как в центре, так и на местах, следить за правильным набором рекрутов, участвовать в ревизиях губерний, особенно отдаленных, и обо всем этом докладывать царю.

Они являлись как бы особым оповещающим, контролирующим и наводящим способствующий порядок органом в общей системе крепостнического государства.
Наиболее часто штаб-офицерам корпуса приходилось участвовать в рекрутских наборах, проводимых ежегодно. Известно, что в ряды армии и флота каждый год призывалось около 80 тысяч новобранцев.

Злоупотребления, произвол во время рекрутских наборов были обычным, бытовым явлением, что беспокоило правительство. Поэтому Николай I решил навести хотя бы минимальный порядок при наборах новобранцев, вызывавших широкое возмущение среди крестьянства произволом. С 1827 года офицерам корпуса жандармов вменено было в непременную обязанность находиться при рекрутских присутствиях. Их контроль во время 91 рекрутского набора и при последующих призывах на военную службу дал положительные результаты. Об этом свидетельствуют многочисленные донесения обер- и штаб-офицеров корпуса. Так, начальник 3-го отделения 2-го жандармского округа полковник С. В. Перфильев доносил в 1827 году, что присутствие жандармов при рекрутском наборе «произвело необыкновенное влияние». В гарнизонном батальоне чиновники даже в мелочах старались соблюсти должный порядок. «Сдатчики не могли надивиться внимательности чиновников, доброхотливости и услужливости приказнослужителей, которые прежде и за хорошую плату не были нисколько исполнительными, нисколько деликатными».
Начальник 4-го отделения того же округа подполковник Приклонский в своем отчете за октябрь 1827 года сообщал из Рязани, что присутствие жандармов способствовало уменьшению взяточничества при наборе рекрут. Когда к командиру Рязанского гарнизонного батальона майору Исленьеву обратился майор Захарин с просьбой откомандировать его в уездный город Скопин для приема рекрут, Исленьев ему на это сказал: «Нынче мало прибыли быть при приеме, ежели и там жандармы будут также проводить, как и здесь, то легко можно попасть в беду».
Возглавлявший тульскую жандармскую команду штабс-капитан Сидоренко 19 октября того же года рапортовал Бенкендорфу о том, что в связи с призывом потребованы были из разных городов отставные солдаты, не дослужившие определенного срока, для переосвидетельствования во внутреннем гарнизонном батальоне. Штабс-капитану удалось установить, что с рядового Кондратия Ботова батальонный адъютант прапорщик Гривцов за сделанную в паспорте солдата запись о непригодности к службе получил с него взятку в 50 копеек серебром, а писарь батальона Мерешко — 40 копеек. Во время допроса Ботов сказал Сидоренко, что взятка в таких случаях — обычное явление, что еще в 1818 году командир Богородицкой инвалидной команды штабс-капитан Сахаров получил с него 60 рублей ассигнациями, чтобы представить его неспособным к военной службе.

Расследование показало, что система откупа от призыва и освобождение за деньги от службы широко процветает в Тульской губернии. В сентябре 1827 года тульский мещанин Поляков сознался в том, что за освобождение его от рекрутской повинности он дал 70 рублей ассигнациями советнику казенной палаты Колесову, батальонному командиру Зайцеву — 50 рублей, лекарю Успенскому, сделавшему заключение о различных болезнях, — 21 рубль.
Дела о массовых злоупотреблениях при рекрутских наборах, выявленные жандармами, заставили начальника 2-го округа генерал-майора А. А. Волкова поставить перед А. X. Бенкендорфом вопрос о том, чтобы во время их проведения, наряду с местными чиновниками, включая офицеров корпуса, для прекращения произвола и взяточничества в воинских присутствиях прикомандировывались в губернии округа флигель- и генерал-адьютанты царя. Такое решение Николаем I по докладу шефа жандармов было принято.

С пребыванием жандармских офицеров в воинских присутствиях уменьшилось число злоупотреблений при призыве новобранцев и в Ярославской губернии. Полковник Н. П. Шубинский в своих отчетах А. X. Бенкендорфу раскрыл механику злоупотреблений, приведших к торговле рекрутами по всей губернии. Суть ее заключалась в том, что помещик продавал своего крепостного казенным крестьянам для отдачи в рекруты. Для этого он выписывал ему отпускную, не давая документов об этом в руки «освобожденному». Правдами и неправдами посредством взяток купившие «вольного» оформляли через взятки бумагу о приписке его в семейство казенного крестьянина, заплатившего за него деньги, а затем он писал, что якобы «добровольно» уходил в рекруты за семейство своего хозяина.
Записка о торговле рекрутами экстренно была направлена А. X. Бенкендорфом ярославскому губернатору М. И. Бравину для принятия мер к пресечению нарушений закона. В связи с этим полковник Н. П. Шубинский вскоре сообщил в Третье отделение, что губернатор усилил контроль и при «каждодневной бытности его в рекрутском присутствии набор рекрут ведется с довольной правильностью и без притеснений». Новых жалоб и просьб к нему «никаких не доходило». Для наблюдения за ходом набора рекрут по повелению императора в Ярославль также прибыл его флигель-адьютант, князь, полковник С. И. Мещерский. Набору 1827 года в губернии придавали особое значение и потому, что все рекруты отсюда направлялись служить в Польшу.


Просмотров: 5091

Источник: Чукарев А.Г. Тайная полиция России. 1825-1855. М.: Кучково поле, 2005



statehistory.ru в ЖЖ:
Комментарии | всего 0
Внимание: комментарии, содержащие мат, а также оскорбления по национальному, религиозному и иным признакам, будут удаляться.
Комментарий:
X